Артём открыл глаза и первым делом посмотрел на часы. Половина восьмого. Сердце на секунду замерло — сегодня тот самый день. День, к которому он шёл три года. День, когда Оля Морозова станет его женой.
Он потянулся к телефону, ожидая увидеть доброе утро от невесты, но экран был пуст. Странно. Обычно Оля присылала сообщения ещё до рассвета — она всегда просыпалась раньше. «Наверное, волнуется, крутится перед зеркалом», — подумал Артём с улыбкой и откинул одеяло.
В квартире царила та особенная утренняя тишина, когда каждый звук кажется громче обычного. Артём включил кофеварку и набрал Олин номер. Длинные гудки. Голосовая почта. Он нахмурился, но тревога ещё не пришла — она появилась позже, когда он позвонил в третий раз, и снова никто не ответил.
— Лен, привет, — Артём набрал номер Олиной подруги и свидетельницы Елены. — Оля у тебя?
— Доброе утро, жених! — засмеялась Лена. — Нет, мы договорились встретиться в десять у визажиста. А что?
— Да она не берёт трубку. Наверное, спит ещё крепко.
— Ой, точно! Вчера так волновалась, что я ей валерьянки дала. Спит, как убитая, небось. Не переживай, я сейчас сама ей позвоню и подниму!
Артём положил трубку и выдохнул. Всё нормально. Просто нервы. У всех невест нервы перед свадьбой. Он выпил кофе, постоял под душем, побрился с особой тщательностью. Белоснежная рубашка, костюм цвета мокрого асфальта, бабочка. Он посмотрел на своё отражение и усмехнулся — вот он, состоявшийся мужчина тридцати двух лет, архитектор с хорошей зарплатой, скоро женатый человек.
Телефон зазвонил ровно в девять. Лена. Голос у неё был странный — сдавленный, испуганный.
— Артём, ты... ты лучше приезжай. К Оле. Прямо сейчас.
Пробки. Чёртовы московские пробки, которые в субботнее утро должны были рассосаться, но почему-то не рассосались. Артём барабанил пальцами по рулю, обгонял всех по крайней правой полосе, получал сигналы от возмущённых водителей. Сердце стучало где-то в горле.
Олина квартира находилась в старом доме на Маросейке. Артём взлетел по лестнице, не дожидаясь лифта. Дверь была приоткрыта. В прихожей стояла Лена с заплаканным лицом и мама Оли, Вера Петровна, бледная, держащаяся за косяк.
— Что случилось? Где она?
Лена молча протянула ему листок бумаги — обычный, вырванный из блокнота. Почерк Оли, узнаваемый, с характерными округлыми буквами.
«Прости. Я не могу. Не ищи».
Артём перечитал записку три раза. Слова не складывались в смысл.
— Это шутка? — он посмотрел на Лену, потом на Веру Петровну. — Какая-то дурацкая шутка перед свадьбой?
— Я тоже так подумала, — прошептала Лена. — Но Артём, её вещи... Паспорт, банковская карта, телефон — всё на месте. Взяла только маленькую сумку с одеждой. И эту записку оставила на кровати.
— Когда?
— Не знаю. Я вчера уехала в одиннадцать вечера. Она была дома, мы обнимались, она плакала от счастья...
Вера Петровна закрыла лицо руками. Плечи её задрожали.
— Я не понимаю, — проговорила она. — Моя дочь не могла так поступить. Она не из тех, кто убегает. Она всегда договаривалась, всегда объясняла...
Артём прошёл в комнату. Свадебное платье висело на плечиках у окна, белоснежное, воздушное. Туфли стояли рядом, коробочка с украшениями лежала на туалетном столике. На тумбочке — их общая фотография с прошлого лета, где они обнимаются на фоне моря. Оля улыбается так, словно счастливее её нет никого на свете.
«Прости. Я не могу. Не ищи».
— Надо звонить в полицию, — сказал он глухо.
— Звонили, — Лена вытерла слёзы. — Они сказали, что взрослый человек имеет право уйти куда хочет. Заявление примут только через трое суток, если она не объявится.
Следующие дни слились в один сплошной кошмар. Артём обзвонил всех общих знакомых, коллег Оли из издательства, где она работала корректором. Никто ничего не знал. Он ездил по больницам, по моргам — с колотящимся сердцем и ледяными руками. Проверил вокзалы, аэропорты. Нанял частного детектива, который развёл руками после трёх дней работы.
— Она словно растворилась, — сказал детектив, сухощавый мужчина лет пятидесяти с усталым лицом. — Картой не пользовалась, камеры её нигде не засекли. Если человек хочет исчезнуть, он исчезает.
