Февраль 1775 года. Ливорно, Италия.
Граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский стоял на палубе флагмана «Святой великомученик Исидор» и смотрел на берег. Где-то там, в Пизе, его ждала женщина, которая чуть не потрясла основы Российской империи. Красавица, разбившая сердца половины Европы. Самозванка, чье настоящее имя так и осталось тайной.
Адмирал провел рукой по лицу. Императрица Екатерина II была неумолима: доставить авантюристку в Петербург. Любыми средствами. И граф знал, каким именно способом придется действовать.
«Красота — проклятие или дар?» — подумал Орлов. Для этой женщины красота стала и тем, и другим.
Очарование Европы
Впервые она появилась на горизонте европейских столиц в октябре 1772 года. Париж. Молодая, смуглая, с темными волосами и карими глазами. Худощавая, изящная. Легкое косоглазие не портило ее — напротив, придавало особое очарование. Она назвалась принцессой де Волдомир. Княгиней Елизаветой Владимирской.
Ее история звучала как восточная сказка. «Меня воспитывали в Персии, — рассказывала она на безупречном французском. — У дяди-шаха. Потом я приехала в Европу за наследством. Моя мать — императрица Елизавета Петровна. Отец — граф Алексей Разумовский».
Слухи о тайном браке Елизаветы и ее фаворита Разумовского ходили по Европе давно. И вот — дочь. Законная наследница русского престола, отнятого узурпаторшей Екатериной.
Княжна играла на арфе, рисовала, знала языки — французский, немецкий, итальянский, английский. Разбиралась в искусстве. Соблюдала этикет безупречно. Держалась как настоящая принцесса.
Мужчины падали к ее ногам один за другим.
Граф, купивший графство
Самой завидной добычей стал тридцатишестилетний граф Филипп Фердинанд фон Лимбург-Штирум. Немецкий аристократ влюбился без памяти. Купил для нее целое графство — Оберштейн. Предлагал руку и сердце.
Но княжна медлила. Зачем скучная жизнь в немецком графстве, когда впереди маячит корона Российской империи?
«Вы — законная наследница, — клялся Лимбург. — Только вы достойны короны, а не эта Екатерина-узурпаторша!»
Граф верил каждому ее слову.
А рядом с княжной появился другой покровитель — Михаил Казимир Огинский, польский гетман. Мятежник, потерпевший поражение от русских войск. Для него самозванка была оружием мести. Если она займет трон — Польша получит независимость от русского вмешательства.
В 1774 году по Европе разнеслась весть: княгиня Елизавета Владимирская заявляет о претензиях на российский престол.
Гнев императрицы
Декабрь 1774 года. Санкт-Петербург. Зимний дворец.
Екатерина II читала донесение за донесением. На Волге бушевал Емельян Пугачев, объявивший себя выжившим Петром III. А теперь еще одна самозванка. И эта — опаснее. Образованная. Красивая. С поддержкой поляков.
«Довольно, — решила императрица. — Пора положить этому конец».
Выбор пал на Алексея Орлова. Брат бывшего фаворита Григория Орлова, он уже терял влияние при дворе. Это задание — последний шанс вернуть расположение государыни.
«Заманить и доставить, — приказала Екатерина. — Живой».
Орлов понимал: простым арестом не обойтись. Нужна ловушка. И приманкой должен стать он сам.
Ловушка в Ливорно
Январь 1775 года. Неаполь, Италия.
Княжна была в отчаянном положении. Деньги кончились. Кредиторы требовали возврата долгов. Покровители разочаровались — один за другим отвернулись.
В отчаянии она написала письмо английскому посланнику Гамильтону. Просила о займе. Открыла свое «инкогнито».
Письмо передали консулу Джону Дику в Ливорно. А тот — Алексею Орлову.
Граф улыбнулся. Жертва сама пришла в его сети.
24 января княжна получила отказ от римских банкиров. Положение становилось безвыходным. И тут — весть: к ней едет кортеж адмирала Орлова. Адмирал российского флота. Брат фаворита императрицы.
