Пролог:
Предыдущая глава:
Кортеж двигался к Северным Джунглям. Ехать было не так долго. Путь был короче, чем до деревни Уа-Уа. Правда движение тормозили многочисленные ручьи. Совсем неглубокие, проехать можно. Но их становилось больше, чем ближе место назначения.
В западной части Северных Джунглей находился Зелёный пруд — место проживания лягушачьего племени Квоо. Места здесь проходимые, однако лягушки уже давно не покидали свой дом, и к ним почти никто не заходил, отчего создавалось впечатление некой изолированности. Но ведь должна же быть причина, по которой Квоо не выходят за пределы своей территории. Причина есть, и она до смешного проста: никаких причин нет. Лягушкам нет причин покидать свою территорию. Им же там и так хорошо живётся, а от хорошей жизни никто не уходит. Живут себе и живут, никто их не трогает, и они никого не трогают.
По Северным Джунглям давно никто не ходил. Кроме доктора Остроумного, который исследовал остров вдоль и поперёк. Во время своего отшельничества он продолжал исхаживать остров и помечал ориентиры на своей географической карте. По этим ориентирам доктор прокладывал маршруты. И по одному из этих маршрутов он водил кортеж с делегацией. Он быстро стал самой значимой фигурой и оттого уважаемым в администрации Нового Игрограда. Столько же уважения он снискал и у аборигенов. А ведь когда-то этого льва можно было назвать униженным и оскорблённым. Теперь же можно было не сомневаться, что скоро его авторитет внезапно возрастёт.
Вот так бывает, что ты долго идёшь через, казалось бы, бескрайние джунгли и не ожидаешь, что они вдруг резко закончатся. И ты резко выходишь из плотного лесного массива в очищенное от деревьев поле, посреди которого сверкает на солнце грушевидной формы пруд, из которого течёт речка на север, в море. В зелёном поле ты видишь множество цветов разных сортов, большая часть которых пока ещё неизвестна науке. Трава невысокая, по твои колена. А впереди ты видишь пруд, весь в зелёных пятнышках. А по этим зелёным пятнышкам кто-то бегает и прыгает.
Завидев приближающийся кортеж, только что болтавшие ни о чём прохлаждавшиеся дозорные лягушки, случайно повернувшие головы на звуки скрипа колёс, вдруг переполошились и помчались к пруду. Остальные лягушки, находившиеся на берегу, также засуетились с квакающими криками: «Едут! Ква-ква! Едут!»
Экстренное сообщение передавалось по цепочке от лягушки к лягушке, пока не дошло до лягушачьего вождя, который дремал в своих бамбуковых покоях на самом широком листе водяной кувшинки.
— Ваше квакушество! — тряс его слуга за живот, — Ваше квакушество! Просыпайтесь! Они уже здесь!
Вождь с трудом открыл глаза.
— Гости уже здесь! — сообщил ему взволнованный слуга.
— Как? Уже? — он тут же вскочил на задние лапы.
На берегу началась полная суматоха. Лягушки пытались быстро построиться в ряды, путая, кто где должен стоять. Однако, когда кортеж уже появился перед ними, они сразу начали громко по-лягушачьи петь, так и не построившись до конца. Ряды получились неровными, многие стояли как попало. Это всё заметили гости. Во второй телеге ехали братья Хлыстовы и ещё несколько моряков высших чинов.
— Не подготовились к нашему приезду, — комментировал суматоху Лаврентий.
— С дисциплиной у них полная полундра, — отвечал Терентий.
— Они хоть знают, что такое дисциплина?
— А зачем им она вообще? Зачем им это знать?
Действительно, зачем им дисциплина, без которой они и так жили хорошо и ни о чём не тужили? Данное мероприятие было первым в их беззаботной жизни, опыта в протокольных делах у них не было от слова «вовсе». Но лучше пусть встречают хоть так, чем вообще игнорируют приезд гостей. Доктор Остроумный не удивлялся такому, ожидал что-то подобное, зная менталитет народа Квоо, но какой-никакой стыд всё же чувствовал. Ведь намечалось подписание важнейшего дипломатического документа, церемония должна выглядеть как церемония, а не как непонятно что. А в гостях — серьёзные лица, приехавшие не просто природой полюбоваться.
Однако же, чего не отнять у Квоо — так это вокальные навыки. Пусть музыкальное кваканье звучало странновато, но сама мелодия, сам ритм отвращения не вызывали. К тому же, после попугайного пения такое даже воспринималось как обезболивающее. По крайней мере Стефания не морщилась и не говорила ничего такого. Для неё это было как обычная, но не очень хорошая музыка по радио. Терпеть и выносить можно.
