— Вадим, куда делись деньги со счета?
Жанна стояла посреди комнаты с телефоном в руке, глядя на мужа так, будто видела его впервые. Вадим даже не поднял головы от ботинок, которые расшнуровывал, присев на край дивана.
— Какие деньги?
— Двести восемьдесят тысяч. Те, что мы копили на квартиру. Они исчезли. Операция прошла сегодня утром по твоей карте.
Он наконец посмотрел на нее. Лицо спокойное, даже слишком. Жанна почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— А, это. Я отдал маме.
— Что?
— Маме отдал. У нее проблемы с кредитом, коллекторы звонить начали. Срочно нужно было закрыть долг.
Жанна опустилась на стул. В голове пусто. Слова доходили медленно, будто через вату.
— Ты отдал все наши деньги... своей матери... не спросив меня?
— Жанна, это моя мать. Ей реально плохо было. Они угрожали приехать, в дверь стучать. Что мне было делать?
— Спросить меня! — голос сорвался на крик. — Мы два года копили! Два года! Я каждый месяц откладывала по пятнадцать тысяч, ты по десять! Мы уже присмотрели квартиру, договорились с риелтором на следующую неделю встретиться!
Вадим поморщился и встал с дивана.
— Квартира подождет. Маме сейчас нужнее.
— Она хоть знает, откуда у тебя такие деньги?
— Знает. Я сказал, что накопили.
— И она согласилась взять все?
— Жанна, ты о чем вообще? — он повернулся к ней, и в глазах мелькнуло раздражение. — Проблемы мамы важнее, чем твои, так что я все деньги ей отдал. Она меня родила, вырастила. Я ей обязан. Или ты хочешь, чтобы к ней какие-то бандиты ходили?
— Какие бандиты, Вадим? Твоя мать вообще кредиты брала когда-нибудь?
— Брала. Ты просто не в курсе.
— Почему я не в курсе?
— Потому что она не хотела никого расстраивать. Вот и молчала.
Жанна встала. Ноги подкашивались, но она подошла к нему вплотную.
— Верни деньги.
— Не могу.
— Как это не можешь?
— Она их уже потратила. Закрыла долг. Все.
В комнате стало душно. Жанна отошла к окну, распахнула форточку. Декабрьский воздух ударил в лицо, но стало только хуже — внутри все кипело.
— Мы планировали въехать в квартиру к весне, — проговорила она медленно, с расстановкой. — Мы обсуждали это. Я уже увольняюсь со второй работы, потому что думала, будем платить ипотеку вдвоем, но не так тяжело. Я...
— Ну поработаешь еще. Накопим снова.
Она обернулась.
— Снова? Еще два года?
— Ну или полтора. Быстрее справимся.
— Вадим, ты правда не понимаешь, что сделал?
Он вздохнул, провел рукой по волосам.
— Понимаю. Помог матери. Это нормально.
— Ты украл наши общие деньги!
— Не ори. Соседи услышат.
— Мне плевать на соседей!
Вадим дернул плечом и пошел на кухню. Жанна слышала, как он открыл холодильник, что-то достал, потом зазвенела посуда. Она стояла у окна и смотрела на двор, где под фонарем медленно кружился снег. Восемь лет назад они стояли вот так же, только в другой квартире, съемной, маленькой однушке на Сортировке. Тогда Вадим обещал, что через пару лет они купят свое жилье. Потом пару лет превратились в пять. Потом в восемь. А теперь снова в ноль.
Она вернулась на кухню. Вадим ел бутерброд, уставившись в телефон.
— Я завтра поеду к твоей матери.
Он поднял голову.
— Зачем?
— Поговорить.
— О чем?
— О деньгах.
— Жанна, не надо. Ты ее расстроишь.
— А меня кто расстроил?
— Я не хотел тебя расстраивать. Но выбора не было.
— Выбор всегда есть.
Он отложил телефон, посмотрел на нее внимательно.
— Слушай, я понимаю, ты злишься. Но через месяц остынешь, и поймешь, что я правильно сделал. Мать важнее квартиры.
— Твоя мать, — поправила Жанна. — Для тебя она важнее. Для меня важнее была наша квартира. Наша жизнь.
— Это одно и то же.
— Нет, Вадим. Это совершенно разные вещи.
Он махнул рукой и снова уткнулся в телефон. Разговор был окончен. Так всегда заканчивались их споры — он просто переставал отвечать, будто нажимал на невидимую кнопку, и все, тема закрыта.
