Стою в коридоре в семь утра. Тошка ещё спит, Алина и Алиса собираются в школу. У меня ровно три минуты тишины. И я случайно ловлю своё отражение в зеркале.
Пучок на макушке — потому что удобно. Олегова футболка — потому что мягкая. Штаны с пятном от вчерашнего яблочного пюре. На ногах — тапки, которым пора справлять юбилей.
Смотрю. И не узнаю.
Нет, физически всё на месте: глаза, нос, рот. Но женщины в зеркале нет. Есть функция. Многорукая богиня бытового сервиса. Устройство для подогрева каши и чтения сказок на ночь.
Пустота в груди. Как будто наткнулась на чужого человека в собственной прихожей.
«Мам, где мой рюкзак?!» — спрашивает Алина.
И момент схлопывается. Я снова в режиме.
А ведь раньше я была другой.
Нашла недавно фотографию — там мне тридцать два. Маникюр персикового цвета. Серьги, которые сама выбирала в магазине, а не получила в подарок пять лет назад и забыла куда положила. Платье. Настоящее платье, не «это можно в машинке стирать».
Глаза защипало. Убрала фотографию обратно в коробку.
Смотрю на свои руки сейчас. Без маникюра третий год. На запястье — резинка для волос вместо браслета. Практично же. Тошка дёрнет — не жалко.
Когда это произошло? Когда я решила, что красота — это опция, которую можно отключить за ненадобностью?
Как я потеряла себя
И дело не только во внешности. Хотя и в ней тоже.
На прошлой неделе звонила подруга. Спрашивала как дела.
— Да нормально. Тошка перестал есть кабачок. Представляешь, раньше ел, а теперь выплёвывает. Прямо на пол. Алина опять двойку принесла по математике. А Алиса хочет покрасить волосы в фиолетовый, мы ещё обсуждаем.
— Ясно. А ты как?
— Так, ну а у меня как... Тошка вот кабачок...
Я реально пошла на второй круг.
Подруга мягко перевела тему. А я потом сидела и думала: когда последний раз я говорила о чём-то, кроме детей? О книге, которую читаю? Я не читаю книг. Об идее, которая меня зацепила? Меня ничего не цепляет, кроме скидок на подгузники. О планах на жизнь? Мои планы — дожить до вечера, когда они уснут.
Щёки горели. Стыдно было не перед подругой. Перед собой.
Самое страшное — интересы.
Единственный фильм за последний месяц — «Три кота». Причём я могу пересказать сюжет каждой серии и объяснить, почему Компот — самый недооценённый персонаж.
Музыка? Детские песенки застряли в голове так прочно, что я напеваю «Синий трактор» в душе. Когда одна.
Книги? Последнее, что дочитала — инструкцию к новой мультиварке. И то с третьего раза.
Олег как-то спросил, что я хочу посмотреть вечером.
— Мне всё равно. Что-нибудь без мультиков.
— Ну, хоррор, комедию, драму?
— Что-нибудь. Короткое. Я всё равно усну на середине.
И заснула. На пятнадцатой минуте.
Это не усталость. Вернее, не только она. Это потеря себя. Медленная, незаметная, как вода, которая подмывает берег. Ты не видишь, как уходит земля из-под ног. А потом смотришь — а там обрыв.
Осознание
Я пыталась понять, как так вышло.
Сначала родилась Алиса. И я ещё успевала быть собой. Красилась, встречалась с подругами, читала книги ночами.
Потом Алина. И личного пространства стало меньше. Но я держалась. Ходила в парикмахерскую, покупала себе платья, смотрела кино с субтитрами.
А потом Тошка. И всё. Система пошла вразнос.
Не потому что он сложный ребёнок. Просто троих — это критическая масса. Это когда рук не хватает физически. Когда ты постоянно кому-то нужна. Когда любая попытка выкроить время для себя ощущается как преступление против семьи.
Мозг переключился в режим выживания. А в этом режиме красота — роскошь. Интересы — роскошь. Личность — роскошь.
Осталась функция.
Знаешь, что самое обидное?
Никто не заставлял. Олег не говорил: «Не смей красить ногти». Дети не требовали: «Мама должна носить только бесформенное». Общество... ладно, общество намекало. Но не настаивало.