Телеги остановились на песчаной береговой полоске, не доезжая немного до воды. В том же месте к берегу пристали три зелёных листа кувшинок, с одного из которых на берег сошёл вождь с двумя бледно-жёлтыми полосками на спине. Рядом с ним держались двое его слуг. Вождь с улыбкой до ушей, которых у него не было, и с протянутыми перепончатыми лапами весело поприветствовал гостей квакающей интонацией:
— А вот и наши многоуважаемые гости! Добро пожаловать в наш Зелёный Пруд! Я Вукуа, вождь народа Квоо! Вам нравится у нас? Вижу по глазам, что нравится! Идёмте, я покажу вам наш дом!
Делегаты крайне удивлены таким началом встречи. Хрюшина и её коллеги не привыкли к такому панибратству. Но более всех был растерян и смущён Гораций Остроумный. Всю ночь и до самого утра он объяснял вождю, как нужно вести себя с гостями на подобных мероприятиях. Его инструктаж прошёл даром. Казалось, всё пошло вразрез с планом.
Гостей разделили на три группы и помогли им взойти на листья. Гребцы зашевелили вёслами, и кувшинки поплыли к центру пруда. В пруду росло очень много водяных лилий, их широкие листья использовали и как средства передвижения, и как платформы для строительства каких-либо сооружений, и просто как чистые площадки для прогулок. Настоящая деревушка на воде. На берегу тоже были какие-то домики, но их строили мало. Лягушки предпочитали воду. Они отлично плавали в воде и под водой. Доктор Остроумный разнообразил их жизнь, научив их строительству, грамоте, а также умению пользоваться плавсредствами. Раньше они толкали листья, находясь в воде, а теперь умело орудовали вёслами. И делали они это стоя, как гондольеры на гондолах. Правда гребли они нечасто (прекрасно плавали сами), это понадобилось им, только когда приехали сухопутные гости. А плавание на листьях было для них скорее развлечением, нежели основным видом передвижения.
Странные на вид, недалёкого ума, но такие забавные и весёлые по жизни. Они все сделаны из резины и очень любят водную среду. Их окрас богат на узоры разных цветов и форм, но часто сводится к зеленому. Очень общительны, с ними легко общаться, однако любой серьёзный разговор с ними вскоре станет несерьёзным, но кое-что важно мне у них выведать всё же удавалось. Добряки и весельчаки, но лентяи. Единственное их ремесло — это рыбалка. В остальном — беззаботная жизнь. Если не сказать, жизнь одним днём…
… Лягушки — народ не воинственный. Стражи у них нет, как и оружия. Единственное их средство защиты — забвение. Соседние племена почти забыли об их существовании и почти не контактируют с ними. Они им не интересны. Хотя кто знает, как долго это может продолжаться…
… В племени Квоо любят пение. Своё, лягушачье пение. Часто поодиночке или мелкими группами. А в праздники собирается племенной хор, в котором иногда может поучаствовать даже вождь. Я не силён в музыке и в искусстве в целом, но их мелодичное кваканье меня забавляет. Но в то же время и расслабляет. И нисколько не раздражает. На удивление.
Эх, мало того, что моя фотоплёнка была испорчена, и я не мог сделать снимки, так я ещё не мог и записать пение лягушек. У меня ведь не было с собой диктофона. Этого я не предусмотрел. Хотя я и не планировал записывать звуки природы неизведанных земель. Надеюсь, что всё, что я слышал, навсегда останется хотя бы в моей памяти…
Гораций Остроумный, «Благодатные Острова»
Во время движения по воде на листе рядом с делегатами стояли репортёры, один из которых описывал происходящее под запись:
«Мы плывём на так называемых «водяных лилиях»! Это такие удивительные растения, которые растут прямо в воде! А жители племени Квоо используют их как плавсредства! Это настоящее чудо природы, которому аборигены нашли практическое применение!»
В центре пруда, куда плыли зелёные «плоты», скопление листьев кувшинок было более плотным. Там находились небольшие одноэтажные (больше этажей плавучие листья могли не выдержать) бамбуковые постройки, включая Дом Вождя и хижины прислуги. Были также свободные листы, располагавшиеся между листами с постройками, образуя своего рода улочки.