Жанна пошла в ванную, закрыла дверь на крючок. Включила воду, чтобы не слышно было, и села на край старой чугунной ванны. Руки тряслись. Она сжала их в кулаки, но тряска не прошла. Внутри что-то рвалось, хотелось закричать, что-то разбить, ударить кулаком по стене. Но она просто сидела и смотрела на кафельный пол, на который падали крупные капли. Только через несколько секунд поняла, что плачет.
***
Утром Вадим ушел на работу раньше обычного. Жанна лежала, притворяясь спящей, и слушала, как он ходит по квартире, собираясь. Хлопнула входная дверь. Тишина.
Она встала, оделась, выпила растворимый кофе прямо из банки, потому что заваривать не было сил. В телефоне нашла адрес Дарьи Михайловны — свекровь жила на Уралмаше, в старой панельке. Жанна редко туда ездила. Раз в месяц, по праздникам. Дарья Михайловна предпочитала сама приезжать к ним — говорила, что в центре ей приятнее, воздух чище.
Автобус полз по заснеженным улицам больше часа. Жанна вышла на остановке, прошла между серыми девятиэтажками, поднялась на пятый этаж без лифта. Постояла перед дверью, собираясь с духом. Позвонила.
Дарья Михайловна открыла почти сразу. Удивилась.
— Жанна? Что-то случилось?
— Можно войти?
— Конечно, проходи.
Квартира была чистой, но старой. Обои выцветшие, мебель допотопная, зато везде порядок. Дарья Михайловна провела невестку в комнату, предложила сесть.
— Вадим дома?
— Нет, он на работе.
— Тогда зачем ты приехала? Что-то срочное?
Жанна достала телефон, показала выписку из банка.
— Дарья Михайловна, Вадим вчера сказал, что отдал вам наши сбережения. Двести восемьдесят тысяч. Это правда?
Свекровь нахмурилась, взяла телефон, посмотрела на цифры.
— Деньги он привез, да. Но не двести восемьдесят. Он сказал — на ремонт ванной. Что у меня трубы скоро прорвет.
— А про кредит и коллекторов ничего не говорил?
— Какой кредит? — Дарья Михайловна выпрямилась. — Я в жизни кредиты не брала. Принципиально. Еще с девяностых зареклась.
Жанна почувствовала, как внутри начинает разгораться что-то горячее и злое.
— То есть он вам солгал?
— Погоди, Жанна. Что вообще происходит?
Она рассказала. Коротко, без эмоций. Про накопления, про квартиру, про то, как Вадим забрал все деньги без ее ведома. Дарья Михайловна слушала, и лицо у нее становилось все более напряженным.
— Я не просила его об этом, — сказала она тихо. — Он сам приехал позавчера вечером, сказал — мама, держи, сделай себе ремонт, а то у тебя тут все разваливается. Я отказывалась. Говорю, мне ремонт не нужен, все держится. А он настаивал. Сказал — мам, ну возьми, мне спокойнее будет.
— И вы взяли?
— Я отложила деньги на книжку. Думала, если правда понадобится когда, потрачу. Но никакого ремонта заказывать не собиралась.
Жанна откинулась на спинку дивана. В голове складывался пазл, но картинка выходила мутная.
— Дарья Михайловна, а Вадим в последнее время не говорил о каких-то планах? Может, хотел что-то купить, во что-то вложиться?
Свекровь задумалась.
— Он пару недель назад спрашивал, не одолжу ли я ему денег. Сказал, знакомый открывает мастерскую, ищет партнеров. Я ответила, что таких денег у меня нет. Он тогда расстроился, но виду не подал.
— Как зовут знакомого?
— Олег. Крылов, кажется. Они вместе учились.
Жанна кивнула. Встала.
— Спасибо, что сказали правду.
— Жанна, подожди. Я правда не знала, что это ваши общие деньги. Если бы знала...
— Вы здесь ни при чем.
— Но я могу вернуть. Я не трогала их.
— Не надо. Это не ваша ответственность.
Дарья Михайловна проводила ее до двери. На пороге остановила за руку.
— Жанна, я...
— Все нормально.
— Нет, не нормально. Вадим всегда был таким. С детства. Мог соврать, чтобы получить желаемое. Я думала, с возрастом пройдет. Но видно, нет.
Жанна ничего не ответила. Просто кивнула и вышла.
***
Дома она включила компьютер и залезла в общий облачный диск, куда они с Вадимом скидывали фотографии и документы. Доступ был у обоих. Она открыла папку с его перепиской — когда-то они договорились хранить там важные сообщения, на случай если телефон потеряется.
