В кондитерской «Ванильное небо» всегда пахло уютом: свежей корицей, обжаренными зернами арабики и тем особым спокойствием, которое доступно только людям с чистой совестью. Анна сидела у окна, помешивая остывший латте. Сегодня был их десятилетний юбилей с Марком. Десять лет идеального, как по линеечке вычерченного счастья.
— Ты светишься, Ань, — Катя, её лучшая подруга со времён университета, сидела напротив, но в её голосе не было привычного задора. Она странно теребила край салфетки, не глядя в глаза.
— У нас сегодня ужин в том самом ресторане на крыше, где он сделал мне предложение, — улыбнулась Анна, поправляя выбившуюся прядь каштановых волос. — Знаешь, иногда мне кажется, что я живу в кино. Марк до сих пор присылает мне цветы в офис по пятницам. Дети его обожают. Вчера Димка сказал, что хочет быть «как папа, когда вырастет».
Катя вдруг резко выдохнула, будто ей не хватало воздуха. Её рука нырнула в сумочку и извлекла смартфон. Она положила его на стол экраном вниз, и этот жест показался Анне зловещим. Музыка в кафе — какой-то тихий джаз — вдруг стала невыносимо громкой, бьющей по вискам.
— Аня, я долго сомневалась. Думала, что не имею права. Но смотреть на то, как ты строишь замки на песке, больше не могу. Ты должна это увидеть до того, как наденешь своё вечернее платье.
— О чём ты? — смех Анны прозвучал тонко и надломленно.
— Ты знала, что у него есть другая семья? — участливо спросила подруга, и в этом «участливо» Анне почудился скрежет металла по стеклу.
Катя перевернула телефон и нажала на воспроизведение альбома. Анна замерла. С экрана на неё смотрел Марк. Но это был не тот Марк, который сегодня утром целовал её в лоб и ворчал на нехватку сахара в кофе.
На фото он стоял на фоне небольшого загородного дома в пригороде, о котором Анна никогда не слышала. На руках он держал маленькую девочку лет трёх, с такими же золотистыми кудрями, как у него самого. Рядом стояла женщина — высокая, стройная, с мягкой улыбкой, в простом сарафане. Они выглядели... органично. На следующем фото они все вместе выбирали ёлку. Дата в углу снимка — декабрь прошлого года. То самое время, когда Марк якобы был в «тяжелой командировке в Питере» и звонил ей по вечерам, жалуясь на метели и холодную гостиницу.
— Это... это не может быть правдой, — прошептала Анна. — Может, это родственники? Какая-нибудь дальняя ветка?
— Листай дальше, — глухо произнесла Катя.
Анна смахнула экран. Скриншоты из социальной сети этой женщины. Посты под тегом «Счастливы вместе». Комментарии Марка с его личного, скрытого аккаунта, о существовании которого Анна не знала. «Мои любимые девочки», «Скоро буду дома, родная».
Мир вокруг Анны начал схлопываться. Стены кафе, пахнущие корицей, вдруг стали картонными декорациями. Она вспомнила каждую его задержку на работе, каждый внезапный звонок, на который он отвечал, выходя в другую комнату. Все кусочки пазла, которые она лениво отбрасывала как «мелкие бытовые недоразумения», вдруг сложились в одну жуткую картину.
— Кто она? — голос Анны стал чужим, сухим.
— Её зовут Елена. Она работает в архитектурном бюро. По моим сведениям, они вместе около пяти лет. Девочке, Майе, три года.
Пять лет. Половина их официального брака была ложью. Пока Анна выбирала шторы в их общую спальню, пока она переживала за его здоровье, пока они вместе планировали будущее детей — он строил параллельную реальность.
— Спасибо, Катя, — Анна встала, забыв про сумочку.
— Куда ты? Ань!
Но Анна не слышала. Она вышла на залитую солнцем улицу, и ей показалось, что воздух стал слишком плотным. Она шла по тротуару, натыкаясь на прохожих, а в голове пульсировала одна мысль: Как он мог? Как он успевал быть идеальным отцом здесь и там?
Она вызвала такси и назвала адрес своего дома. Ей нужно было собрать вещи? Или выкинуть его вещи? Или просто запереться и кричать? Но чем ближе машина подъезжала к их элитному жилому комплексу, тем отчетливее в голове всплывал другой вопрос.