Весь этот искусственный остров создан необычным образом, придуманным Горацием Остроумным. Листья водяных лилий лежали на широком каркасе из бамбука, который удерживался в центре пруда лежавшими на дне якорями из камней и лиан. Почему нельзя было собрать обычные плоты из бамбука? Лягушкам больше нравилось жить на мягких кувшинках, нежели на жёстких настилах. Накрывавшие каркас листья должны соприкасаться с водой, иначе засохнут и завянут. Более того, стены построек поставлены ровно по подводному каркасу. Подобно несущим стенам дома, которые стоят аккурат на ленточном фундаменте. Иначе хижины проваливались бы воду вместе листьями. Такая идея плавучего городка лягушкам понравилась. Подобным образом строились и прибрежные части поселения. Доктор Остроумный не был силён в строительстве городов, даже таких, на воде. Сделал что мог. Но за это он удостоился уважения плени и статуса личного друга вождя Вукуа.
Плоты пристали крайнему листу лягушачьего искусственного острова. Игрушки сошли с плотов. Вождь Вукуа много рассказывал гостям о своём племени. Внезапно он как будто забыл, зачем приехали гости, и, забегая вперёд, сказал, что сейчас их угостят вкуснейшей речной рыбой, что по плану должно было быть позже.
— Ну Вы что, Великий Вождь! — шепнул ему Гораций, — Мы же сейчас должны договор подписать!
— А, договор! — весело опомнился Вукуа, — Конечно, конечно! Давайте подпишем договор! А где договор?
— Не сейчас, Великий Вождь, — возразил доктор. — Вы ещё речь не произнесли. Вы не забыли свою речь?
— Да, речь, конечно! Это которую Вы на бумажке написали? Да, она у моих слуг. Сейчас принесут. Эй! А почему нельзя сейчас подписать договор?
Гораций изумился ещё больше.
— Потому что это официальное мероприятие. Я же объяснял Вам. Всё должно быть по протоколу.
— Знаете, доктор, а я тут подумала, — оживилась вдруг Хрюшина, — а стоит ли нам сейчас заморачиваться с этими всеми формальностями? Вы же сами сказали, что мы будем отдыхать с Квоо. Так давайте отдохнём. Поставим подписи на бумагах — и дело с концом. Не будем так уж напрягать наших милых друзей.
Коллеги Хрюшиной закивали в ответ на её предложение, а вождь обрадовался ещё больше. Доктор нехотя согласился. Не это он имел в виду, когда говорил о том, что с этим племенем будет полегче. К тому же, он напомнил, что подписание договора, ставшее похоже на недоразумение, снимают журналисты. Хрюшина попросила журналистов не записывать всё дословно. Достаточно пары снимков подписания документов и рукопожатия. Для газеты и радио решили слукавить, мол, всё прошло по протоколу.
Лягушки — гедонисты, любители сладкой жизни. Не любят напрягаться, к чему пытался их приучить доктор Остроумный. Получалось у него хорошо, но не очень. Работать они могут только под надзором и только по приказу вождя, через которого доктор пытался внедрить в племя прогресс. Остроумный — трудолюб, и потому не мог смотреть спокойно на беззаботную жизнь, которую ведёт целое племя. Хоть и понимал, что нельзя так просто ничего изменить, да ещё так резко. Всё делалось постепенно, и первым шагом он выстроил хорошие отношения с вождём Вукуа, чтобы оказывать через него влияние на всё племя. Так лягушки своими силами построили свои дома, а затем и целую плавучую деревеньку. Позже до Горация дошло, что лягушки возможно уже достигли пика своего развития (в особом смысле), и многого им уже не надо, и решил закончить свои «реформы». Квоо остались довольны и благодарны своему новому заморскому другу и пользовались тем, что создали под его руководством. Но без него они больше ничего уже не строили. Им это было просто не надо. Они и до этого жили неплохо.
После небольшой экскурсии по островку на широком листе, игравшем роль набережной с видом на незаселённый берег пруда, быстренько прошло подписание договора на принесённой на пару минут лягушками бамбуковой стойке. Действующие лица попозировали перед камерой и обменялись любезностями. Затем слуги притащили скамейки и столики, за которыми рассадили гостей.
