Ночь опустилась на город, укрыв его усталые дома темным бархатом. В одном из спальных районов, где многоэтажки, словно каменные стражи, выстроились в ряд, жизнь обычно замирала с последним лучом заката. Но сегодня тишину разорвал оглушительный бас.
Во двор въехала разукрашенная огнями машина, из которой высыпала развеселая молодежь. Музыка, казалось, вибрировала в самом воздухе, проникая сквозь закрытые окна и толстые стены. Началась дискотека под открытым небом.
В квартирах, засыпающих жителей, начали просыпаться кошмары. Сначала это были робкие крики из окон, просьбы сделать потише. Затем – более настойчивые требования, приправленные крепким словцом. Но молодежь, увлеченная танцами и музыкой, не обращала на них внимания.
Из окна второго этажа выглянула старушка в цветастом халате. Ее лицо, испещренное морщинами, выражало крайнюю степень возмущения.
- Да что ж это такое! – вопила она, перекрикивая музыку. – Спать не даете, окаянные!
В ответ раздался лишь пьяный смех и очередной взрыв музыки.
На балконе третьего этажа появился мужчина средних лет в полосатой пижаме. Он яростно жестикулировал, пытаясь достучаться до сознания танцующих.
- Вы что творите, хулиганы! – кричал он. – Завтра на работу, а тут…
Но его слова тонули в какофонии звуков.
Казалось, ничто не могло остановить эту ночную вакханалию. Но внезапно музыка стихла, словно кто-то выключил рубильник. Наступила зловещая тишина, которая казалась даже более оглушительной, чем недавний шум.
Из подъезда, словно из берлоги, вышел крупный мужчина в спортивном костюме. Его лицо, освещенное тусклым светом фонаря, было непроницаемым. Он молча направился к машине, открыл капот, что-то там поковырялся, а затем так же молча вытащил аккумулятор и неспешно понес его в подъезд.
Молодежь застыла в изумлении. Они не понимали, что происходит. Лишь когда мужчина скрылся в подъезде, до них дошло, что их лишили источника энергии.
Несколько парней попытались возразить, но вид сурового мужчины, возвращавшегося к подъезду, заставил их замолчать. Они поняли, что имеют дело с человеком, который не привык церемониться.
Дискотека закончилась так же внезапно, как и началась. Молодежь, понурив головы, стала рассаживаться по машинам. А двор, еще недавно сотрясавшийся от музыки, погрузился в тишину.
На следующий день во дворе обсуждали ночное происшествие. Кто-то осуждал молодежь за их бесцеремонность, кто-то восхищался смелостью мужчины, который смог положить конец беспределу. Но все сходились в одном: так элегантно и эффективно проблему еще никто не решал.
* * *
В квартире Фаины Георгиевны Раневской, великой актрисы и остроумной женщины, всегда было шумно и многолюдно. Здесь собирались друзья, коллеги, поклонники ее таланта. Они приходили, чтобы насладиться ее неподражаемым юмором, послушать ее мудрые советы, просто побыть рядом с этой удивительной женщиной.
Однажды вечером, когда в квартире Раневской собралось несколько гостей, зазвонил телефон. Фаина Георгиевна взяла трубку.
- Алло, - произнесла она своим хриплым голосом.
На другом конце провода раздался женский голос.
- Фаина Георгиевна, это вас беспокоит… – голос звучал неуверенно.
- Что случилось, милочка? – перебила ее Раневская.
- Я хотела вас попросить… У меня завтра юбилей, и я хотела бы пригласить вас на свой вечер.
Раневская помолчала.
- Вы знаете, милочка, я в силу ряда причин не могу сейчас ответить вам словами, какие употребляете вы. Но я искренне надеюсь, что когда вы вернетесь домой, ваша мать выскочит из подворотни и как следует вас искусает.
И, не дожидаясь ответа, бросила трубку. Гости, затаив дыхание, ждали ее реакции. Раневская посмотрела на них и пожала плечами.
- Вот такие нынче юбилеи, - сказала она. – Приглашают, а потом удивляются, почему я отказываюсь.
Вечер продолжился в непринужденной обстановке. Раневская рассказывала истории из своей жизни, делилась своими мыслями, шутила и смеялась вместе с гостями.