Адмирал просит аудиенции.
Игра в любовь
Февраль 1775 года. Пиза.
Орлов вошел в покои княжны и низко поклонился. Вел себя так, словно признавал в ней настоящую наследницу престола.
«Ваше высочество, — произнес он торжественно. — Я узнал о ваших притязаниях. И я на вашей стороне».
Княжна смотрела на высокого, мощного графа. Русский богатырь. Командующий флотом. Именно такой союзник ей и нужен.
Он стал бывать у нее каждый день. Слушал ее рассказы о планах, о будущем. Дарил надежду.
А потом сделал предложение.
Фиктивное венчание устроили на борту корабля «Святой великомученик Исидор». 21 февраля 1775 года. Роль священника играл переодетый матрос.
Княжна этого не знала. Она верила. Она была счастлива. Наконец-то — союз с могущественным человеком. Наконец-то — путь к короне открыт.
«Теперь вы моя, — прошептал Орлов, глядя ей в глаза. — Навсегда».
И в тот же миг ее арестовали.
Осознание
Корабль поднял паруса. Княжну заковали в кандалы и отвели в каюту.
Первые дни она ждала. Граф Орлов исчез сразу после «свадьбы», но она верила — он спасет ее. Это какое-то недоразумение. Ошибка.
Прошла неделя. Другая. Корабль шел на север.
Княжна написала письмо Орлову. «Любимый мой, — писала она. — Помоги мне освободиться. Я знаю, ты тоже под арестом. Но ты найдешь способ».
Ответ пришел быстро. «Я в заключении, — писал граф. — Не могу помочь. Прости».
Она не знала, что это ложь. Орлов на свободе. А письмо написал, чтобы она не покончила с собой до допроса.
Несколько раз княжна пыталась броситься за борт. Но ее удерживала стража.
Постепенно правда начала доходить. Венчание было фальшивкой. Граф — предателем. Впереди — не корона, а тюрьма.
Красота, которая открывала ей двери по всей Европе, теперь обернулась проклятием. Орлов использовал ее доверие, ее влюбчивость. И она попалась.
Каземат Петропавловской крепости
Май 1775 года. Санкт-Петербург.
Корабль прибыл в Кронштадт. Через две недели княжну тайно перевели в Петропавловскую крепость.
Допросы шли один за другим. Кто вы? Откуда? Кто ваши родители?
Она упорно твердила свою легенду. «Я родилась в Петербурге. Дочь императрицы Елизаветы Петровны. Меня пытались убить. Я бежала в Персию».
Екатерина предложила сделку: свобода и право уехать за границу в обмен на правду о происхождении.
Княжна отказалась. Для нее легенда была важнее жизни. Или она действительно верила в нее сама — кто знает?
Осенью врачи диагностировали туберкулез. Болезнь началась еще до ареста. В сырой камере состояние ухудшалось с каждым днем.
30 ноября она попросила священника. Хотела исповедаться.
Даже перед Богом она не отреклась от своей истории.
4 декабря 1775 года княгиня Елизавета Владимирская скончалась в заключении. Ей было от двадцати двух до тридцати лет. Настоящее имя так и осталось неизвестным.
Эпилог
Два года спустя, в сентябре 1777 года, страшное наводнение обрушилось на Петербург. Вода затопила первый этаж Петропавловской крепости. Погибли узники, содержавшиеся в нижних камерах.
Народная молва смешала события. Родилась легенда: княжна Тараканова погибла во время наводнения, стоя на кровати в затопленной камере, окруженная крысами.
Это было неправдой. Но легенда оказалась сильнее истории.
Красота самозванки очаровала Европу. Красота же стала ее проклятием. Орлов использовал ее чары против нее самой. И могила в Петропавловской крепости стала финалом пути, который мог привести к короне.
Так закончилась история женщины без имени. Авантюристки, чуть не захватившей российский престол. Той, чья красота сгубила ее самое.