Знаете, что я ответил жене, когда она спросила: "Сергей, ты меня ещё любишь?"
"Конечно, Наташ."
А через пять минут написал другой женщине: "Не могу без тебя. Когда увидимся?"
Сорок лет — возраст, когда начинаешь задавать себе вопросы. Правильную ли жизнь я выбрал? Того ли человека? И самое страшное... А что, если можно было по-другому?
История про предательство? Да. Но ещё — про то, как я предал сам себя, пытаясь найти что-то, чего, возможно, никогда не существовало.
-------------
Утро. Понедельник.
Я стою перед зеркалом в ванной — бреюсь, как бреюсь уже двадцать лет. Автоматически. Движения выверены до миллиметра... И вдруг понимаю: не помню, когда последний раз смотрел на себя по-настоящему.
Сорок три года. Залысины. Пара морщин у глаз.
Кто этот человек?
— Серёжа, завтрак готов! — голос Натальи из кухни. Привычный. Знакомый до боли.
До. Боли.
Наталья... Мы вместе двадцать лет. Двадцать! Она — мать моего сына, хозяйка нашего дома, моя... жена. Правильное слово. Официальное. Но почему-то — холодное.
— Сейчас, — отвечаю я, вытирая лицо.
На кухне — привычная картина: она разливает кофе, Лёша — наш десятилетний сын — сидит, уткнувшись в телефон. Никто не поднимает глаз.
— Па, можно я после школы к Максу? — бросает Лёша, не отрываясь от экрана.
— Можно.
— Серёж, не забудь, сегодня собрание в школе, — добавляет Наталья.
— Угу.
Диалог. Семья. Всё как у людей.
Только... пустота внутри. Огромная, чёрная, которую я старательно игнорирую уже года три. Может, больше. История расставания... с самим собой.
Работа. Офис. Цифры, отчёты, встречи.
— Сергей Викторович, вот документы на подпись, — ассистентка Лена кладёт папку на стол. Молодая — лет двадцать восемь, не больше. Улыбается.
И я замечаю эту улыбку.
Раньше — не замечал. А сейчас... Сейчас всё чаще ловлю себя на мысли: как бы оно было, если бы рядом была не Наталья? Если бы я не женился в двадцать три? Если бы...
"Стоп," — останавливаю себя. — "О чём ты думаешь?"
Но мысли уже не остановить.
Вечер. Корпоративная вечеринка.
Я здесь потому, что "надо". Потому что "так положено". Коллеги, шампанское, дежурные разговоры...
— Сергей, вы такой серьёзный! — смеётся она. Ксения. Маркетолог из соседнего отдела. Тридцать два года. Светлые волосы, зелёные глаза, смех — искренний, лёгкий. — Расслабьтесь!
Расслабиться... Когда я последний раз расслаблялся?
Мы разговариваем. Сначала о работе, потом — о жизни. Она рассказывает про свои путешествия, про мечты... А я слушаю. И понимаю: давно не слушал так — внимательно, заинтересованно.
Она... другая. Не похожа на Наталью — ту Наталью, которая давно перестала удивлять меня, радовать, вдохновлять.
— А вы женаты? — спрашивает Ксения.
Пауза.
— Да, — говорю я. — Женат.
Она кивает. Понимающе. Но не отходит.
И я... не хочу, чтобы отходила.
Два часа ночи. Я дома.
Наталья спит. Лёша спит. Квартира тихая, тёмная...
Я сижу на кухне — смотрю в телефон. Переписка с Ксенией. Мы обменялись номерами "на всякий случай".
"Спасибо за вечер. Было здорово поговорить," — пишет она.
"Мне тоже," — отвечаю я.
А потом добавляю: "Может, как-нибудь повторим еще?"
История измены... начинается так. Незаметно. С одного сообщения. С одной мысли: "А почему бы и нет?"
Три недели спустя. Мы встречаемся в кафе в центре — далеко от дома, от работы. "Просто поговорить," — говорю я себе.