— Но почему? — Артём чувствовал, как теряет рассудок. — У нас всё было хорошо! Мы собирались пожениться!
— Может, поэтому и сбежала, — детектив пожал плечами. — Испугалась ответственности. Бывает.
Но Артём знал — нет, это не похоже на Олю. Она не из тех, кто убегает от проблем. Когда два года назад у него были неприятности на работе, когда ему грозило увольнение, именно Оля поддерживала его, придавала сил. «Мы справимся вместе», — говорила она. И они справились.
Неделя после несостоявшейся свадьбы тянулась мучительно. Артём не мог ни есть, ни спать нормально. Он прокручивал в голове их последний разговор накануне вечером. Оля звонила около десяти, голос у неё был взволнованный, но счастливый.
— Завтра, — прошептала она в трубку. — Завтра я стану твоей женой, Тёма.
— Ты уже моя, — ответил он. — Навсегда моя.
— Навсегда, — повторила она, и в голосе её прозвучало что-то странное. Что-то, на что он тогда не обратил внимания, а теперь прокручивал этот момент снова и снова. — Что бы ни случилось, помни — я люблю тебя.
Что бы ни случилось. Она знала. Она знала, что уйдёт.
На восьмой день позвонила Лена.
— Артём, — голос её дрожал. — Её нашли.
Сердце ухнуло вниз.
— Где? Она... она жива?
— Жива. В городе Осташков, это Тверская область. Она там живёт. Артём, я не знаю, как тебе сказать... Полиция её проверила по базе пропавших. Это точно она.
Артём схватил куртку и ключи от машины.
— Адрес. Давай адрес.
Дорога до Осташкова заняла четыре часа. Небольшой провинциальный городок на берегу озера Селигер встретил его серым небом и моросящим дождём. Артём остановился у указанного дома — обычная двухэтажка, обшарпанная, с облупившейся краской на стенах.
Третья квартира на первом этаже. Он нажал на звонок, и сердце билось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Дверь открылась.
Оля стояла на пороге. Та самая Оля — с тёмными волосами до плеч, с родинкой над верхней губой, с серо-голубыми глазами. Она была одета в старый свитер и джинсы, волосы растрепаны. И она смотрела на него с недоумением.
— Да? — спросила она. — Вы ко мне?
Артём потерял дар речи.
— Оля, — выдохнул он наконец. — Оля, это я. Что происходит?
Она нахмурилась.
— Простите, но я вас не знаю. И меня зовут не Оля. — Она говорила спокойно, без тени узнавания в глазах. — Меня зовут Лиза. Лиза Красавина. Вы, наверное, ошиблись адресом.
— Что? — Артём шагнул вперёд. — Оля, перестань! Это я, Артём! Мы должны были пожениться неделю назад!
— Молодой человек, — голос её стал жёстче. — Я не знаю никакого Артёма. Я здесь живу уже полгода, работаю в местной библиотеке. Вы действительно ошиблись.
Она начала закрывать дверь, но Артём удержал её ладонью.
— Подожди. У тебя на левом плече родинка в форме сердечка. На безымянном пальце правой руки шрам от ожога, когда ты в детстве опрокинула на себя чайник. Ты боишься грозы и любишь засыпать под звуки дождя. Твоя мама Вера Петровна работает учительницей, а отца ты не помнишь, потому что он ушёл, когда тебе было три года.
Лицо женщины побледнело. Она схватилась за косяк двери.
— Откуда вы... Кто вы такой?
— Я Артём Соколов. Твой жених. Оля, пожалуйста, скажи мне, что происходит. Почему ты сбежала? Почему притворяешься?
— Я не притворяюсь! — В её глазах появился страх. — Я действительно не помню вас! Я... — она запнулась. — У меня провал в памяти. Последнее, что я помню чётко, это прошлую осень. А потом обрывки, туман... Врачи сказали, амнезия после стресса. Но я точно знаю, что меня зовут Лиза!
Артём достал телефон и показал ей фотографии. Десятки фотографий, где они вместе. На море, в кафе, дома. Она смотрела на экран, и по её лицу текли слёзы.
— Это я, — прошептала она. — Но я не помню. Боже, я совсем не помню...
Внезапно из глубины квартиры раздался мужской голос:
— Лиз, кто там?
В дверях появился мужчина лет сорока, широкоплечий, с жёстким лицом.
— Всё в порядке, Коля, — быстро сказала она. — Это... ошиблись адресом.
Но Артём видел — в её глазах был не просто страх. Там был ужас.
И когда она закрывала дверь, он успел заметить на её запястье свежий синяк.
Уже завтра опубликую продолжение рассказа, обязательно подписывайтесь, чтобы не пропустить.