Листала, листала... Вот. Переписка с Олегом Крыловым. Три недели назад.
«Вадим, ты серьезно? Двести пятьдесят это нормально, но триста было бы идеально. Тогда я точно беру тебя партнером».
«Олег, я постараюсь найти. Дай неделю».
«Окей, но дольше ждать не могу. Помещение уходит быстро, конкурентов куча».
Потом еще неделю переписки не было. А пять дней назад:
«Олег, деньги будут. Двести восемьдесят. Устроит?»
«Красава! Когда передашь?»
«Завтра вечером».
Жанна закрыла глаза. Все встало на места. Вадим не отдавал деньги матери. Он вложил их в мастерскую Олега. Придумал историю про кредит и коллекторов, чтобы она не посмела возражать. Использовал Дарью Михайловну как щит.
Она открыла страницу Олега в соцсети. Фотографии дорогих машин, селфи на фоне автосалонов, пафосные цитаты про успех. На последнем фото — Олег с Вадимом, оба в спецовках, стоят в каком-то гараже. Подпись: «Скоро запускаем проект мечты. Тюнинг-ателье премиум-класса. Следите за новостями».
Жанна скопировала ссылку на фото, сохранила переписку. Закрыла ноутбук.
Вадим вернулся около семи. Зашел, скинул куртку, прошел на кухню. Жанна сидела за столом.
— Я была у твоей матери.
Он замер.
— Зачем?
— Узнать про кредит.
— И что она сказала?
— Что никакого кредита у нее нет. И никогда не было.
Вадим повернулся к ней. Лицо напряженное.
— Ну... Я немного приукрасил ситуацию.
— Приукрасил.
— Да. Я знал, что если скажу правду, ты будешь против. Поэтому соврал про кредит.
— А правда какая?
Он вздохнул, сел напротив.
— Правда в том, что я хотел помочь маме с ремонтом. У нее там реально все разваливается. Душ еле течет, обои отваливаются. Она всю жизнь экономила, на себя ничего не тратила. А я наконец могу ей помочь.
— Врешь.
— Что?
— Ты врешь, Вадим. Деньги не у матери. Ты отдал их Олегу Крылову. На мастерскую.
Он побледнел. Молчал несколько секунд. Потом выдохнул.
— Откуда ты знаешь?
— Неважно. Главное, что знаю.
Вадим встал, прошелся по кухне.
— Хорошо. Да, я вложил деньги в дело Олега. Это шанс заработать в разы больше. Через полгода мы сможем купить не однушку, а двушку. Может, даже трешку. Я хотел сделать тебе сюрприз.
— Сюрприз?
— Ну да. Представляешь, приходишь ты домой, а я говорю — все, у нас теперь не двести восемьдесят, а миллион. Можем выбирать квартиру побольше.
Жанна смотрела на него так, будто видела впервые. Этот человек действительно верил в то, что говорил. Или просто отлично врал.
— Ты украл наши деньги, — медленно проговорила она. — Солгал мне. Солгал своей матери. Прикрылся ею, чтобы я не смела возражать. И сейчас рассказываешь мне сказки про сюрприз.
— Это не сказки! Олег реально поднимается! У него связи, клиентская база, опыт! Через полгода...
— Полгода?! Вадим, нам нужно было въехать в квартиру через три месяца! Я уже хозяевам здесь сказала, что съезжаем!
— Ну скажешь, что передумали. Продлим аренду.
— На какие деньги?! У нас нет денег!
— Заработаем.
Жанна встала. Руки снова тряслись, но теперь не от слез, а от ярости.
— Ты даже не понимаешь, что натворил.
— Понимаю. Я рискнул. Да, без твоего согласия. Но я знал, что ты скажешь нет! Ты всегда перестраховываешься! Боишься рисковать! Из-за тебя мы так и будем всю жизнь копить по копейке, жить в съемных дырах!
— Это были МОИ копейки тоже! — голос сорвался на крик. — Я работала! Я откладывала! У тебя не было права!
— У меня не было права помочь своей матери?
— Деньги не у матери! Ты только что сам признался!
— Ну хорошо, не у матери! У Олега! Но это такая же помощь! Он мой друг!
— Вадим, ты вообще слышишь, что говоришь?
Он сжал кулаки, дернул головой.