Марк не был гением конспирации. Он был рассеянным, часто забывал ключи, путал даты. Кто-то должен был помогать ему. Кто-то прикрывал его тылы, создавал алиби, подчищал следы, когда Анна была слишком близка к истине.
Она вошла в квартиру. Было тихо. Дети были в школе, Марк — на работе. Анна прошла в кабинет мужа. На столе стояла их общая фотография из отпуска в Италии. Она взяла её в руки и с силой швырнула в стену. Стекло разлетелось со звоном.
За дверью послышался шорох. Анна обернулась. В дверях стояла её мать, Вера Николаевна. У неё был свой комплект ключей — она часто заходила помочь с хозяйством или посидеть с внуками.
— Анечка? Что случилось? Почему ты не в офисе? — мать выглядела встревоженной, она быстро подошла к дочери и попыталась обнять её.
Анна отстранилась, глядя на мать сквозь пелену слез.
— Он мне изменяет, мам. У него там ребенок. Пять лет. Пять лет вранья!
Вера Николаевна замерла. На её лице не отразилось ни шока, ни ужаса. Она лишь медленно опустила руки и тяжело вздохнула, присаживаясь на край дивана. Она не спросила «Откуда ты узнала?». Она не начала причитать.
— Мама? Ты почему молчишь? — сердце Анны пропустило удар. Холодная догадка, страшнее самой измены, начала просачиваться в её сознание.
— Анечка, успокойся, — тихо сказала мать, поправляя безупречную укладку. — Ты не должна была узнать так... некрасиво. Марк очень старался, чтобы ты была счастлива. Мы все старались.
Анна почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног.
— «Мы»? — прохрипела она. — Что значит «мы», мама?
Вера Николаевна подняла глаза, и в них Анна увидела не раскаяние, а странную, искаженную заботу.
— Мужчинам иногда нужно чуть больше пространства, чем может дать одна женщина. Марк — прекрасный муж и отец. Он обеспечивает вас, он любит тебя. А та, другая... это была просто необходимость. Я помогала ему, чтобы ты не волновалась по пустякам. Я отвечала на его звонки, когда он был «занят», я подтверждала его легенды. Я делала это ради твоего спокойствия, доченька. Чтобы твоя сказка не разрушилась.
Анна смотрела на женщину, которая её вырастила, и не узнавала её. Самый близкий человек, её опора и советчица, была архитектором её персонального ада.
Анна медленно опустилась на стул, стоявшей напротив матери. Мир за окном продолжал жить: шумели машины, кто-то смеялся на детской площадке, а здесь, в четырех стенах, совершалось тихое убийство ее души.
— Ты помогала ему? — голос Анны был едва слышен. — Мама, ты понимаешь, что ты сейчас сказала? Ты пять лет смотрела мне в глаза, пила со мной чай, гладила меня по голове, когда я переживала, что Марк «устает на работе», и знала всё?
Вера Николаевна сложила руки на коленях. В её позе было нечто пугающе величественное, как у королевы, которая приняла трудное, но, по её мнению, единственно верное решение ради блага подданных.
— Послушай меня внимательно, Анна, — тон матери стал твердым, поучающим. — Жизнь — это не голливудский фильм. Это сложная конструкция. Марк — выдающийся человек. Он дает тебе статус, деньги, безопасность. Твои дети учатся в лучших школах, ты не знаешь, что такое долги или нехватка внимания. Если мужчине его уровня иногда нужно… выпустить пар на стороне, мудрая женщина закрывает на это глаза. А мудрая теща помогает сохранить фасад.
— Выпустить пар? Мама, у него там дочь! — Анна сорвалась на крик. — У него вторая семья! Это не «пар», это предательство! И ты… ты была его сообщницей?
— Я была твоим ангелом-хранителем! — Вера Николаевна тоже повысила голос, и в её глазах вспыхнул фанатичный блеск. — Ты всегда была слишком эмоциональной, Анечка. Слишком хрупкой. Если бы я не подтвердила тогда, три года назад, что Марк был со мной на даче, когда он якобы помогал мне с ремонтом, ты бы устроила скандал. Развелась бы. И что бы у тебя осталось? Разбитая жизнь и алименты? Я сохранила твою семью!
Анна вспомнила тот эпизод. Она тогда действительно что-то заподозрила — Марк не отвечал на звонки весь вечер. Она позвонила матери, и та спокойным, умиротворяющим голосом сказала: «Да, дорогая, Марк здесь, он в подвале, телефон не ловит. Помогает мне со старым насосом».
