Я всегда считала, что семья - это про взаимовыручку. Но, видимо, рыночная экономика добралась до бабушкиных пирожков и внуков.
Мы с мужем, Артуром, живем обычной жизнью: ипотека, две работы, бесконечная гонка. Нашему сыну, Мише, три года. Садик есть, но сын в таком возрасте: три дня ходим, две недели на больничном. Раньше мы выкручивались: брали отгулы, работали ночами, иногда просили Ирину Витальевну посидеть пару часов. Она никогда не отказывала, но в последнее время я замечала в её голосе холодок. Тяжелые вздохи, намеки на то, что «здоровье не то» и «в Европе пенсионеры путешествуют, а не сопли вытирают».
Я все списывала на усталость.
- Карина, Артур, нам надо серьезно поговорить, - сказала она, отодвигая вазочку с печеньем.
Мы напряглись. Обычно так начинают разговоры о страшных диагнозах или разводах. Но Ирина Витальевна открыла блокнот.
- Я тут все посчитала, - начала она деловито. - Мишеньку люблю, он чудесный мальчик, но сидеть с ним - это работа. Я трачу свое личное время, ресурсы и нервы. Почему я должна делать это бесплатно? Вы же получаете зарплату за свой труд? Вот и я хочу.
Мы с мужем переглянулись. Артур попытался перевести все в шутку: - Мам, ну почему? Ты же бабушка, а не наемный сотрудник. - Вот именно, - жестко перебила она. - Я бабушка, а не няня, и поскольку мы не чужие люди, сделаю скидку. Пусть будет 250 рублей в час, плюс компенсация за питание, если я кормлю его у себя.
Я сидела и чувствовала, как у меня горят уши. Дело было не в деньгах, хотя лишних у нас нет, а в постановке вопроса.
- Ирина Витальевна, - осторожно начала я. - Но мы вам тоже помогаем, вы нам... - А как? - парировала она. - Продукты привозите раз в неделю? Так я могу и доставку заказать. Скучно мне одной? У меня подруги, театр, дача. Я хочу пожить для себя, своего ребенка вырастила, ночами не спала. Хотите помощи - оплачивайте услугу.
У нас не было выбора и мы молча согласились. Артур был раздавлен, ему было стыдно за мать. Но спорить с ней было бесполезно - у неё на лице было написано, что она права.
Так началась наша новая жизнь. Жизнь по прейскуранту.
Отношения изменились мгновенно. Из них ушла теплота, осталась сухая деловая этика. - Здравствуйте, Ирина Витальевна, завтра нужно посидеть с Мишей с 9:00 до 14:00, сможете? - Да, у меня окно с вас 1250 рублей.
Это звучало дико, но мы платили. А что делать? Няню искать страшно, чужой человек. А тут все-таки родная бабушка. Правда, теперь, забирая сына, я не пила с ней чай, а сухо спрашивала: «Все нормально?», собирала ребенка и уходила. Она пересчитывала часы, иногда округляла минуты в большую сторону.
Я заметила, как изменилось ее отношение к внуку, она не обижала его, но исчезла спонтанность. Погуляли ровно час, поели по расписанию, никаких лишних эмоций. «Время вышло, родители пришли».
Артур страдал, он пытался поговорить с матерью по душам, но натыкался на стену: «Я ценю свой труд, почему вы его обесцениваете?».
Наступила весна, а вместе с ней - дачный сезон.
Дача для Ирины Витальевны - это святое: 12 соток, теплицы, грядки, кусты смородины. Раньше, в той, «бесплатной» жизни, мы ездили туда каждые выходные как на каторгу. Артур копал, чинил, строил, а я полола, поливала, консервировала. Мы считали это своим долгом, мама же старенькая, ей тяжело, надо помочь. А потом мы вместе жарили шашлыки и вроде как отдыхали.
В этом году мы на дачу не поехали, у нас были свои планы, да и желания батрачить на человека, который берет с нас деньги за общение с внуком, не было никакого.
Звонок раздался в середине мая. Голос свекрови был требовательным и немного обиженным.
- Артур, вы почему не едете? Тут трава по пояс! Теплицу надо перекрывать, поликарбонат треснул. Грядки под морковь не вскопаны, я одна не справлюсь, у меня давление!
