Бывшая жена продюсера скрылась в Европе, запретила общение с детьми — и требует с него ещё 30 млн рублей «на себя». Почему эта история тревожит не только поклонников шоу-бизнеса, но и каждую женщину, переживающую развод?
Развод — это не просто юридическая процедура. Это эмоциональный ураган, особенно если в центре — дети. История Александра Цекало и Виктории Галушки стала ярким примером того, как бывшие супруги могут превратить семейную драму в публичный конфликт, где страдают самые беззащитные — маленькие наследники. А всё началось так благополучно: более 10 лет брака, дом на Рублёвке, двое детей, карьера, стабильность. Цекало, по словам окружения, пошёл на серьёзные уступки при разводе: оставил особняк, выплатил крупную компенсацию, согласился на высокие алименты.
Спустя время Виктория Галушка вместе с детьми покинула Россию. По данным источников, она не просто уехала — она полностью оборвала контакт между отцом и детьми. Александр Цекало уже несколько лет не видел сына Михаила и дочь Александру. Ни звонков, ни встреч, ни совместных праздников. А потом последовал иск: 50 миллионов рублей задолженности по алиментам на детей — и ещё 30 миллионов на содержание самой Галушки.
Российское законодательство действительно позволяет взыскивать алименты на бывшего супруга, если он нуждается и воспитывает общих несовершеннолетних детей. Но здесь возникает резонный вопрос: как можно требовать «содержания» — и одновременно лишать человека права быть родителем? По информации СМИ, сейчас Виктория Галушка проживает в Латвии, тщательно скрывая своё местонахождение. Она оформила доверенность на адвоката в Риге, вышла замуж повторно и, по словам знакомых, ни в чём не нуждается.
При этом её публичные высказывания о России и поддержка Украины вызывают у Цекало серьёзные опасения. «На какие цели идут мои деньги? Кто ими распоряжается? И справедливо ли платить миллионы, если меня годами держат в стороне от жизни собственных детей?» Это не просто финансовый спор. Это крик отца, которого лишили самого главного — возможности участвовать в жизни своих детей.
Многие женщины после развода сталкиваются с обратной ситуацией: бывший муж уклоняется от выплат, исчезает, не помогает. Но в этой истории всё наоборот. Здесь денег — хоть отбавляй, а вот эмоциональной связи — ноль. И тут возникает сложный этический вопрос: может ли один родитель использовать ребёнка как рычаг давления? Имеет ли право мать ограничивать общение с отцом — даже если между ними личная неприязнь?
Судебная практика в России однозначна: право на общение с ребёнком — неотъемлемое право обоих родителей, независимо от их отношений друг с другом. Лишить этого права можно только по решению суда — и только при наличии реальной угрозы для жизни или здоровья ребёнка. Но на практике границы часто размываются. Особенно когда речь идёт о публичных людях, политических взглядах и международных переездах.
Даже если вы не знаменитость и не владеете особняком на Рублёвке, эта история касается каждой женщины, которая переживает болезненный развод, боится остаться одна с ребёнком, сомневается, стоит ли «отпускать» бывшего, даже если он не идеален, или, наоборот, боится, что его финансовая помощь станет поводом для контроля. Цекало и Галушка — это не просто пара из светской хроники. Это зеркало современных семейных конфликтов, где любовь давно ушла, а дети остались на поле боя.
Иск Галушки передали из Лефортовского суда Москвы в Одинцовский городской суд. Сама она в Россию не прилетела — по понятным причинам. А Цекало, несмотря на новый брак с моделью Дариной Эрвин, продолжает бороться за право быть отцом. Но главное — не кто выиграет в суде. Главное — что останется в сердцах детей, когда они вырастут и узнают, как их родители вели эту «войну».
А вы как считаете: должен ли отец платить алименты, если его не пускают к детям? Можно ли «отключить» родителя — даже если он не идеален? Напишите в комментариях — ваше мнение важно. Если тема развода, родительских прав и личных границ вам близка — подписывайтесь на канал. Здесь мы говорим честно о том, что часто остаётся за кадром: о выборе, ответственности и цене свободы после расставания.