В какой-то момент разговор зашел о здоровье. Один из гостей спросил Фаину Георгиевну, как она себя чувствует.
- Вы знаете, милочка, - ответила она, - если больной очень хочет жить, врачи бессильны.
Все засмеялись. Раневская знала, как поднять настроение своим друзьям.
Позднее, когда гости стали расходиться, одна молодая актриса подошла к Раневской и спросила ее совета.
- Фаина Георгиевна, - сказала она, - я никак не могу понять, почему мужчины так восхищаются красивыми женщинами. Разве не ум важнее?
Раневская посмотрела на нее с улыбкой.
- Женщины, конечно, умнее, - ответила она. - Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги?
Актриса задумалась.
- Пожалуй, нет, - сказала она.
- Вот именно, - заключила Раневская.
* * *
Однажды Раневская пришла в театр на репетицию. У входа ее встретил вахтер.
- Фаина Георгиевна, - сказал он, - звонок не работает. Как придете, стучите ногами.
Раневская удивленно посмотрела на него.
- Почему ногами? – спросила она.
- Но вы же не с пустыми руками собираетесь приходить! – ответил вахтер.
Раневская рассмеялась. Она любила такие моменты, когда люди проявляли смекалку и юмор.
Вскоре после этого в театре состоялось партийное собрание, на котором обсуждалось немарксистское поведение одного именитого актера, обвиняемого в гомосексуализме. Раневская, присутствовавшая на собрании, не выдержала и встала.
- Каждый волен распоряжаться своей жопой, как ему хочется, - заявила она. - Поэтому я свою поднимаю и сваливаю.
И, не дожидаясь реакции присутствующих, покинула зал. Ее поступок вызвал бурю эмоций. Кто-то осуждал ее за дерзость, кто-то восхищался ее смелостью. Но все понимали, что Раневская не могла поступить иначе. Она всегда говорила то, что думала, и не боялась высказывать свое мнение.
* * *
Раневская не любила говорить о смерти. Но иногда, в моменты грусти и отчаяния, она задумывалась о ней.
- Когда я умру, - говорила она, - похороните меня и на памятнике напишите: «Умерла от омерзения».
Она презирала лицемерие, ложь, подлость. Ей было противно видеть, как люди притворяются, играют роли, скрывают свои истинные чувства. Она хотела, чтобы ее запомнили такой, какой она была: честной, искренней, непримиримой к злу.
Однажды Раневская разговаривала со своей подругой.
- Ты знаешь, - сказала она, - я видела ее… Ну эта, как ее… Такая плечистая в заду…
Подруга улыбнулась. Она знала, о ком говорит Раневская.
- Да, есть такая, - ответила она.
- Орфографические ошибки в письме, - продолжала Раневская, - как клоп на белой блузке.
Она придавала большое значение грамотности и культуре речи. Ей было неприятно видеть, как люди пренебрегают языком, коверкают слова, делают грамматические ошибки.
* * *
Раневская не любила сплетни. Но иногда, в шутку, она могла позволить себе небольшую вольность.
- Пусть это будет маленькая сплетня, - говорила она, - которая должна исчезнуть между нами.
Она понимала, что сплетни могут причинить боль и страдания. Поэтому старалась не распространять их и не участвовать в них.
Раневская ценила семью. Но считала, что семья должна быть осознанным выбором.
- Семья заменяет все, - говорила она. - Поэтому, прежде чем ее завести, стоит подумать, что тебе важнее:
все или семья.
Она знала, что семейная жизнь может быть сложной и трудной. Поэтому призывала людей к ответственности и осознанности.
Раневская любила сказки. Но предпочитала реальность.
- Сказка – это когда женился на лягушке, а она оказалась царевной, - говорила она. - А быль – это когда наоборот.
Она ценила правду и искренность. Ей было важно, чтобы люди были честными друг с другом и с собой.
Раневская не боялась старости. Но ее пугали болезни.
- Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть, - говорила она.
Она старалась жить полной жизнью, не обращая внимания на возраст и недуги.
* * *
Однажды Раневская смотрела фильм.
- Четвертый раз смотрю этот фильм, - сказала она, - и должна вам сказать, что сегодня актеры играли как никогда.
Она умела находить красоту и талант во всем, что ее окружало.
Раневская заботилась о своем здоровье. Но не была фанатиком.
