Дождь барабанил по стеклу кухни, когда Марина разливала чай. В воздухе висел запах песочного печенья и необратимых перемен. Напротив нее, в кресле, которое Марина всегда считала «своим», сидела Алина — родная сестра ее мужа Олега. У Алины был заплаканный вид, слегка размазанная тушь и огромный кожаный чемодан, который занял добрую половину прихожей.
— Мариночка, ты же понимаешь, мне просто некуда идти, — всхлипнула Алина, прижимая к груди фарфоровую чашку. — Этот подлец выставил меня прямо в халате. Сказал, что его мама против нашего брака. Третий муж за пять лет, и снова — предательство!
Олег, стоявший у окна, подошел к сестре и неловко приобнял ее за плечи. Его взгляд, полный вины и мольбы, был устремлен на жену.
— Марин, это же всего на неделю. Пока она найдет жилье. Мы же не можем бросить ее на улице? Она же родная кровь.
Марина вздохнула. В их уютной двухкомнатной квартире «лишнего» места не было. Точнее, оно было — комната семилетнего Артема.
— Но где она будет спать, Олег? У нас только детская и наша спальня.
— Ой, да я на коврике могу! — театрально воскликнула Алина. — Хотя... Артемка же маленький, он может и с вами в спальне на раскладушке потесниться неделю, правда? А я в его комнате... мне так нужен покой, чтобы собрать мысли в кучу.
Так начался первый день. «Одна неделя» превратилась в месяц незаметно, как вязкий туман. Чемодан Алины не просто остался в прихожей — его содержимое постепенно расползлось по всей квартире. Ее кружевные лифчики сушились на сушилке в гостиной, ее тяжелые духи с ароматом удушливой лилии вытеснили запах домашней выпечки, а ее манера общения стала меняться от «бедной родственницы» до «хозяйки положения».
— Марин, я тут переставила банки со специями, — заявила Алина на вторую неделю, когда Марина вернулась с работы уставшая. — Ты их так нелогично держишь. И вообще, Олег сказал, что он любит более соленый суп. Я подправила твой борщ, не благодари.
Марина открыла кастрюлю. Суп был безнадежно пересолен и густо засыпан укропом, который Олег терпеть не мог. Но когда муж пришел домой, Алина с улыбкой подала ему тарелку:
— Олежек, попробуй, я весь день у плиты стояла, хотела тебя порадовать. Мариночка сегодня так поздно пришла, совсем о тебе не думает, бедная, всё карьера да отчеты...
Олег ел, давился, но улыбался сестре. А Марина впервые почувствовала, как внутри закипает холодная, колючая ярость. Она посмотрела на сына, который теперь спал на неудобной тахте в углу их спальни, лишенный своего личного пространства, своих игрушек и тишины. Артем стал капризным, а Алина лишь подливала масла в огонь:
— Ребенка ты, Марин, избаловала. Ему нужна дисциплина. Вот я со своим вторым мужем...
— Алина, — прервала ее Марина, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Когда ты планируешь смотреть варианты квартир? Прошел уже месяц.
Алина тут же приложила руку к сердцу, и ее глаза наполнились слезами.
— Ты меня выгоняешь? Олег, слышишь? Я здесь лишняя, я знала! Пойду на вокзал, замерзну там под забором...
— Марин, ну зачем ты так? — набросился Олег на жену, когда Алина с рыданиями убежала в комнату племянника и заперлась там. — У человека драма. Потерпи. Она же сестра. Она здесь жить вечно не будет.
Если бы Марина знала тогда, что «не вечно» в понимании Олега растянется на год, она бы сменила замки еще в тот вечер. Но она любила мужа и верила, что семейные узы — это святое. Она не знала, что Алина — профессиональный паразит, который питается чужим терпением и чужим комфортом.
К концу второго месяца Алина окончательно обосновалась в комнате Артема. Она привезла от подруги телевизор, развесила на стенах свои фотографии и начала диктовать Марине, какой порошок покупать и во сколько выключать свет в коридоре.