— Слышу. Я говорю, что ты не веришь в меня. Не поддерживаешь. Вечно все контролируешь, запрещаешь. Я задыхаюсь с тобой!
Жанна отступила на шаг. Вот оно. То, что копилось годами, вылезло наружу.
— Тогда, может, нам вообще не по пути? — выдавила она.
Вадим замолчал. Смотрел на нее оценивающе. Потом кивнул.
— Может быть.
Тишина. Жанна первой отвела взгляд.
— Я пойду прогуляюсь.
Она схватила куртку и вышла. На улице было морозно, снег скрипел под ногами. Жанна шла наугад, без цели. Дошла до парка, села на скамейку. Мимо проходили люди, гуляли собаки, дети катались с горки. Обычный вечер. А у нее внутри все рушилось.
Телефон завибрировал. Вадим: «Извини. Не хотел так резко. Приходи домой, поговорим нормально».
Она не ответила. Сидела еще минут двадцать, потом пошла обратно. В квартире было темно. Вадим лежал в спальне, уткнувшись в телефон. Жанна прошла мимо, легла на диван в комнате. Закрылась пледом. Спать не хотелось, но лежать с открытыми глазами тоже не было сил.
Где-то далеко играла музыка, кто-то праздновал что-то за стеной. А здесь было тихо и холодно. И непонятно, что дальше.
***
Три дня они жили как соседи. Вадим уходил рано, возвращался поздно. Жанна работала, приходила домой, ложилась на диван. Разговаривали только по необходимости — «соль передай», «ты ужинать будешь?», «когда за квартиру платить надо?».
На четвертый день Жанна столкнулась на работе со Светланой. Та заметила, что у нее синяки под глазами.
— Не спишь?
— Не очень.
— Хочешь поговорить?
Жанна пожала плечами. Они вышли в коридор, присели на подоконник у окна. Светлана ждала молча.
— Муж взял все наши деньги без спроса. Отдал другу на бизнес. Соврал, что матери помогает.
— Понятно.
— Вот и я не понимаю — что теперь?
Светлана посмотрела на нее внимательно.
— Жанна, а ты вообще счастлива с ним?
Вопрос застал врасплох. Жанна открыла рот, хотела сказать «конечно», но слова застряли в горле.
— Не знаю.
— А когда ты последний раз сама что-то решала? В вашей паре.
Жанна задумалась. Вспомнила, как три года назад хотела записаться на курсы английского. Вадим сказал — зачем, трата денег. Как два года назад планировала съездить к подруге в Москву. Вадим — у меня отпуск не совпадает, сиди дома. Как хотела завести кота. Вадим — у меня аллергия. Хотя никакой аллергии не было, просто не любил животных.
— Давно не решала, — тихо сказала она.
— Вот видишь.
Светлана встала, поправила халат.
— Я не говорю тебе, что делать. Но подумай хорошенько. Ты молодая, красивая, впереди целая жизнь. И проживать ее надо так, чтобы потом не жалеть.
Вечером Жанна пришла домой и услышала голоса. Вадим разговаривал по телефону, громко, взволнованно. Она остановилась в прихожей.
— Олег, ну подожди... Как сорвалось? Мы же договорились!.. Что значит, арендодатель передумал?.. А деньги?.. Половину? А вторая где?.. Когда вернешь?.. Через полгода?!
Жанна вошла в комнату. Вадим увидел ее, быстро закончил разговор и положил трубку на стол.
— Это не то, что ты подумала.
— Проект сорвался?
Он сжал челюсти.
— Временная заминка. Помещение не дали. Но Олег найдет другое.
— А деньги?
— Часть ушла на ремонт того помещения. Олег говорит, вернет половину сразу, остальное попозже.
— Когда?
— Через полгода-год.
Жанна кивнула. Села на диван.
— Понятно.
— Жанна, это не конец света. Бывает. Риск — дело обычное в бизнесе. Мы еще все отобьем.
— Кто — мы?
— Ну я. Мы с Олегом.
— А я здесь при чем?
Вадим нахмурился.
— Ты моя жена. Должна меня поддерживать.
— Поддерживать в чем? В том, что ты слил наши деньги?
— Не слил, а вложил!
— Разница какая?
— Огромная! Я пытался что-то изменить! А ты вечно сидишь в своей норке, боишься высунуться!
Жанна встала.
— Вадим, я не боюсь рисковать. Я боюсь рисковать с человеком, который не считает меня партнером. Который врет. Который принимает решения за двоих.
— Я не вру!