- Чтобы мы видели, сколько мы переедаем, - говорила она, - наш живот расположен на той же стороне, что и глаза.
Она любила жизнь и умела наслаждаться ее простыми радостями.
Раневская всегда была элегантной и стильной.
- Эта дама может уже сама выбирать, на кого ей производить впечатление, - говорила она.
Она знала себе цену и не зависела от чужого мнения.
Однажды Раневской сказали:
- На меня Мона Лиза впечатления не производит.
Раневская ответила:
- Это она просто вас еще не знает.
Она умела поставить людей на место и защитить свои убеждения.
* * *
Раневская не любила навязчивых людей.
- Я вчера была в гостях у N. И пела для них два часа… - рассказывала она.
- Так им и надо! Я их тоже терпеть не могу! - отвечали ей.
Раневская была прямолинейной и честной.
- Я не пью, я больше не курю и я никогда не изменяла мужу, - говорила она, - потому что у меня его никогда не было.
- Так что же, значит, у вас совсем нет никаких недостатков? – спрашивали ее.
- В общем, нет, - отвечала Раневская. - Правда, у меня большая [п]oпа и я иногда немножко привираю…
Она умела смеяться над собой и своими слабостями.
Однажды ее окружила толпа детей с радостными возгласами: «Муля! Муля!»
- Пионеры, идите на… - сказала Раневская.
Она не любила панибратства и неуважения.
Раневская презирала цинизм.
- Цинизм ненавижу за его общедоступность, - говорила она.
Она верила в добро и искренность.
- Страшно грустна моя жизнь, - говорила Раневская. - А вы хотите, чтобы я воткнула в [п]oпу куст сирени и делала перед вами стриптиз.
Она не терпела пошлости и вульгарности.
Обсуждая только что умершую подругу-актрису, Раневская сказала:
- Хотелось бы мне иметь её ноги — у неё были прелестные ноги! Жалко — теперь пропадут.
Она ценила красоту и талант.
О своих работах в кино Раневская говорила:
- Деньги съедены, а позор остался…
Она была самоироничной и критичной к себе.
- Фаина Георгиевна, как ваши дела? - спрашивали ее.
- Вы знаете, милочка, что такое говно? Так оно по сравнению с моей жизнью — повидло, - отвечала Раневская.
Она не скрывала своих проблем и трудностей.
- Как ваша жизнь, Фаина Георгиевна? - спрашивали ее снова.
- Я вам ещё в прошлом году говорила, что говно. Но тогда это был марципанчик, - отвечала Раневская.
Она умела находить юмор в самых сложных ситуациях.
Раневская говорила:
- В Москве можно выйти на улицу одетой как Бог даст, и никто не обратит внимания. В Одессе мои ситцевые платья вызывают повальное недоумение — это обсуждают в парикмахерских, зубных амбулаториях, трамвае, частных домах. Всех огорчает моя чудовищная «скупость» — ибо в бедность никто не верит. (1949)
Она чувствовала себя чужой в этом мире, полном лицемерия и лжи.
- Проклятый девятнадцатый век, проклятое воспитание: не могу стоять, когда мужчины сидят.
Она была верна своим принципам и убеждениям.
- Почему женщины так много времени и средств уделяют своему внешнему виду, а не развитию интеллекта? - спрашивали ее.
- Потому что слепых мужчин гораздо меньше, чем умных, - отвечала Раневская.
Она умела раскрывать суть вещей простыми словами.
- Если женщина идет с опущенной головой — у неё есть любовник! Если женщина идет с гордо поднятой головой — у неё есть любовник! Если женщина держит голову прямо — у неё есть любовник! И вообще — если у женщины есть голова, то у неё есть любовник!
Она знала жизнь и понимала женскую натуру.
- Я говорила долго и неубедительно, как будто говорила о дружбе народов.
Она умела подмечать абсурдные ситуации.
- Талант — как бородавка — либо он есть, либо его нет.
Она была реалисткой.
- Не имей сто рублей, а имей двух грудей!
Она ценила красоту и женственность.
- Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.
Она хотела оставить след в этом мире.
- Милочка, я возьму с собой «Идиота», чтобы не скучать в троллейбусе! (к/ф «Весна», в роли Маргариты Львовны, домработницы)
Она любила книги и умела находить в них утешение и мудрость.