Ксения приходит — в лёгком платье, с улыбкой. Она говорит о жизни, о том, как устала от одиночества, как мечтает о семье...
— А у вас всё хорошо? — спрашивает она. — В семье?
Вопрос... на который я не знаю ответа.
— Сложно, — признаюсь я. — Мы с Натальей... давно живём как соседи. Рядом, но не вместе.
Она кладёт руку на мою — на секунду. Просто касается.
И этого касания достаточно, чтобы я почувствовал себя... живым. Впервые за годы.
Мы начинаем встречаться. Чаще. Тайно.
Обеды "с партнёрами". Задержки на работе. Командировки, которых нет.
Каждый раз, уходя из дома, я чувствую вину. Но она — меньше, чем желание увидеть Ксению. Услышать её смех. Почувствовать себя... кем-то другим. Не мужем. Не отцом. Не офисным работником.
Просто... Сергеем.
Дома всё хуже.
— Серёжа, ты где был? — спрашивает Наталья, когда я возвращаюсь в одиннадцать вечера.
— Встреча с клиентом, — отвечаю, не глядя в глаза.
— Опять?
— Наташ, я устал. Давай не сейчас.
Она замолкает. Поджимает губы. А я иду в ванную — смываю запах чужих духов, чужой жизни.
История про измену мужа — это не только секс. Это ложь. Каждый день. Каждое слово.
Но самое страшное? Мне становится легче врать.
Час ночи. Наталья спит рядом. Телефон вибрирует — сообщение от Ксении:
"Скучаю. Когда увидимся?"
Я смотрю на экран. Потом — на спящую жену. И отвечаю:
"Завтра. Обязательно."
Два месяца я живу двойной жизнью.
Днём — примерный муж, отец, руководитель. Вечером — любовник, который чувствует себя двадцатилетним.
Ксения не требует. Не давит. Она просто... есть. Лёгкая, понимающая, желанная.
Но однажды она говорит:
— Серёж, а что дальше? Мы так будем встречаться вечно?
Вопрос, которого я боялся.
— Я не знаю, — честно отвечаю я.
— Но ты же понимаешь... Я не могу ждать вечно. Мне тридцать два. Я хочу семью. Детей. Настоящие отношения.
Настоящие...
А что у меня? Ложь. Двойная жизнь. Вина, которая грызёт изнутри.
— Дай мне время, — прошу я.
Она кивает. Но глаза её говорят: времени осталось мало.
Скандал.
Наталья находит чек — из ресторана, где я был с Ксенией. Дорогой ресторан. Не тот, куда мы ходим с семьёй.
— Сергей, что это? — она швыряет чек на стол. Голос дрожит.
— Деловой ужин, — отвечаю автоматически.
— Деловой?! — кричит она. — На пять тысяч?! С вином и десертом?!
— Наташ...
— Не ври мне!!! — впервые за двадцать лет она кричит так. — Я не дура! Я вижу! Ты... ты с кем-то встречаешься!
Тишина.
Лёша выглядывает из комнаты — испуганный, растерянный.
— Пап, мам, что случилось? — шёпотом.
— Всё нормально, сынок, — говорю я. — Иди спать.
Но ничего не нормально. И он это знает.
Наталья смотрит на меня — глаза полны слёз:
— Скажи правду. Хоть раз за всё это время. У тебя кто-то есть?
Я могу соврать. Придумать отговорку. Но...
— Да, — говорю тихо. — Есть.
Она садится. Просто падает на стул. Молчит.
А потом произносит:
— Уходи.
Я снимаю квартиру. Однушка на окраине.
Первая ночь в новой жизни — одиночество, тишина, пустота. Та самая, от которой я бежал.
Ксения приезжает — с пакетом еды, с улыбкой.
— Теперь мы вместе, — говорит она.
Вместе...
Но почему-то это слово звучит не так, как я ожидал.