— Сколько раз это было? — спросила Анна, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
— Достаточно, чтобы ты чувствовала себя любимой, — отрезала мать. — И не смей меня винить. Я видела, как разрушился брак твоей тети Оли, когда она узнала о мимолетной интрижке дяди Саши. Она осталась ни с чем. Я не хотела такой судьбы для своей дочери. Марк советовался со мной. Он… он даже спрашивал моего разрешения, прежде чем купить той женщине квартиру.
Анна почувствовала, как комната поплыла перед глазами.
— Он спрашивал твоего разрешения? — прошептала она. — И ты дала его? На деньги, которые по праву принадлежат нашей семье?
— Это были его бонусы, Анна. Не будь мелочной. Он обеспечил Елену и Майю так, чтобы они никогда не пересекались с твоей жизнью. Это была идеальная схема, пока ты не всунула свой нос в Катин телефон. Кстати, Катя… я всегда знала, что она тебе не подруга. Завистливая девчонка, которая спит и видит, как твоя идеальная картинка лопнет.
Анна закрыла лицо руками. Боль была такой острой, что казалось физической. Ей хотелось содрать с себя кожу, лишь бы не чувствовать этого омерзения. Её муж и её мать создали тайный союз, заговор за её спиной, превратив её жизнь в тщательно срежиссированный спектакль. Она была единственной зрительницей, которая верила в искренность актеров, в то время как за кулисами они смеялись над её наивностью.
— Уходи, — сказала Анна сквозь пальцы.
— Аня, не глупи. Вечером юбилей. Марк заказал кольцо с бриллиантом, я сама его выбирала в ювелирном на прошлой неделе. Умойся, приведи себя в порядок…
— УХОДИ! — закричала Анна, вскакивая со стула. — Уходи из моего дома, из моей жизни! И забери с собой свои ключи!
Вера Николаевна встала, оскорбленно поджав губы.
— Ты еще приползешь ко мне, когда поймешь, что мир без Марка — это холодное и неуютное место. Ты не выживешь одна, ты привыкла к роскоши. А гордость… гордость на хлеб не намажешь.
Когда дверь за матерью захлопнулась, Анна упала на ковер среди осколков фоторамки. Она плакала долго, навзрыд, как раненый зверь. Она оплакивала не только мужа, но и образ матери, который рассыпался в прах.
Спустя час она поднялась. Глаза опухли, в груди была выжженная пустыня. Она подошла к зеркалу в прихожей. На неё смотрела женщина, которую она не знала.
«Я не выживу одна?» — пронеслось в голове.
Анна была архитектором по образованию. Десять лет назад она была одной из лучших на курсе, но Марк убедил её, что «домашний очаг важнее карьеры». Он хотел, чтобы она была его украшением, его тылом. Теперь она понимала, почему — так ей было легче манипулировать.
Она достала телефон и набрала номер.
— Катя? Это я. Извини, что убежала. Мне нужна твоя помощь. Ты говорила, что у тебя есть знакомый частный детектив?
— Да, Ань. Ты в порядке?
— Нет. Но я буду. Мне нужно всё. Все счета, все переводы, все записи. Я хочу знать каждую копейку, которую моя мать и мой муж потратили на ту семью. И еще… мне нужно знать, где именно находится этот загородный дом.
— Ты хочешь поехать туда? — голос Кати дрогнул.
— Нет, — Анна посмотрела на свое отражение, и в её глазах зажегся холодный, расчетливый огонь. — Я хочу, чтобы они узнали, что такое настоящий архитектурный проект. Проект их собственного краха.
Вечер приближался. Через два часа должен был вернуться Марк с букетом её любимых пионов и коробкой из ювелирного. Он будет улыбаться, будет обнимать её, а его одежда, возможно, будет пахнуть духами той другой женщины или детской присыпкой Майи.
Анна прошла в гардеробную. Она выбрала самое дорогое платье — угольно-черное, шелковое, которое Марк ненавидел за «излишнюю строгость». Она тщательно нанесла макияж, скрывая следы слез. Красная помада легла идеально.
Она не будет плакать. Она не будет устраивать сцену с битьем посуды. Это слишком просто. Она позволит ему сыграть этот вечер. Она примет подарок. Она выслушает тост.
Но когда Марк поднимет бокал за «десять лет идеального счастья», он еще не будет знать, что Анна уже перевела все доступные ей средства с их общего счета на новый, личный счет, о котором ему не скажет ни одна «заботливая теща». И что в его сейфе в кабинете больше нет оригиналов документов на их загородную недвижимость.