Муж посмотрел на меня. Я видела, как в нем борется привычка быть «хорошим сыном» и обида за «коммерческого внука». - Мам, мы заняты, у нас работа. - Какая работа в выходные?! - возмутилась она. - Я мать, мне нужна помощь! Это твой сыновний долг! Я тебя вырастила!
И тут меня осенило.
Я взяла трубку у мужа. - Ирина Витальевна, здравствуйте, мы понимаем, дача - это важно, готовы помочь. Но у нас сейчас сложная финансовая ситуация, мы много тратим на... няню, поэтому время - деньги, ждите в субботу.
Я составила документ, назвала его «Коммерческое предложение по оказанию услуг садово-огородного характера».
В субботу мы приехали на дачу. Свекровь встретила нас у калитки, уже в рабочей одежде, всем своим видом показывая, как она недовольна. - Наконец-то! - вместо приветствия бросила она. - Артур, бери лопату, надо перекопать тот дальний участок. Карина, тебе фронт работ - прополка клубники и морковки, потом полив теплиц.
Мы не двинулись с места. Я открыла сумку и достала распечатанный лист А4.
- Ирина Витальевна, прежде чем мы приступим, давайте согласуем условия, - я протянула ей бумагу. - Как вы нас учили, любой труд должен быть оплачен.
Она взяла листок, поправила очки и начала читать.
Я видела, как меняется её лицо, сначала недоумение, гнев, потом красные пятна пошли по шее.
- Это что такое? - прошипела она, глядя на меня поверх очков. - Вы с ума сошли? Я мать! Это дача для семьи! Вы же потом эти огурцы есть будете!
- Ирина Витальевна, - спокойно, копируя её интонации полугодовой давности, ответил Артур. - Мы огурцы можем и в магазине купить, дешевле выйдет. Ты же сама сказала: время - самый ценный ресурс. Это вредные условия труда, почему должны делать это бесплатно? Ты получаешь урожай, это твоя прибыль, а мы - наемные рабочие.
- Но я же с внуком сижу! - выкрикнула она. - Ага, - кивнула я. - За 250 рублей в час, и мы оплачиваем твой труд? Поэтому предлагаем честные рыночные отношения, здесь цены даже ниже средних, мы узнавали, сколько берут разнорабочие, как родной маме скидку сделали.
Она задохнулась от возмущения. - Да как у вас язык поворачивается?! Я тебя растила, ночей не спала... - Мам, стоп, - жестко прервал её Артур. - Аргумент про «растила» был обнулен в тот день, когда ты выставила счет за общение с Мишей. Ты сама перевела наши отношения в рыночные, и тебе они нравились, пока была получателем денег. А как только пришло время платить самой - сразу вспомнила про долг, совесть и семью? Так не работает.
Свекровь стояла, сжимая в руке мой «прайс-лист». Её губы дрожали, мне на секунду стало её жалко. Старая женщина, которая просто запуталась.
Она швырнула листок на землю. - Уезжайте, ничего не надо, сама справлюсь. Глаза бы мои вас не видели.
Мы молча развернулись, сели в машину и уехали.
Всю дорогу домой молчали. Не было ощущения триумфа или победы, была тяжесть, мы разрушили то хрупкое, что еще оставалось.
С тех пор прошло две недели. Свекровь с внуком не сидит - мы наняли няню, студентку педучилища, которая, как ни странно, играет с Мишкой с большим энтузиазмом, чем родная бабушка.
На дачу мы не ездим. Ирина Витальевна звонила Артуру один раз, жаловалась на спину и на то, что соседи не помогают. Про деньги не говорила, просила привезти лекарства, Артур отвез, оставил пакет у двери, чаю пить не стал.
Нельзя монетизировать любовь в одну сторону. Если ты требуешь оплаты за роль бабушки, будь готова оплачивать роль матери и свекрови. Двойные стандарты здесь не работают.
Сейчас мы на паузе. Возможно, когда-нибудь, когда урожай сгниет на грядках, а одиночество в квартире станет невыносимым, она поймет, что внуки и дети - это не бизнес-проект. А может, и не поймет.
Но я точно знаю одно: когда я стану бабушкой, я буду сидеть со своими внуками бесплатно, и если мне будет тяжело - я просто скажу об этом ртом, а не буду выставлять счет.