Мы начинаем встречаться открыто. Ходим в рестораны, кино, гуляем по городу...
История любви после 40 — так можно назвать это? Или просто... кризис среднего возраста?
Через неделю я понимаю: мне скучно.
Ксения — прекрасная. Умная. Красивая. Но... мы говорим не о том. Она не понимает моих шуток. Не знает, почему я люблю старые фильмы. Не помнит, как мы с Натальей ездили в Крым, когда Лёше было три года...
Наталья... Чёрт.
Я звоню Лёше — каждый день. Он отвечает односложно:
— Да. — Нет. — Нормально.
— Лёш, как дела в школе? — Нормально. — Мама как? — Нормально. — Можно я заеду? — Не знаю. Спроси у неё.
Он... злится. На меня. И я понимаю: заслуженно.
Встреча с Натальей.
Мы встречаемся в том же кафе, где когда-то назначали первое свидание. Двадцать один год назад.
Она выглядит усталой. Похудела. Глаза — красные.
— Зачем ты хотел встретиться? — спрашивает она.
— Поговорить... О Лёше. О том, как дальше.
— Дальше? — она усмехается. — Серёж, ты разрушил семью. Какое "дальше"?
— Наташ, я...
— Ты что? Сожалеешь? — она смотрит прямо в глаза. — Или пришёл сказать, что у тебя новая жизнь и ты счастлив?
— Нет, — признаюсь я. — Не счастлив.
Она молчит. Пьёт кофе. А потом говорит:
— Знаешь, что самое обидное? Ты ушёл не потому, что разлюбил меня. Ты ушёл потому, что разлюбил нашу жизнь. Рутину. Обязанности. Всё то, что называется семьёй.
Она права.
— Но вот что я тебе скажу, — продолжает Наталья. — Семья — это не только праздники и романтика. Это быт. Это проблемы. Это... жизнь. Настоящая. А ты побежал туда, где тебе легче. Где ты не "муж" и не "отец". Где ты просто мужчина, которому внимание молодой женщины льстит.
Каждое слово — удар.
— И знаешь что? — она встаёт. — Я не буду тебя ждать. Не буду надеяться, что ты опомнишься. Я буду жить. Дальше. Без тебя.
Она уходит.
А я сижу — и понимаю: потерял её. Навсегда.
Ксения замечает изменения.
— Серёж, ты какой-то отстранённый, — говорит она однажды вечером. — Думаешь о ней?
— Нет, — вру я.
— Врёшь, — она качает головой. — Слушай, может, тебе стоит вернуться? Если ты так по ней скучаешь...
— Это не скучаю, — говорю я. — Просто... привык. Двадцать лет вместе — не вычеркнешь.
— Тогда зачем ты со мной? — её голос дрожит. — Из жалости? Потому что уже ушёл от жены и некуда возвращаться?
Я молчу. Потому что она права.
Вечером, разбирая вещи, нахожу фотоальбом — тот, что Наталья собирала годами. Листаю...
Вот мы — молодые, на свадьбе. Смеёмся. Целуемся. Счастливые.
Вот Лёша — новорождённый. Крошечный. В моих руках.
Вот мы втроём — на море. Лёше года четыре. Он строит замок из песка, а мы с Натальей смотрим на него...
История семьи и любви. Моя история. И вдруг — слёзы. Первые за месяцы. Я сижу на полу, держу фотографию... И рыдаю.
Что я наделал?
— Ксюша, нам нужно поговорить, — говорю я.
Она сразу понимает. По голосу. По взгляду.
— Ты хочешь вернуться к ней, — это не вопрос.
— Я... не знаю. Может, уже поздно. Но я понял: не могу жить так. Я разрушил семью. Обидел сына. Предал человека, который двадцать лет был рядом.
— А я? — спрашивает она тихо. — Я для тебя кто была?
Честность... сейчас самое меньшее, что я могу ей дать.