Раздался звук поворачивающегося ключа в замке.
— Аня, любимая, я дома! — раздался бодрый голос Марка из прихожей.
Анна глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла навстречу своей гибели — или своему новому рождению.
— Здравствуй, дорогой, — улыбнулась она, глядя прямо в его лживые, сияющие глаза. — С праздником нас. Ты даже не представляешь, какой сюрприз я для тебя приготовила.
Вечер юбилея напоминал замедленную съемку из триллера. Марк стоял в прихожей, его лицо светилось тем самым «фирменным» обоянием, которое когда-то покорило Анну. В руках — огромная охапка пионов, чей аромат мгновенно заполнил пространство, смешиваясь с запахом его дорогого парфюма.
— С десятилетием, Аня! — он шагнул к ней, пытаясь обнять, но она грациозно уклонилась, делая вид, что забирает букет. — Ты выглядишь… невероятно. Но почему в черном?
— Черный — это классика, дорогой. И очень практично для торжественного финала, — Анна улыбнулась, и эта улыбка не затронула её глаз.
За ужином в ресторане всё шло по сценарию. Марк говорил о любви, о том, как им повезло найти друг друга, о планах на будущее. Анна слушала его, и внутри неё росло ледяное спокойствие. Каждое его слово теперь воспринималось как фальшивая нота в дешевой постановке. Она смотрела на его руки — те самые руки, которые качали чужого ребенка, и чувствовала только брезгливость.
— Кстати, — Марк достал бархатную коробочку. Внутри сверкало кольцо с редким желтым бриллиантом. — Мама помогла выбрать. Она сказала, что это именно твой стиль.
— Мама всегда знает, что мне нужно, — Анна взяла кольцо, повертела его в пальцах и положила на скатерть, не надевая. — Знаешь, Марк, я сегодня много общалась с ней. Мы обсуждали… семейные ценности.
Марк на секунду замер, его вилка едва заметно звякнула о тарелку.
— О чем именно?
— О доверии. О том, как важно иметь близких людей, которые прикроют тебя в любой ситуации. Знаешь, я только сегодня поняла, как сильно она тебя ценит. Даже больше, чем меня.
— Аня, ты сегодня какая-то странная, — Марк попытался взять её за руку, но она отстранилась, открывая сумочку.
— Я просто под впечатлением от одного фотоальбома, который мне прислали. Хочешь взглянуть?
Она выложила на стол несколько распечатанных снимков. Тех самых, из загородного дома. На одном из них Марк смеялся, подбрасывая Майю в воздух. На другом — Елена нежно поправляла ему воротник куртки.
Воздух в ресторане будто выкачали насосом. Марк побледнел. Его лицо, еще минуту назад полное триумфа, осунулось и посерело. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Это… это не то, что ты думаешь, — банальность этой фразы заставила Анну почти рассмеяться.
— Не то? То есть это не ты? И это не твой ребенок? И не моя мать помогала тебе скрывать это пять лет?
Марк быстро оглянулся, проверяя, не слушают ли их за соседними столиками.
— Аня, давай дома. Пожалуйста. Здесь люди.
— О, нет. Мы никуда не поедем. Потому что «дома» у тебя больше нет. Замки сменены, твои чемоданы уже вывезены на склад, код от которого я пришлю тебе сообщением. Если, конечно, Вера Николаевна не пустит тебя к себе. Хотя я сомневаюсь — она слишком любит комфорт, а ты теперь… не самый выгодный зять.
Глава 3: Пепел идеального мира
Марк попытался перехватить инициативу. Его взгляд стал жестким.
— Ты не можешь просто выставить меня. Квартира куплена в браке, счета…
— Счета пусты, Марк, — перебила она его ледяным тоном. — Ты ведь сам дал мне генеральную доверенность в прошлом году, помнишь? Перед тем, как лечь на ту «плановую операцию», которая на самом деле была отпуском с Еленой в Сочи. Я перевела всё на счета детей, которыми распоряжаюсь только я. А твои махинации с налогами в фирме? Те самые, о которых твоя «преданная теща» случайно проговорилась в пылу нашего сегодняшнего спора, пытаясь доказать, какой ты «добытчик»? Детектив уже изучает эти бумаги.
Марк смотрел на неё с ужасом. Он не узнавал свою «хрупкую Анечку». Перед ним сидел хищник, которого он сам же и вырастил своей ложью.