— Ты слишком много тратишь на косметику, — поучала она Марину, копаясь в ее косметичке. — Лучше бы Олегу на новый костюм отложила. Он у тебя такой представительный мужчина, ему нужно соответствовать. А ты... ну, ты же дома сидишь, тебе и туши за сто рублей хватит.
Марина смотрела на свои руки, сжатые в кулаки. Она не «сидела дома». Она работала ведущим аналитиком, и именно на ее зарплату они купили эту квартиру в ипотеку, которую она же и выплачивала. Олег получал меньше, но Марина никогда не попрекала его этим. До появления Алины.
Золовка стала трещиной в их фундаменте. Она умело манипулировала чувством вины Олега, напоминая ему, как она «помогала ему в детстве» (хотя на самом деле она лишь заставляла его делать за нее уроки). Она создавала хаос и называла его «уютом».
Но самое страшное началось, когда Алина начала примерять на себя не только роль хозяйки кухни, но и роль хозяйки жизни Марины.
К третьему месяцу пребывания Алины в доме Марина начала ловить себя на мысли, что ей не хочется открывать входную дверь после работы. Дом перестал быть крепостью; он превратился в минное поле. Каждый шаг, каждый купленный продукт, каждый разговор с мужем подвергался тщательному анализу и критике со стороны «гостьи».
Алина освоилась окончательно. Теперь она не просто жила в комнате Артема — она превратила её в будуар средних лет с запахом дешевых палочек-благовоний и разбросанными везде женскими журналами. Сын Марины, маленький Артем, фактически стал беженцем в собственной квартире. Он ютился на раскладушке в спальне родителей, его любимый конструктор Lego был упакован в коробки и задвинут под шкаф, потому что Алина «постоянно наступала на эти ужасные детали своими чувствительными стопами».
— Марин, ну что ты опять купила? — Алина без зазрения совести заглядывала в пакеты, которые Марина едва успела донести до кухни. — Семга? Вырезка? Ты знаешь, сколько сейчас стоят коммунальные услуги? Олег жаловался, что в этом месяце бюджет трещит по швам. Нужно быть экономнее. Я вот сегодня приготовила минтай под маринадом. Очень бюджетно и полезно.
Марина поставила пакеты на стол и медленно сосчитала до десяти.
— Алина, Олег не мог жаловаться на бюджет, потому что бюджет веду я. И ипотеку плачу я. Семга куплена на мои деньги, и Артему нужны омега-кислоты.
— Ой, какие мы гордые! — Алина поджала губы, и в её глазах мелькнул недобрый огонек. — «Мои деньги», «моя ипотека»... Семья — это когда всё общее, дорогая. А ты всё делишь. Неудивительно, что у вас с Олегом в последнее время... — она многозначительно замолчала, помешивая ложкой в своей чашке.
— Что «у нас с Олегом»? — Марина замерла.
— Ну, он заходит ко мне вечером поплакаться, — театрально вздохнула золовка. — Говорит, что ты стала холодной, как айсберг. Постоянно злая, вечно чем-то недовольна. Мужчине нужно тепло, понимание. А ты только чеки считаешь. Вот я, когда была замужем за вторым мужем, всегда его с улыбкой встречала, даже если он приходил подшофе...
Это была любимая тактика Алины: вбивать клин. Она мастерски сеяла семена сомнения. Вечером, когда Олег возвращался домой, она тут же перехватывала его в прихожей:
— Олежек, бедненький, устал? Иди скорее, я тебе рубашку погладила, Марина-то занята была, всё в компьютере что-то печатала. Иди, я тебе чайку особенного заварила, с мятой, чтобы нервы успокоить.
Олег, одурманенный этой навязчивой заботой, расслаблялся. Ему казалось, что сестра просто «помогает по хозяйству», пока жена строит карьеру. Он не видел, или не хотел видеть, как Марина тащит на себе быт, работу и воспитание сына в невыносимых условиях.
— Марин, ну почему ты с ней так резка? — шептал Олег ночью, когда они наконец оставались одни (если не считать сопящего на раскладушке сына). — Она старается. Она сегодня окна помыла.