— Иллюзией, — признаюсь я. — Способом убежать от себя. Ксюш, прости. Ты замечательная. Но... не для меня. Не сейчас. Может, никогда.
Она плачет. Тихо. Без истерики.
— Иди, — говорит она. — Иди к своей семье. Если ещё не поздно.
Я обнимаю её — в последний раз. И ухожу.
Я стою у двери своего дома — того, из которого ушёл два месяца назад. Рука дрожит, когда нажимаю на звонок.
Открывает Лёша. Смотрит удивлённо:
— Пап? Ты зачем?
— Можно войти?
Он молчит. Потом отходит — молча.
Наталья выходит из кухни. Замирает:
— Сергей? Что случилось?
— Наташ, нам нужно поговорить.
Мы садимся. Лёша уходит в комнату — но я знаю, он слушает.
— Я понял, — начинаю я. — Что совершил огромную ошибку. Я разрушил то, что строили двадцать лет. Обидел тебя. Предал нашего сына. И... я хочу всё исправить. Если ещё не поздно.
Наталья смотрит на меня долго. Очень долго.
— Серёж, — говорит она тихо. — Я не могу просто простить и забыть. Это не работает так.
— Я знаю.
— Ты предал меня. Обманывал месяцами. И... я не уверена, что смогу снова тебе доверять.
— Я понимаю, — киваю я. — Но... могу я попробовать? Заслужить снова твоё доверие? Показать, что я изменился?
Она молчит. Потом:
— Ты действительно изменился? Или просто понял, что там — не лучше?
Вопрос... на который нужно ответить честно.
— И то, и то, — признаюсь я. — Я понял, что бежал не от тебя. Я бежал от себя. От возраста, от рутины, от мысли, что жизнь уже прошла. А на самом деле... всё важное было здесь. С тобой. С Лёшей. И я это потерял.
Наталья вытирает слёзы.
— Нам нужно время, — говорит она. — Много времени. Может, мы сможем... попробовать снова. Но не так, как раньше. Это уже не та семья.
— Я знаю.
— И тебе придётся доказывать каждый день, что ты здесь не из жалости к себе. А потому, что действительно хочешь быть с нами.
— Я докажу, — обещаю я.
Лёша выходит из комнаты. Подходит — молча обнимает меня. И я понимаю:
Он всё слышал. И... дал мне шанс.
----------
Прошло полгода.
Мы живём вместе. Но это уже другая семья. Другие отношения.
Наталья больше не доверяет слепо. Она спрашивает, где я был. Звонит, если задерживаюсь. И я... не обижаюсь. Потому что заслужил это недоверие.
Мы ходим к психологу. Разговариваем. Учимся слушать друг друга заново.
История про прощение... не заканчивается хеппи-эндом за один день. Это работа. Каждый день. Тяжёлая, болезненная, но... необходимая.
Лёша разговаривает со мной — осторожно. Не так, как раньше. Но разговаривает.
Однажды он спрашивает:
— Пап, а ты больше не уйдёшь?
— Нет, Лёш, — отвечаю честно. — Больше не уйду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Ксению я видел месяц назад — случайно, в торговом центре. Она с мужчиной. Улыбается. Счастлива.
Мы поздоровались. Кивнули. Разошлись.
И я... был рад за неё.
Я смотрю на Наталью — сейчас, когда мы сидим на кухне, пьём чай. Она рассказывает что-то про работу...
И я слушаю. Внимательно. По-настоящему.
Кризис среднего возраста... миф? Нет. Реальность.
Но выход из него — не в бегстве к молодой любовнице. А в том, чтобы научиться ценить то, что имеешь.
В поисках того, что казалось потерянным, я понял, что самое важное — это то, что я не замечал рядом.
Это исповедь мужчины, пережившего кризис среднего возраста и чуть не потерявшего семью. История о том, что измена — это не только предательство другого человека, но и предательство самого себя. И о том, что путь назад всегда возможен... если найти в себе смелость признать ошибку.