— Ты уничтожаешь всё, что у нас было! — прошипел он. — Из-за маленькой слабости?
— Маленькая слабость — это купить лишнее пирожное, Марк. Вторая семья и предательство матери — это тотальное уничтожение моей реальности.
Анна встала. Кольцо осталось лежать на столе рядом с фотографиями его двойной жизни.
— Вечер оплачен. Приятного аппетита.
Она вышла из ресторана, чувствуя, как ночной воздух наполняет легкие. Но это была лишь половина дела. Настоящая боль сидела глубже. Предательство матери жгло сильнее, чем измена мужа.
На следующее утро Анна сидела в своем старом офисе, который она не посещала годами. Маленькая студия дизайна, которую она когда-то основала и оставила на попечение партнера. Внутри всё было чужим, но стены дышали её прошлым.
В дверь постучали. Это была Вера Николаевна. Она выглядела постаревшей на десять лет, но в глазах всё еще читалась готовность к борьбе.
— Ты довольна? — мать прошла в кабинет без приглашения. — Марк звонил мне в истерике. Ты его разорила. Ты понимаешь, что ты делаешь с внуками? Ты лишаешь их отца!
— Нет, мама. Это ты и он лишили их нормальной семьи. Вы построили её на гнили.
— Я хотела как лучше! — Вера Николаевна ударила сумкой по столу. — Твой отец… он тоже гулял. Я знала об этом всю жизнь. Но я терпела! Я сохранила лицо! Я научила его уважать наш дом! Я думала, что помогаю тебе обрести ту же стабильность!
Анна замерла. Откровение матери ударило под дых.
— Так вот в чем дело. Ты просто спроецировала свою несчастную, фальшивую жизнь на мою. Ты решила, что если ты жила в помойке, то и я должна?
— Это не помойка, это реальность! — кричала мать. — Мы с Марком были партнерами. Он помогал мне с моими долгами, которые остались после смерти твоего отца, а я помогала ему с тобой. Это был честный обмен!
Анна почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось.
— Ты продала меня, мама. Ты торговала моим спокойствием за свои долги.
— Ты неблагодарная дрянь! — Вера Николаевна замахнулась, но Анна перехватила её руку.
— Уходи, — прошептала Анна. — Больше никогда не приближайся ко мне и моим детям. Ты для меня мертва. Даже Марк кажется мне менее виноватым, чем ты. Он просто чужой мужчина, который оказался подлецом. А ты… ты была моей матерью.
Когда мать ушла, Анна долго смотрела в окно. Ей казалось, что она стоит на руинах после землетрясения. Но сквозь пыль и дым она видела дорогу.
В её сумке завибрировал телефон. Сообщение от Кати:
«Ань, детектив нашел кое-что еще. Та женщина, Елена… Кажется, она тоже не знала о твоем существовании. Марк сказал ей, что он вдовец».
Анна закрыла глаза. Круг лжи становился всё шире. Марк обманывал всех. Он создал мир, где каждая женщина была лишь деталью в его эгоистичном конструкторе.
— Ну что ж, — прошептала Анна, открывая ноутбук. — Пора познакомиться с Еленой.
Она знала, что это будет больно. Она знала, что мелодрама её жизни еще не окончена. Но теперь она сама писала сценарий. И в этом сценарии не было места для «участливых» подруг, предателей-мужей и матерей-кукловодов.
Вечером она поехала по адресу, который дал детектив. Маленький уютный дом, свет в окнах, на крыльце — детские игрушки. Анна вышла из машины. Её сердце колотилось, как сумасшедшее.
Она нажала на звонок. Дверь открыла Елена. Она была именно такой, как на фото — мягкой, с усталыми глазами и доброй улыбкой.
— Да? Вы к кому? — спросила Елена.
Анна посмотрела на неё, и вся ярость, которую она копила для «соперницы», вдруг растаяла. Перед ней стояла еще одна жертва того же самого архитектора лжи.
— Здравствуйте, Елена. Меня зовут Анна. И я… я жена Марка. Того самого, который, как вы думаете, потерял жену десять лет назад.
Лицо Елены стало белым, как мел. Из глубины дома послышался детский голос:
— Мама, это папа пришел?
Анна и Елена посмотрели друг другу в глаза. В этот момент между ними возникла странная, болезненная связь. Связь двух женщин, чей мир только что рухнул окончательно.