— Она помыла их моей дорогой сывороткой для лица, Олег! — со слезами на глазах прошипела Марина. — Она перепутала флаконы и вылила на стекла средство за пять тысяч рублей! И она не «помогает», она выживает меня из собственной кухни. Ты видел, что она сделала с моими цветами? Она их выбросила, потому что они якобы «крадут кислород по ночам»!
— Она просто заботится о нашем здоровье, — Олег отвернулся к стене. — У нее тонкая душевная организация. Ей не везло в жизни, пойми. Один муж — игрок, второй — тиран, третий — маменькин сынок. Она ищет здесь приют. Давай просто подождем. Скоро она найдет работу...
Но Алина не искала работу. Её «поиски» заключались в просмотре сайтов знакомств и бесконечных созвонах с подругами, во время которых она во всеуслышание обсуждала «недостатки» Марины.
— Да, представляешь, Людочка, — громко говорила она по телефону, расположившись в гостиной, когда Марина пыталась сосредоточиться на рабочем отчете. — Хозяйка из нее никакая. Пыль на плинтусах — с палец толщиной. А характер? Змеиный. Бедный мой брат, как он её терпит... Только из-за ребенка, наверное, и не уходит.
Марина вышла из комнаты, её трясло.
— Алина, если тебе здесь так плохо, почему ты до сих пор не съехала? Прошло уже полгода. Ты обещала неделю.
Алина медленно отложила телефон и посмотрела на невестку взглядом, в котором не было ни капли прежней «бедняжки». Это был взгляд захватчика.
— А куда мне идти, дорогая? В никуда? Это дом моего брата. Он здесь прописан, и я, как его ближайшая родственница, имею право здесь находиться по закону гостеприимства. Если тебе что-то не нравится — дверь там.
В этот момент Марина поняла: вежливость и взывание к совести не сработают. Алина не уйдет сама. Она как грибок-паразит: она будет расти, пока не заполнит собой всё пространство, вытеснив законную хозяйку.
Ситуация накалилась до предела, когда Алина начала вмешиваться в воспитание Артема. Однажды Марина вернулась домой и обнаружила сына плачущим в углу.
— Что случилось? — бросилась она к нему.
— Тетя Алина сказала, что мои рисунки — это мазня, — всхлипнул мальчик. — И что если я буду плакать, она отдаст мои машинки в детский дом, потому что я «веду себя как девчонка».
Марина влетела в комнату, где Алина преспокойно примеряла перед зеркалом новую блузку Марины, которую та купила для важной презентации.
— Сними. Это. Сейчас. Же. — голос Марины был тихим, но в нем слышался металл.
— Ой, — Алина даже не вздрогнула. — Я просто хотела посмотреть, подойдет ли мне этот цвет. У нас же один размер. Тебе жалко, что ли? И кстати, убери своего сопляка из коридора, он мне мешает сосредоточиться на медитации.
— Вон из моей квартиры, — сказала Марина.
— Что? — Алина усмехнулась. — Ты не посмеешь. Олег тебя по головке не погладит за такое.
В тот вечер случился грандиозный скандал. Олег, придя домой, застал обеих женщин в состоянии холодной войны. Но Алина успела первой: она забилась в угол, закрыв лицо руками, и начала причитать, что Марина на нее набросилась с кулаками.
— Олег, она меня ударила! Она кричала, что я никчемная приживалка! Она хочет, чтобы я умерла на улице!
— Марин, это правда? — Олег посмотрел на жену с ужасом и разочарованием.
— Ты веришь ей, а не мне? — спросила Марина, чувствуя, как сердце разбивается на мелкие осколки. — Посмотри на Артема. Посмотри на то, во что превратился наш дом. Ты действительно выбираешь её?
Олег молчал. Он стоял между двумя женщинами, и его нерешительность была для Марины хуже самого резкого слова.
— Она моя сестра, — наконец выдавил он. — Потерпи. Она скоро найдет жилье. Я обещаю.