Кухня племени Квоо, в отличие от кухонь соседей по острову, основана на пресноводной рыбе. Гости пробовали на вкус как блюда вроде ухи и котлет, так и целые рыбёшки в разных состояниях: и жареные, и пареные, и вяленые, и варёные, и сушёные, и печёные, и копчёные, и сырокопчёные. Кроме сырой рыбы, которая, как известно даже туземцам, не очень на вкус. Для разнообразия меню разбавлено рыбьей икрой, фруктами и ягодами — плодами и соками. Два последних вида продуктов не имели большой популярности среди лягушек, предпочитавших то, что ловится в пруду. Это, в основном, для гостей. Те могли бы быть благодарны за то, что им не подали рыбий жир — любимый напиток лягушек и лишь некоторых выходцев из Игрограда.
Во время пиршества гостей развлекали лягушачий хор и танцоры, чей танец основывался большей частью на прыжках. Но прыжки — не просто прыжки, а с кувырками, сальто, трюками, да ещё на каких высотах. Кульминацией танцевальной части стала так называемая «прыгающая башня». Лягушки запрыгивали друг на друга, строя из себя «башню», делая это в одновременных непрерывных прыжках, стараясь не упасть и не «рассыпаться». «Башня» прыгала и росла, буквально стремясь в небо. Зрители с изумлением и кусочками рыбного филе во ртах гадали, сколько же лягушек может вот так запрыгнуть друг на друга и не упасть. Оказалось, двадцать. А больше участников в танцевальной труппе и не было. Построив «прыгающую башню», танцоры спрыгнули в обе стороны, чередуясь, и приземлились в ровную линию под овации.
Гвоздём программы стали танцы в воде. Точнее синхронное плавание. Та же танцевальная труппа продолжила своё выступление, кувырком назад нырнув в воду той же ровной линией. Затем лягушки начали демонстрировать своё мастерство, ритмично под набирающий темп лягушачий хоровой вокал, с филигранной синхронностью двигая длинными перепончатыми задними лапами, высунутыми из воды, в разные стороны. Эти лапы на время застыли, чтобы по ним, как по кочками, поскакали по очереди танцоры, занимая потом своё место в конце ряда и так же поддерживая лапами следующих скачущих. Ряд таким образом сдвигался в сторону, затем — обратно. Последний танцор задержался, съёжился в прыжке в калачик и продолжал прыгать. Вернее другие отбивали его вверх, передавая друг другу по цепочке, будто играя им в волейбол. Покидав так своего коллегу два десятка раз, который в итоге занял своё место в конце ряда, лягушки нырнули в воду, затем резко с брызгами выпрыгнули на площадку и поклонились под аплодисменты зрителей.
— Где ещё подобное увидишь! — сказала Стефания, стряхивая капли воды со своей лисьей морды.
— Да ну! В кой-то веке тебе понравилось! — удивлялся Лука, глотая сок из кокосовой чаши.
— Нет, меня это, наоборот, рассмешило.
— Но ты ж не смеёшься!
— Я просто культурная женщина. Я умею сдерживаться. Не хочу обидеть хозяев. А так, шоу само по себе на «чисто поржать».
— А что же тут ржачного?
— Всё. От и до.
Хваля представление, гости беседовали с вождём, плавно переводя разговор на важнейшую тему.
— Скажите, Великий Вождь, — спрашивала Хрюшина, — ваш народ имеет связи с соседними народами?
— Какими? А! Это которые птички с обезьянками? — весело ответил Вукуа, — Конечно, видели их пару раз!
— Пару раз? — удивился Молочников.
— Квоо не так уж часто контактируют с соседями, — пояснил Остроумный.
— А когда последний раз вы видели их? — поинтересовалась Хрюшина.
Вождь призадумался, подняв глаза, и вновь так же весело и непринуждённо ответил:
— Не помню. Давно это было.
Гости переглянулись. Как это может быть, чтобы племена, живущие очень долгое время на одном острове, так редко встречались друг с другом?
За вождя вступился доктор:
— А может, оно и к лучшему. Они ни с кем не враждуют. Про Квоо соседи давно забыли. Никто их не упоминает в разговорах. Они же своими распрями заняты.
— Кстати, Великий Вождь, а Вы знаете, что Чирраку и Уа-Уа враждуют между собой? — спросила Хрюшина.
— Правда? — вождь воспринял это как новость, хотя Остроумный ему об этом не раз говорил, о чём он тут же вспомнил, — А! Точно! Конечно! Что-то такое припоминаю!
Доктор Остроумный опустил глаза и замотал головой от стыда.
— Вы не боитесь, если они про вас вспомнят и тоже будут с вами враждовать? — продолжала Хрюшина.
— Но зачем? Что мы им сделали?
