В машине стало тихо. Слишком тихо. Марк выключил телефон. Он смотрел в запотевшее стекло, но видел свою кухню. Себя, входящего, бросающего ключи в блюдо. Её, у плиты. Он никогда не замечал, что её плечи были всегда чуть подняты, как будто в постоянном ожидании удара.
**РАЗДЕЛ 3: ВАША РОЛЬ В ДАННОЙ КОНФИГУРАЦИИ (ПАТТЕРНЫ ПОВЕДЕНИЯ ЗАКАЗЧИКА)**
Это было самое жёсткое. Лёша не просто описывал. Он выносил приговор.
* 1. **Делегирование эмоционального труда:** Вы регулярно перекладываете инициативу по поддержанию связи на объект Е. («Позвони, если что», «Сама разберись»).
* 2. **Транзакционность общения:** Ваши запросы к объекту в 87% случаев носят утилитарный характер («Что поесть?», «Где мои носки?», «Оплати квитанцию»).
* 3. **Отсутствие curiosity (любопытства):** За период наблюдения вы ни разу не задали вопросов о её внутреннем состоянии, мыслях, страхах. Ваши вопросы касались внешних обстоятельств.
* 4. **Эмоциональная капитуляция:** При первых признаках её подавленности вы используете стратегию избегания («Давай не сейчас», «У меня работа», «Ты всё преувеличиваешь»).
Внизу, красным шрифтом:
***«Рекомендуем начать не с обвинений, а с вопроса: «Когда ты перестала мне рассказывать, как прошёл твой день, и почему я этого не заметил?»***
Марк отшвырнул папку. Она ударилась о стекло и упала на пол. Он сжал руль, упираясь лбом в холодный пластик. В груди была не боль, а пустота. Та самая, про которую она плакала в записи.
Он был не злодей. Он не бил её, не пил, не проматывал деньги. Он… просто исчез. Постепенно, день за днём, заменяя себя функцией «муж-добытчик», который платит по счетам и иногда спит в одной постели.
Он поднял голову. Взял телефон. Большой палец замер над её иконкой в телеграме. Он хотел позвонить. Сказать… Что? «Прости»? Это звучало бы как признание вины, которой он до конца ещё не чувствовал. «Я всё знаю»? Это был бы ультиматум.
Он положил телефон. Поднял папку с пола, отряхнул. Закрыл. Положил обратно на сиденье.
Включил двигатель. Печка загудела, выдувая тёплый, безжизненный воздух.
Он не поехал домой. Он поехал в тот торговый центр, где на втором этаже был кинотеатр. Тот самый, в который они не ходили года три, с тех пор как она назвала его «банальным развлечением для подростков», а он обиделся и перестал предлагать.
Он припарковался, зашёл в пустую кассу. На табло мигали анонсы.
— Два на… — он запнулся. Не знал, какой фильм она захочет. Комедию? Она считала их глупыми. Драму? Сказала бы, что и так жизни хватает.
— Два на «Бесконечную историю», — брякнул он наобум.
— Её не показывают с девяностых, — безразличным голосом ответил кассир.
— Тогда… дайте просто два билета. На ближайший.
Кассир пожал плечами, выдал два бумажных билета на какой-то скандинавский триллер про рыбака.
Марк вышел обратно на холод, зажав в руке два тёплых, хрустящих клочка бумаги. Он смотрел на них, как на амулеты. Или на доказательства собственного безумия.
Он выполнил пункт первый из рекомендаций. Купил билеты.
Теперь надо было сделать самое сложное: прийти домой, протянуть их ей и не сбежать при первом же её вопросительном взгляде.
Он сел в машину. Положил билеты на панель приборов, рядом с папкой Лёши. Два отчёта о его жизни. Один — констатация провала. Второй — билет в неизвестность.
Он поехал домой. Медленно. Как на эшафот. Или на первое свидание.
Продолжение следует...