Это «скоро» длилось еще четыре месяца. Алина обнаглела окончательно. Она перестала скрывать, что пользуется вещами Марины. Она съедала деликатесы, отложенные на праздник, и заявляла: «Ой, я думала, это для всех». Она открыто обсуждала с Олегом, что Марине пора бы сменить работу на что-то менее стрессовое, «чтобы она не срывалась на близких».
Но точка невозврата была пройдена в тот день, когда Марина, вернувшись раньше с работы из-за отмененной встречи, застала Алину в своей спальне. Та не просто была там — она сидела перед туалетным столиком Марины, открыв шкатулку с украшениями, которую Марина никогда не трогала. Это были семейные реликвии: жемчужное ожерелье от бабушки и золотые сережки с изумрудами — подарок покойного отца на свадьбу.
Алина крутилась перед зеркалом, застегивая ожерелье на своей шее. На её лице было выражение абсолютного торжества. Она прикладывала серьги к ушам и улыбалась своему отражению — хищно и жадно.
Марина стояла в дверном проеме, и в этот момент в её душе что-то окончательно перегорело. Больше не было жалости. Не было страха за брак. Осталось только одно кристально чистое понимание: либо уйдет эта женщина, либо из этой жизни исчезнет сама Марина.
— Тебе очень идет, Алина, — спокойно произнесла Марина.
Золовка вздрогнула и выронила сережку.
— Ой... Марин... я просто... я хотела почистить их! Да, почистить, они совсем потускнели...
— Не утруждайся, — Марина улыбнулась, и эта улыбка была холоднее айсберга, о котором когда-то говорила Алина. — Я сама всё почищу. И приведу в порядок. Всё. До единого сантиметра.
Марина развернулась и вышла из спальни. Она уже знала, что сделает. План созрел мгновенно. Она дождется завтрашнего дня. Завтра Олег уезжает на объект в пригород на весь день, а Алина записалась на бесплатный мастер-класс по макияжу — разумеется, чтобы «найти себя».
Утро следующего дня началось для Марины с удивительного спокойствия. Это было спокойствие человека, который принял решение, не подлежащее обжалованию. Она методично приготовила завтрак, слушая, как Алина в ванной громко рассуждает о том, что Марине пора бы обновить шторы в гостиной, потому что «этот цвет навевает на Олега тоску».
— Кстати, Мариночка, — Алина выплыла из ванной в махровом халате Марины, который та купила себе на день рождения. — Я сегодня задержусь. Иду на мастер-класс, а потом мы с девочками посидим в кафе. Ой, а выдели мне пару тысяч? А то у меня на карте совсем пусто, а Олег сказал, что ты выдаешь деньги на хозяйство.
Марина, не глядя на нее, достала купюры из кошелька и положила на стол. Это была плата за тишину. Цена того, чтобы Алина гарантированно исчезла из квартиры на ближайшие несколько часов.
— Возьми, Алина. И ни в чем себе не отказывай. Проведи этот день так, чтобы он запомнился.
— Какая ты сегодня милая! — удивилась золовка, жадно хватая деньги. — Можешь же, когда хочешь.
Когда дверь за Олегом и Алиной захлопнулась, Марина не стала плакать. Она вызвала такси для Артема, которого на выходные согласилась забрать ее мама. Как только сын уехал, Марина набрала номер, который сохранила в телефоне еще вчера.
— Служба вскрытия и замены замков? Добрый день. Мне нужно сменить два замка на входной двери. Срочно. Документы на собственность у меня на руках.
Через сорок минут на пороге стоял мастер в рабочем комбинезоне. Пока он возился с механизмами, Марина зашла в комнату сына — «резиденцию» Алины. В нос ударил запах её приторных духов. Марина взяла огромные мусорные мешки и чемоданы, которые когда-то привезла золовка.
Она не швыряла вещи. Она действовала с хирургической точностью. В первый чемодан полетели платья, во второй — косметика и те самые журналы. Марина аккуратно сложила даже ту блузку, которую Алина без спроса надевала вчера. В отдельные мешки отправились обувь, фен и телевизор, который Алина притащила от подруги.