Это я сама. Решила, что хорошая мать не отвлекается на ерунду. Что времени на себя — значит времени от детей. Что нельзя быть красивой и при этом хорошей матерью. Одно из двух.
Бред, конечно. Но убедительный. Особенно в три часа ночи, когда укачиваешь ребёнка с температурой.
Челюсти сжались. Злость на саму себя — но такая, конструктивная. Как будильник, который наконец дозвонился.
Хватит.
Возвращение к себе
Начала с малого. Даже смешного.
Купила себе крем для рук. Не детский, не универсальный — свой. С запахом персика. Ставлю на тумбочку и мажу каждый вечер. Двадцать секунд. Но это мои двадцать секунд.
Записалась на маникюр. Тошку оставила с Олегом на два часа. Он справился. Дом не сгорел. Ребёнок не получил психологическую травму от отсутствия мамы на сто двадцать минут.
А я сидела в кресле, и мне красили ногти в тот самый персиковый. И я вспомнила, как это — делать что-то только для себя. Не для детей, не для мужа, не для результата. Просто потому что хочется.
В горле застрял комок. Но не грустный. Благодарный.
Потом сложнее.
Попросила Алису посидеть с Тошкой полчаса, пока я приму душ. Не быстрый душ, пока он спит. А нормальный. С музыкой. С маской для волос, которая должна держаться пятнадцать минут, а не «ладно, три тоже сойдёт».
Вышла оттуда почти Яной. Той, с фотографии.
Алиса посмотрела на меня:
— Мам, у тебя лицо другое.
— В смысле?
— Не знаю. Живое какое-то.
Пятнадцатилетняя дочь умеет бить в самое сердце.
Стала замечать, о чём говорю.
Звонит подруга — и я ловлю себя: стоп, не про Тошку. Ты же вчера статью читала интересную. Расскажи про неё.
Оказалось, я ещё умею. Просто забыла.
Мозг как мышца. Если не тренировать разговоры о чём-то кроме детей и быта — атрофируется.
Теперь специально утром читаю одну статью. Любую. Про космос, про политику, про историю макарон. Неважно. Важно, что в голове появляется мысль, не связанная с детьми.
И когда кто-то спрашивает «как дела» — я могу ответить про себя. Не только про функцию.
Самое сложное — разрешить себе.
Внутренний голос шипит: «Эгоистка. У тебя трое детей, а ты о маникюре думаешь». И чувство вины накрывает, как одеяло.
Но я научилась отвечать этому голосу.
Мои дети заслуживают не только присутствующую маму. Они заслуживают живую маму. С горящими глазами, с интересами, с какой-то жизнью за пределами их потребностей.
Тошке два года. Он ещё не понимает слов. Но он видит. Видит, как мама смотрит в зеркало. С отвращением или с улыбкой. Это он запомнит. Это станет его нормой.
Алина и Алиса — девочки. Они впитывают модель. И если я покажу им, что женщина должна раствориться в материнстве — они примут это как закон.
Не хочу такого наследства.
***
Прошёл месяц с того утра у зеркала.
Я не превратилась в идеал. По-прежнему хожу дома в футболках мужа — потому что мягкие. Но теперь у меня есть одно платье, которое надеваю раз в неделю. Просто так. Без повода.
По-прежнему смотрю «Трёх котов». Но вечером, когда дети спят, у меня есть сериал для взрослых. Досматриваю серию, даже если хочется спать. Потому что это моё время.
По-прежнему говорю о детях. Но теперь — не только о них.
Женщина в зеркале постепенно возвращается. Она ещё бледная, немного растерянная. Но она там. И она — это я.
Итог
Материнство не должно стирать личность. Оно может потеснить — временно. Но не заменить.
Ты не просто мама. Ты ещё и женщина. С именем, с желаниями, с правом на персиковый крем для рук.
И твоим детям нужна именно ты. Не функция. Живая ты.
Начни с малого. С одного крема, одной книги, одного душа без стука в дверь. Это не эгоизм. Это выживание.
А в зеркало потом посмотришь — и узнаешь себя.
А какой твой маленький шаг к себе? Крем, книга, пятнадцать минут тишины? Или пока только мечтаешь?
Делись в комментариях — может, кому-то твоя идея станет первым толчком.