— Вы все живёте на одном острове, как и мы теперь. Любая неприятность, которая здесь случится, может коснуться и нас с вами. Об этом не стоит забывать. У вас есть армия?
— Армия? Конечно! Наши лучшие парни стоят на страже нашего дома.
Ранее Остроумный отдельно рассказывал о лягушачьих войсках, которые по военной мощи можно было сравнить лишь со сторожем пенсионного возраста, вооружённым свистком да ружьём, заряженным солью, охраняющим какой-нибудь склад и способным в свои годы лишь гонять ворьё, пугая свистом и стрельбой в воздух, давая понять, что вот-вот приедет полиция, даже если не приедет. Более того, воины Квоо — ещё одно «творение» доктора, а не самих лягушек, миролюбивых игрушек. Воинов набрали, кое-как натренировали, а по итогу лишь парочка лучших из лучших сидят на сторожевом посту (и спят) на окраине и совершают редкие обходы вокруг деревни. Остальные — живут как жили и только «числятся по штату» как «солдаты». Но оружие из бамбука всегда таскают с собой, чтоб все видели, кто они такие.
— Они смогут защитить ваш дом?
— Конечно! Самые крепкие из крепких.
Гораций, зная, что это всё лукавство, не стал говорить всем правду, дабы не рушить веру вождя в свои войска.
— Вместо того, чтобы ждать, кто на кого нападёт, — сказал он, — лучше сосредоточить усилия на выстраивание отношений с соседями. Что мы и делаем сейчас. Дружба всегда лучше вражды.
— Правильно! — вождь вскочил со своего место и поднял чашу с соком, — Предлагаю выпить за дружбу!
Мероприятие близилось к концу. Лягушки подарили гостям скульптуру в виде скелета одной из самых крупных рыбин, которые поймали местные рыбаки, в обмен на картину, изображающую джунгли острова Блаженного с высоты одной из гор, написанную по тексту из книги Остроумного. Тепло попрощавшись, делегаты сели в телеги и под хоровое кваканье поехали в джунгли, махая на прощанье…
Кортеж вернулся в посёлок ранним вечером. Закат ещё не начался, но дневного света стало как будто меньше. Участники делегации разошлись по своим делам. Ивашка и компания его друзей ещё держались вместе, бродя по полупустому поселению, жители которого заняты строительством порта, и обсуждали сегодняшнюю и предыдущие дипломатические поездки. В ходе прогулки Стефания с Лукой незаметно отделились от группы и машинально свернули в сторону.
— Да брось, я ж вижу, что тебе понравилось, — говорил Лука. — Не каждый день выпадает честь поучаствовать в дипломатической миссии.
— Да, не каждый день приглашают побыть статистом для увеличения численности делегации, — сказал Стефания, — чтобы показать важность миссии. Зато я очень вкусно поела.
— Вот видишь! Значит, не зря ездила. Ты — за вкусной едой, а я хотел посмотреть, как живут аборигены.
— Каждый преследует свои цели. И не каждый рассказывает о них.
— Главное, что эти цели достижимы.
Одновременно от компании отделились Старичок-Бодрячок с Горацием Остроумным, но продолжали идти следом, говоря уже о своём.
— Знаешь, Гораций, я радуюсь, что тф возвращаешься в общество.
— О нет, любезный друг, это не то, о чём ты думаешь и на что надеешься. Я лишь хочу, чтобы жизнь на острове оставалась тихой. Мне ведь тоже здесь жить. Я пришёл сюда, потому что была необходимость. И повторяю: меня полностью устраивает моя нынешняя жизнь. Так что не пытайся меня вернуть в цивилизацию.
— Цивилизация уже почти здесь. Рано или поздно новые дома будут стоять рядом с твоей лачугой. Это неизбежно. И ты это знаешь.
— На острове полно необжитых мест. Мне есть куда уйти.
Доктор смотрел вперёд, между головами впереди идущих и весело разговаривающих ребят. Старичок посматривал на него и видел его гордое, уверенное и бодрое лицо, но чувствовал нутром его извечную обиду, её застарелый осадок в его душе. Переубеждать гордого и непоколебимого учёного не было смысла. Но однажды ему рано или поздно придётся вновь встретиться с тем, от чего он сбежал сюда, в дикие джунгли.
Что же касается темы дипломатии, которой были посвящены три прошедших дня, то к ней игрушкам тоже предстояло вернуться, когда придёт время. И они поймут, сколько сил от них потребуется, чтобы сохранить мир на острове, который они избрали своим домом…
Продолжение следует...