Марина работала быстро и сосредоточенно. С каждым убранным предметом в квартире становилось легче дышать. Словно она вычищала застарелую плесень, которая медленно пожирала её жизнь. Она заглянула под кровать — там валялись пустые упаковки от пирожных, которые Алина ела втайне, пока вся семья была на «диете экономии».
— Готово, хозяйка, — мастер постучал в косяк. — Вот пять комплектов новых ключей. Старыми теперь даже провернуть не получится. Проверите?
Марина несколько раз повернула ключ. Щелчок был четким, финальным, как звук затвора. Она расплатилась с мастером и начала выставлять вещи на лестничную клетку.
Чемоданы, сумки, мешки с обувью и телевизор выстроились в ровную шеренгу вдоль стены коридора. Сверху на один из чемоданов Марина положила записку, написанную крупным, размашистым почерком: «Твое время вышло. Твои вещи здесь. В моей квартире ты больше не живешь. Никогда».
Она вернулась в квартиру и закрылась на все обороты. Первым делом Марина открыла все окна настежь. Сквозняк ворвался в комнаты, выметая запах лилий и застоявшегося духа чужого присутствия. Она сорвала с постели в детской постельное белье Алины и не задумываясь отправила его в мусоропровод.
Потом она принялась за кухню. Специи вернулись на свои места. Банка с «бюджетным» минтаем отправилась в помойку. Марина достала из холодильника бутылку дорогого вина, которую берегла для особого случая. Кажется, этот случай наступил.
Часы тикали. Марина сидела в кресле в гостиной, глядя на экран телефона. Она знала, что скоро начнется шторм. Сначала позвонит Алина, потом придет Олег.
В 18:30 телефон взорвался звонком. Алина. Марина сбросила вызов. Снова звонок. Снова сброс. Затем посыпались сообщения в мессенджерах:
«Марина, что это значит?! Почему я не могу открыть дверь?!»
«Ты с ума сошла?! Мои вещи на лестнице! Соседи смотрят!»
«Я звоню Олегу! Тебе конец, стерва!»
Марина не отвечала. Она ждала главного игрока. Через двадцать минут послышался звук ключа в замке. Скрежет металла о металл. Олег пытался вставить ключ, но тот не входил. Он нажал на звонок — сначала коротко, потом длинно, требовательно.
Марина подошла к двери, но не открыла её.
— Олег? — громко спросила она.
— Марин, что происходит? — голос мужа был растерянным и злым. — Почему ключ не подходит? И почему вещи Алины на лестнице? Она стоит тут в истерике, люди выходят из квартир! Открой немедленно!
— Я не открою, пока она здесь, — спокойно ответила Марина через дверь. — Её вещи упакованы. Все до единой заколки. Я вызвала ей такси. Адрес гостиницы, которую я оплатила на три дня, у неё в сообщениях. Это мой последний подарок твоей сестре.
— Ты с ума сошла! — заорал Олег, и Марина услышала на заднем плане визг Алины: «Олежек, она меня уничтожить хочет! Видишь, какая она сумасшедшая?!»
— Открой дверь, Марина! Мы поговорим как взрослые люди! — Олег затарабанил кулаком.
— Мы говорили целый год, Олег. Я просила, я плакала, я объясняла. Ты не слышал. Ты позволил ей выгнать нашего сына из его комнаты. Ты позволил ей унижать меня в моем собственном доме. Ты выбрал её комфорт вместо нашей семьи. Теперь мой черед выбирать.
— Она моя сестра! Куда она пойдет?!
— Куда угодно, Олег. К бывшему мужу, к подругам, в гостиницу. Она взрослая женщина, которая за год не удосужилась найти работу, потому что ты создал ей тепличные условия за мой счет. Больше этого не будет.
— Если ты не откроешь, я... я... — Олег замолчал, подбирая слова.
