Дядя Костя ушел внезапно — ему было всего 57 лет. Крепкий, здоровый мужчина, который не курил и давно отказался от алкоголя, казалось, еще проживет много лет, но сердце его подвело.
Похороны устроили через три дня. Я приехал из Москвы в Тулу, где живет вся родня. Дядя был братом отца, мы давно мало общались, но он всегда помогал семье. Отец настоял, что нужно обязательно проститься.
Отпевание прошло в церкви, после чего гроб привезли домой к тете Вере, где накрыли «прощальный стол». Дом был забит людьми: родственники, соседи, коллеги с завода. Столы были накрыты, гроб поставили в углу комнаты и оставили крышку открытой, чтобы каждый мог подойти и проститься.
Я сел за стол с дальними родственниками и слушал рассказы о дяде, уставший после дороги. Через двадцать минут взгляд случайно упал на гроб, и я заметил что-то странное в лице Кости. Уголки губ едва заметно приподнялись, словно он слегка улыбался. Я списал это на освещение и усталость.
Но через десять минут улыбка стала шире. Уголки губ раздвинулись почти так, как у человека, сдерживающего смех. Я толкнул отца, показал на гроб и сказал, что дядя улыбается. Отец нахмурился и покачал головой, утверждая, что мертвый не улыбается, но я видел это отчетливо. Никто больше не обращал на это внимания.
Через пятнадцать минут я подошел ближе. Лицо дяди изменилось: уголки губ раздвинулись, показались зубы, рот будто смеялся, глаза оставались закрытыми, а выражение стало безумным. Меня охватила паника. Я отошел, вернулся за стол, налил водки и выпил залпом, пытаясь успокоиться.
Когда пришло время закрывать гроб, я снова взглянул на покойного. На мгновение показалось, что веки дрогнули, словно дядя подмигнул. Крышку захлопнули, гроб повезли на кладбище, а поминки свернули. Я уехал той же ночью и всю дорогу не мог заснуть — оскаленное лицо дяди стояло перед глазами.
Спустя три недели тетя Вера позвонила с дрожащим голосом и рассказала: соседка, которая недавно похоронила мужа, заметила то же самое. Сначала улыбка была едва заметна, потом становилась шире и шире, пока смотреть на нее было трудно. «Люди боятся говорить, думают, что с ума сошли, но это не редкость. Это знак. Покойник доволен. Ему там хорошо, и он улыбается нам в последний раз, успокаивает», — сказала она.
Я не знал, что думать. Может, это физиология, спазмы мышц, игра света или коллективная галлюцинация. А может, мертвые действительно улыбаются, когда видят то, что мы не можем понять — что-то настолько прекрасное или ужасное, что сдержать эмоции невозможно.
И дядя Костя улыбался. С каждым мгновением улыбка становилась шире и шире, пока лицо не превратилось в безумный, издевательский оскал — знак, который мы не сможем забыть никогда.