— Ты соврал про мать. Ты соврал про кредит. Ты утаил, что собираешься вложить деньги в Олегину авантюру. Это не вранье?
— Я хотел как лучше!
— Для кого? Для себя?
Он шагнул к ней.
— Для нас! Для тебя! Чтобы ты не пахала на двух работах! Чтобы у нас была нормальная квартира, нормальная жизнь!
— У нас могла быть нормальная жизнь через три месяца. Мы накопили. Мы выбрали квартиру. Мы договорились. А ты все разрушил.
— Я пытался сделать лучше!
— Ты пытался сделать так, как хотел ты. Не спросив меня. Как всегда.
Вадим замолчал. Дышал тяжело, смотрел на нее с каким-то отчаянием.
— Что ты хочешь от меня?
— Ничего. Я больше ничего не хочу.
— То есть как?
— Так. Я устала, Вадим. Устала быть тенью в собственной жизни.
Он сел на диван, закрыл лицо руками.
— Жанна, ну давай просто... переждем. Все уладится. Олег вернет деньги, мы снова накопим, купим квартиру.
— Нет.
— Как нет?
— Я не хочу снова. Я вообще не хочу продолжать.
Он поднял голову. В глазах мелькнул страх.
— Ты о чем?
— О том, что устала терпеть. Восемь лет я ждала, когда ты станешь партнером, а не хозяином. Не дождалась.
— Жанна...
— Хватит, Вадим. Правда хватит.
Она пошла в спальню, достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. Вадим вошел следом.
— Ты куда?
— Сниму комнату. Одна из пациенток предлагала.
— Жанна, не делай глупостей.
— Это не глупость. Это единственное умное решение за последние восемь лет.
Он схватил ее за руку.
— Подожди. Давай обсудим. Я готов... я готов вернуть деньги. Попрошу у Олега, он отдаст.
— Откуда он их возьмет, если проект сорвался?
— Найдет где-нибудь. Займет.
— Не надо.
— Жанна, я исправлюсь. Честно. Больше никаких решений без тебя. Обещаю.
Она высвободила руку, застегнула сумку.
— Знаешь, Вадим, я тебе даже верю. Что сейчас ты так думаешь. Но через месяц будет что-то еще. Какая-то новая идея, новый Олег, новая мать, новая причина поступить так, как удобно тебе. А я снова буду стоять вот здесь, с сумкой в руках, и пытаться понять, где я ошиблась.
— Ты не ошиблась.
— Ошиблась. Когда думала, что мы равные.
Она подняла сумку, прошла мимо него в прихожую. Надела куртку, ботинки.
— Я подам на развод, — сказала, не оборачиваясь.
— Жанна, не надо. Прошу.
— Прости.
Она вышла и закрыла дверь. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Снег падал крупными хлопьями, залеплял глаза. Жанна достала телефон, набрала номер пациентки, которая неделю назад говорила, что ищет соседку в квартиру.
— Алло? Это Жанна Адашева... Да, из поликлиники... Помните, вы говорили про комнату?.. Еще свободна?.. Могу приехать посмотреть?.. Сейчас?.. Хорошо, через час буду.
Она поймала такси, села на заднее сиденье. Водитель спросил адрес, она продиктовала. Машина тронулась. Жанна смотрела в окно, на заснеженный город, на огни витрин, на людей, спешащих по своим делам. Телефон завибрировал. Вадим: «Прости меня. Пожалуйста».
Она не ответила. Убрала телефон в сумку.
***
Комната оказалась небольшой, но светлой. Хозяйка, Вера Степановна, пожилая женщина с добрым лицом, показала все, объяснила условия. Недорого, можно сразу въезжать. Жанна согласилась, отдала задаток.
Следующие дни пролетели в суете. Забрать вещи из квартиры, оформить документы на развод, разобраться с работой. Вадим звонил постоянно — сначала злые сообщения, потом примирительные. Жанна не отвечала. Через неделю заблокировала номер.
Как-то вечером, когда Жанна возвращалась с работы, у подъезда ее ждала Дарья Михайловна. Свекровь выглядела усталой, глаза покраснели.
— Жанна, можно с тобой поговорить?
— Конечно.
Они поднялись в квартиру. Вера Степановна вышла на кухню заваривать чай, оставив их наедине. Дарья Михайловна села, сжала руки на коленях.
— Вадим сказал, что вы расходитесь.
— Да.
— Из-за денег?
— Не только. Из-за всего.
Свекровь кивнула.