— Что ты, Олег? Вызовешь полицию? Вызывай. Я собственница квартиры. У Алины здесь нет ни доли, ни прописки. А если ты решишь остаться с ней на той стороне двери — это твой выбор. Я соберу и твои вещи тоже. Даю тебе пять минут, чтобы проводить её до такси и вернуться одному. Без неё. Или не возвращаться вовсе.
За дверью воцарилась тишина, прерываемая лишь всхлипами Алины, которые теперь звучали не жалко, а яростно.
— Ты за это заплатишь! — крикнула золовка. — Олег, не иди у нее на поводу! Пойдем, поживем у знакомых, пусть она посидит одна в своих стенах, посмотрим, как она запоет без мужа!
Марина прислонилась лбом к прохладной поверхности двери. Сердце колотилось где-то в горле. Это был момент истины. Она знала, что если Олег сейчас уйдет вслед за сестрой — их браку конец. Но она также знала, что жить так, как раньше, она больше не сможет ни секунды.
Послышались шаги. Кто-то спускался по лестнице. Потом хлопок двери лифта. А потом — тишина. Долгая, тяжелая тишина, длившаяся вечность.
Марина сидела на полу в прихожей и ждала. Прошло десять минут. Пятнадцать. Она уже была готова встать и начать собирать чемодан Олега, когда в дверь снова постучали. Тихо. Совсем по-другому.
— Марин... она уехала.
Марина медленно повернула замок. Щелчок прозвучал в пустой прихожей подобно выстрелу, завершающему затяжную войну. Она открыла дверь. Олег стоял на пороге один. Его вид был жалким: плечи опущены, волосы растрепаны, в глазах — смесь шока, обиды и странного, неосознанного облегчения.
На лестничной клетке было пусто. Только одна забытая пилочка для ногтей валялась у плинтуса — последний артефакт присутствия Алины.
Олег зашел в квартиру, и Марина тут же заперла дверь на все обороты. Он прошел на кухню и сел на стул, тяжело опершись локтями о стол. Марина молча поставила перед ним стакан воды.
— Ты действительно это сделала, — глухо произнес он. — Выставила ее как бродячую кошку. Она кричала на всю улицу, Марин. Она сказала, что проклинает нас.
— Она проклинала нас каждый день, Олег, — Марина села напротив, сохраняя пугающее спокойствие. — С того самого момента, как перешагнула этот порог. Просто она делала это шепотом, ядом, капля за каплей.
— Она — моя сестра, — упрямо повторил он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— А я — твоя жена. А Артем — твой сын. Где была твоя верность нам, когда она доводила ребенка до слез? Когда она копалась в моем белье? Когда она внушала тебе, что я плохая хозяйка и плохой человек? Ты ведь верил ей, Олег. Ты начал смотреть на меня её глазами.
Олег молчал. Он смотрел на свои руки, и тишина в квартире, которая раньше казалась гнетущей из-за присутствия Алины, теперь стала прозрачной и чистой. Впервые за год они были вдвоем в своем доме.
— Я хотел как лучше, — прошептал он. — Я думал, если я буду добрым, она отогреется, найдет работу, всё наладится...
— Ты не был добрым, Олег. Ты был удобным. За мой счет.
Марина встала, подошла к шкафу в прихожей и достала небольшую коробку, которую нашла под кроватью в комнате сына, когда выгребала вещи Алины. Она бросила её на стол перед мужем.
— Посмотри. Это выпало из её сумки, когда я упаковывала вещи.
Олег открыл коробку. Внутри лежали ломбардные квитанции. Много квитанций. Он начал просматривать их, и его лицо бледнело с каждой секундой.
— Золотая цепь... Кольцо с бирюзой... — читал он вслух. — Подожди, это же мамины вещи! Она говорила, что потеряла их при переезде от второго мужа!
— Листай дальше, — велела Марина.
На дне лежала квитанция на фамильные сережки Марины — те самые, с изумрудами. Дата стояла вчерашняя. Та самая «чистка», о которой говорила Алина. Она не просто примеряла их — она уже знала, куда их отнесет.
Олег закрыл лицо руками. Раздался странный звук — то ли всхлип, то ли стон.
