Сегодня хочу попробовать новую для себя рубрику: писать не просто полезные статьи, а свои мысли на какую-то тему. Буду рада вашим комментариям.
В моем кабинете стоит старая, потрепанная книга русских сказок с иллюстрациями Юрия Васнецова. Ее корешок не раз был склеен, а страницы затерты до мягкости бесчисленными прикосновениями. Эта книга — не просто сборник текстов. Это мой главный инструмент, «волшебный посох», который вот уже три с половиной десятилетия помогает мне совершать самое настоящее чудо: возвращать людям дар речи или открывать его впервые. Я работала с младенцами, которые еще не произнесли ни слова, и со взрослыми, потерявшими речь после страшных ударов судьбы. И для каждого из них сказка находила свою, единственную тропинку к их голосу.
Часть 1. Почему сказка? Глубинные корни
Часто на родительских собраниях меня спрашивают: «Неужели в наш цифровой век эти старые истории все еще актуальны?». Я всегда отвечаю: «Именно сейчас — как никогда». Сказка — это не просто текст. Это архетипический код, глубоко вшитый в наше культурное бессознательное. Ее ритм совпадает с ритмом дыхания, ее повторы — с биением сердца. Для ребенка, чье речевое развитие нарушено, мир может быть хаотичным и пугающим. Сказка же дает четкую, предсказуемую структуру: зачин, испытание, победа, финал. Эта структура становится безопасным «контейнером», в котором можно постепенно, без страха, начинать осваивать язык.
Из практики: случай с Максимом (4 года, моторная алалия)
Максим почти не говорил, общаясь жестами и отдельными звуками. Он был замкнут и раздражителен. Наши занятия начались с полного отказа. Он отталкивал и карточки, и кубики. Но однажды я просто открыла ту самую книгу и начала не читать, а рассказывать «Теремок». Без давления, просто ворча за Медведя и пища за Мышку. Я увидела, как в его глазах мелькнул интерес. На третьем занятии, когда Лягушка «скачет-скачет», я сделала паузу и взглянула на него. Он тихо, почти неразборчиво прошептал: «Ква…». Это был не звук, это был прорыв. Через месяц он уже «помогал» мне, издавая звуки животных. Сказка стала для него мостиком между молчаливым миром и миром, где есть голос.
Часть 2. Механизмы волшебства: что развивает сказка?
Работа со сказкой — это многослойный, ювелирный процесс. Она воздействует на все уровни речевой организации.
1. Фонетика и мелодика: музыка слова.
Русская сказка — это готовая партитура для развития просодики (интонации, ритма, темпа). Возьмем, к примеру, заикание.
Пример из практики (подросток, 14 лет): Работа с былиной о Святогоре. Ее напевный, эпический ритм («Высота ли, высота поднебесная…») обладает невероятной терапевтической силой. Мы не «ставили» речь, а раскачивали ее на этом былинном ритме, как на волнах. Проговаривание целых фраз-колен под единый, плавный напев помогло снять спазмы, синхронизировать дыхание и речь. Ритм стал внешним каркасом, который поддерживал его собственную, ломающуюся мелодику.
2. Лексика: не учим слова, а проживаем образы.
Как объяснить ребенку с общим недоразвитием речи (ОНР), что такое «сумеречный» или «тоска-кручина»? В таблице это мертвые слова. В сказке «Василиса Премудрая» они живут. Баба-Яга посылает героиню в «темный лес» — вот он, сумеречный. Василиса чувствует тоску по умершей матери — и мы обсуждаем, какая это тоска: тяжелая, как камень, или острая, как игла. Слова обретают объем, запах, цвет. Я часто прошу детей нарисовать «дремучий лес» из сказки и «просто лес» из жизни. Разница в деталях поразительна: в «дремучем» появляются спутанные корни, скрюченные ветви, темные пятна — так работает семантическое поле слова, его ассоциативный ореол.
3. Грамматика: правила, зашитые в сюжет.
Сказка — это кладезь для отработки сложных грамматических конструкций.