— Я хотела отдать тебе то, что он мне привез. Но он сказал — поздно, денег уже нет. У друга все сорвалось. Жанна, если бы я знала, что так получится...
— Дарья Михайловна, вы ни в чем не виноваты. Правда.
— Я виновата. Я его избаловала. Всегда прощала, закрывала глаза. Думала, с возрастом поумнеет. Но он так и остался тем самым мальчишкой, который считает, что ему все должны.
Жанна промолчала. Дарья Михайловна вытерла глаза платком.
— Ты хороший человек. Добрый, честный. Вадиму повезло с тобой. Но он этого не ценил.
— Просто мы не подходим друг другу.
— Подходите. Просто он не умеет быть мужем. Партнером. Он умеет быть только сыном. Вечным ребенком.
Она встала, обняла Жанну.
— Прости его, если сможешь. Но возвращаться не обязательно. Ты имеешь право на счастье.
После ухода свекрови Жанна долго сидела у окна. За стеклом кружился снег, город готовился к Новому году — повсюду гирлянды, елки, украшения. А у нее внутри было пусто и тихо.
Через месяц Жанна подала документы на развод. Процесс оказался быстрым — совместно нажитого почти ничего не было, делить нечего. Вадим пришел на заседание, но они почти не разговаривали. После выхода из здания суда он попытался подойти.
— Жанна...
— Прощай, Вадим.
— Можем хотя бы остаться друзьями?
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Нет. Не можем.
Он кивнул, развернулся и ушел. Жанна стояла на ступеньках, смотрела ему вслед. Потом повернулась и пошла в другую сторону.
На остановке села в автобус, проехала до центра. Вышла у того самого дома, где они с Вадимом три месяца назад присматривали квартиру. Постояла, глядя на окна. Кто-то уже там жил — на подоконнике стоял цветок в горшке, виднелись детские рисунки на стекле.
Телефон завибрировал. Светлана: «Как ты? Держишься?»
Жанна написала: «Держусь. Спасибо».
Автобус увез ее дальше. Она сидела у окна и думала, что впереди неизвестность. Непонятно, где жить, что делать, как дальше. Но странное дело — страшно не было. Наоборот, внутри появилось что-то новое. Легкость. Свобода. Ощущение, что теперь она может принимать решения сама. За себя. Без оглядки на кого-то, кто решит за нее.
Февраль выдался морозным. Жанна привыкала к новой жизни — к комнате у Веры Степановны, к самостоятельности, к тишине. Иногда вспоминала Вадима. Не со злостью, не с обидой. Просто как часть прошлого, которая осталась позади.
Однажды, возвращаясь с работы, она увидела объявление на доске — сдается однокомнатная квартира, недорого, на длительный срок. Записала номер. Позвонила. Договорилась посмотреть. Квартира оказалась маленькой, но уютной. Жанна сразу представила, как поставит здесь диван, как повесит на окно легкие занавески, как будет пить по утрам кофе на крохотной кухне.
— Беру, — сказала она хозяйке.
— Точно? Может, подумаете?
— Нет. Я уже подумала.
Через неделю она переехала. Вера Степановна помогла собрать вещи, расстроилась, что соседка уезжает, но обрадовалась за нее.
— Молодец. Правильно делаешь.
Жанна стояла посреди своей новой квартиры, смотрела на пустые стены, на голый пол, на окно, за которым падал снег. Доставала из коробок книги, посуду, одежду. Раскладывала по местам. Своим местам. В своей квартире. В своей жизни.
Телефон молчал. Вадим больше не писал. Дарья Михайловна прислала одно сообщение: «Береги себя, дорогая». Жанна ответила: «Спасибо. И вы тоже».
Вечером она села на подоконник, обняла колени. За окном город жил своей жизнью — машины ехали, люди спешили, где-то горел свет, где-то смеялись дети. А здесь, в этой маленькой квартире, было тихо и спокойно. И впервые за много лет Жанна чувствовала себя дома. По-настоящему дома. Где никто не примет за нее решение. Где никто не соврет. Где она сама выбирает, как жить дальше.
И это было хорошо.
Через три месяца после развода Жанна получила звонок от нотариуса. Мать оставила ей дом в наследство. Тот самый дом детства, который она не посещала пятнадцать лет после ссоры. "Приезжайте за документами," - сказал нотариус. "И еще... там письмо. Вскрыть только лично вам." Жанна приехала, взяла конверт. Внутри - всего одна строчка маминым почерком: "Прости, что скрывала. Ты не моя дочь."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...