— Боже... я такой дурак. Она просила у меня деньги на «лекарства для сердца», на «курсы переподготовки». Я отдавал ей часть своей зарплаты втайне от тебя. Думал, помогаю ей встать на ноги. А она...
— Она профессиональная жертва, Олег, — мягко сказала Марина, подходя к нему и кладя руку на его плечо. — Она живет тем, что разрушает чужую стабильность, потому что своей у нее нет и не будет. Она не «бедняжка», которой не везет. Она человек, который делает несчастными всех, кто к ней приближается.
Олег порывисто притянул жену к себе, уткнувшись лбом в ее живот.
— Прости меня. Прости, что не защитил. Я чуть не потерял вас. Когда я увидел её там, на лестнице... она вдруг стала такой чужой. Она кричала такие гадости о тебе, о Тёме... Она сказала, что надеется, что ты меня бросишь, и тогда я наконец-то смогу полностью содержать её. В этот момент у меня словно пелена с глаз упала.
Вечер прошел в странном, исцеляющем труде. Они вместе вошли в комнату Артема. Марина ожидала, что Олег начнет спорить, но он сам первым сорвал со стен безвкусные плакаты Алины. Они двигали мебель, возвращая кровать сына на прежнее место. Олег лично вымыл полы с хлоркой, словно пытаясь вытравить саму память о сестре.
Когда комната снова стала похожа на детскую, они вышли на балкон. Ночной город мерцал огнями.
— Завтра я заберу Тему от мамы, — сказала Марина. — И мы поедем в ломбард. Постараемся выкупить всё, что сможем.
— Я возьму подработку, — твердо ответил Олег. — Отработаю всё до копейки. И... я заблокировал её номер. И маме позвонил, предупредил, чтобы она не давала ей денег и не пускала на порог.
— Это будет трудно, Олег. Она не оставит нас в покое просто так. Будут звонки от «сочувствующих», будут жалобы родственникам.
— Пусть, — он обнял её за талию, прижимая к себе. — Теперь я знаю, где мой дом. И кто его сердце.
Через неделю жизнь начала входить в привычную колею. Артем, вернувшись домой и обнаружив свою комнату в прежнем виде, долго прыгал от радости, а потом деловито спросил: «А тетя Алина больше не придет учить меня плакать?». Услышав твердое «нет», он успокоился и больше никогда о ней не вспоминал.
Марина сменила не только замки, но и атмосферу в доме. Теперь здесь пахло ванилью, свежезаваренным кофе и уверенностью. Иногда на телефон Олега приходили сообщения с незнакомых номеров — Алина пыталась манипулировать через болезни, долги и угрозы самоубийством. Но Олег, коротко взглянув на экран, просто блокировал контакт.
Однажды, спустя месяц, Марина увидела Алину в торговом центре. Та была в компании очередного мужчины — солидного господина в возрасте, который преданно нес её сумочку. Алина выглядела прекрасно: на ней было новое пальто, а на лице — то самое выражение «бедной, ранимой женщины», нуждающейся в защите.
Марина на секунду замерла, встретившись с ней взглядом. Алина узнала её. В её глазах на мгновение вспыхнула чистая, неразбавленная ненависть, но через секунду она исчезла, сменившись маской кроткого достоинства. Она демонстративно отвернулась, еще плотнее прижавшись к локтю своего нового спутника.
Марина улыбнулась про себя и прошла мимо. Ей не было жалко этого мужчину — каждый проходит свой урок. Свой урок Марина выучила на отлично.
Вечером, когда семья собралась за ужином, Олег посмотрел на жену и сына.
— Знаете, — сказал он, — я сегодня понял одну вещь. Семья — это не те, кто требует жертв ради своего эгоизма. Семья — это те, ради кого хочется становиться лучше. Спасибо, Марин, что спасла нас.
Марина накрыла его ладонь своей. В квартире было тихо, тепло и очень надежно. Замки работали исправно, а единственным «вторжением» в их жизнь теперь были только солнечные лучи по утрам.