Пример (дети с дизартрией, 6-7 лет): Сказка «Морозко». Мы инсценируем диалог. Падчерица вежливо отвечает: «Тепло, дедушка, тепло, батюшка» (отрабатываем творительный падеж, вежливые формы). Мачехина дочка грубит: «Укатил, старый!» (и здесь тоже есть своя грамматика). Дети, играя роли, автоматически, без зазубривания, усваивают модели речевого поведения и грамматические нормы, заложенные в них. Мы отрабатываем приставочные глаголы по сюжету: Иван-царевич подошел к избушке, зашел в нее, вышел из нее, перешел через мост.
4. Связная речь: от фразы к повествованию.
Самая сложная задача для многих моих учеников — построить не просто фразу, а целый рассказ: последовательный, логичный, эмоционально окрашенный.
Пример из практики (ребенок с РАС, 8 лет): Мальчик с блестящей механической памятью мог пересказать текст слово в слово, но не понимал логики событий. Мы взяли «Цаплю и Журавля» и стали делить сказку на кадры, как комикс. Сначала было 3 кадра: познакомились, поссорились, остались одни. Потом каждый кадр дробился: Как познакомились? Что сказал Журавль? Что ответила Цапля? Что они при этом почувствовали? Мы лепили героев из пластилина и разыгрывали сцену за сценой. Через полгода он впервые не просто пересказал, а сочинил свой финал: «А потом Журавль научился готовить суп из лягушек и пригласил Цаплю в гости. И они ели и смеялись». Это была победа не только над речью, но и над эмпатией.
Часть 3. Сказка для всех возрастов: от колыбели до зрелости
Младенцы и ранний возраст (ЗРР): здесь сказка — это не чтение, а действие и звук. «Курочка Ряба» — это возможность хлопнуть в ладоши («би-би!»), ахнуть («дед плачет!»), изобразить, как мышка вильнула хвостиком. Мы активируем лепет, звукоподражание, связываем жест, звук и смысл.
Подростки (логоневроз, дисграфия): с ними мы идем глубже — в анализ и творчество. «Что чувствовал Кощей, сидя в своем замке? Напиши монолог от его лица». Такой подход позволяет уйти от личных речевых проблем в область проекции и метафоры. Подросток, боящийся насмешек из-за заикания, может описать одиночество сказочного чудовища и найти для этого удивительно точные, свободные от спазмов слова.
Взрослые (афазия после инсульта): здесь мы возвращаемся к истокам. Одна из моих пациенток, женщина 60 лет, потерявшая речь, впала в глубочайшую депрессию. Никакие методы не работали. Я начала напевать «Колыбельную», которую она, как выяснилось, пела своим детям. Сначала она просто плакала. Потом губы стали шевелиться в такт. Через несколько занятий она выдала первое, распадающееся на слоги слово: «Ба-ю-бай…». Знакомая сказка-песня стала якорем, зацепившимся за глубинную память, и потянула за собой остальную речь.
Золотые правила работы со сказкой
1. Не читайте — проживайте. Превращайтесь в героев, ползайте, как Гуси-Лебеди, прячьтесь, как Зайчик, топайте, как Медведь.
2. Слушайте паузы. Самый важный ответ часто рождается в тишине после вашего вопроса: «А что бы ты сделал на месте Ивана?».
3. Творите вместе. Пусть Колобок встретит робота, а Змей Горыныч станет добрым. Сочинение новой сказки — пик речевого творчества.
4. Подбирайте сказку под задачу. Для коррекции звука [Р] идеальны сказки про Трех Поросят («рычащая» фраза «Не впущу!»), для развития пространственных понятий — «Гуси-Лебеди» с ее топографией (печка, яблонька, речка).
В конце каждого занятия я смотрю на свою старую книгу и думаю, что в ней живут не персонажи, а голоса. Голоса тех детей и взрослых, которые нашли здесь свои первые слова, сложили их в первые фразы и рассказали, наконец, свою собственную историю. Сказка — это проводник. Она не дает готовых ответов, но задает вечные вопросы, ответить на которые можно только одним способом — начав говорить. И мое призвание — быть тем, кто помогает этим голосам звучать, громко, смело и свободно.
📌 Ставьте 👍
📌 Пишите комментарии 📝
📌 Подписывайтесь, чтобы не пропустить всё самое интересное 😊