Богослужебная традиция Русской Православной Церкви знает немалое количество различных уставных богослужений, соответствующих указаниям, определяющим структуру и порядок православных богослужений.
Особая великопостная служба «Похвала Пресвятой Богородицы (Суббота Акафиста)», которая совершается в субботу пятой седмицы Великого поста является уставной и включает в себя чтение акафиста Пресвятой Богородице. В нем прославляется Приснодева Мария, а также родившийся от Нее Царь Мира — Господь Иисус Христос.
Данный акафист включает в себя двенадцать пар кондаков и икосов. Предлагаем читателям ознакомиться с богословско-филологическим комментарием восьмого кондака и икоса акафиста Божией Матери
Перед началом рассмотрения самого текста песнопений, необходимо указать историю их создания. Так, современные исследователи литургики предполагают, что Великий Акафист Пресвятой Богородице появился в греческой церковно-литургической традиции раннехристианского периода[i].
Вопрос авторства и датировки произведения не разрешен до сих пор.
В дореволюционный период отечественной богословской науки считалось, что «акафист написан был в половине VII века, по мнению многих, дьяконом великой Константинопольской церкви Георгием Писидийским. Впоследствии Иосиф Студит написал канон в субботу акафиста, а некоторые другие лица прибавили к сему благодарственные молитвы в воспоминание того же всесильного воеводства Божией Матери»[ii].
В настоящее время протоиерей Максим Козлов, основываясь на результатах обширного числа исследований, делает вывод, что Великий Акафист необходимо «датировать эпохой от императора Византии Юстиниана I (527–565) до императора Ираклия (610–641) включительно и предположительно атрибутировать преподобному Роману Сладкопевцу»[iii].
Великий Акафист включает в себя две части: вступительную и основную.
Первая называется также проимий (от греч. ὁ προοίμιον) — вступление[iv]. Она состоит из одного кондака — Взбра́нной Воево́де победи́тельная, написанного по случаю освобождения летом 626 года Константинополя от осады аваров, славян и Сасанидов[v].
Основная часть включает в себя 24 строфы: 12 кондаков и 12 икосов, каждый из которых состоит из 12 хайретизмов — приветственных обращений к Пресвятой Богородице, включающих восклицание χαίρε — ра́дуйся[vi].
Примечательно и содержание акафиста Богородице. Его можно разделить на две части: первые 14 пар песнопений говорят о земной жизни Пресвятой Богородицы и Иисуса Христа, а также связанных с этим ветхозаветных пророчествах, а вторые пять посвящены догматическому вероучению Церкви о Боговоплощения Господа[vii].
Обратимся к церковнославянскому тексту шестого кондака и икоса:
Кондак: Стра́нное рождество́ ви́девше, устрани́мся ми́ра, ум на небеса́ прело́жше: сего́ бо ра́ди высо́кий Бог на земли́ яви́ся смире́нный челове́к, хотя́й привлещи́ к высоте́ Тому́ вопию́щия: Аллилу́иа.
Икос: Весь бе в ни́жних и вы́шних ника́коже отступи́ неописа́нное Сло́во: снизхожде́ние бо Боже́ственное, не прехожде́ние же ме́стное бысть, и рождество́ от Де́вы Богоприя́тныя, слы́шащия сия́:
Ра́дуйся, Бо́га невмести́маго вмести́лище, ра́дуйся, честна́го та́инства две́ри.
Ра́дуйся, неве́рных сумни́тельное слы́шание, ра́дуйся, ве́рных изве́стная похвало́.
Ра́дуйся, колесни́це пресвята́я Су́щаго на Херуви́мех, ра́дуйся, селе́ние пресла́вное Су́щаго на Серафи́мех.
Ра́дуйся, проти́вная в то́жде собра́вшая, ра́дуйся, де́вство и рождество́ сочета́вшая.
Ра́дуйся, Е́юже разреши́ся преступле́ние, ра́дуйся, Е́юже отве́рзеся рай.
Ра́дуйся, ключу́ Ца́рствия Христо́ва, ра́дуйся, наде́ждо благ ве́чных.
Ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная![viii].
Бог на земли явися смиренный человек
Как уже указывалось выше, с восьмого кондака смысловая составляющая текстов переключается с изложения евангельских сюжетов на объяснение их вероучительной сути. Именно поэтому в тексте данного песнопения раскрывается сакральность Боговоплощения Иисуса Христа, которая выражается посредством литературного приема антитезы — противопоставления.
Так, в восьмом кондаке апофатические свойства Бога, такие как необъятность, неограниченность, «высота» Бога, противопоставляются материальной ограниченности, «земности» человека.
Все созданные Богом люди, начиная со времен прародителей Адама и Евы и заканчивая настоящим, поражены последствием первородного греха. Все — грешны и, следовательно, смертны. При этом все, вне зависимости от внешних признаков, призваны Господом ко спасению. Об этом и говорит песнопение, обращенное к молящимся.
Первая его часть начинается такими словами: Странное рождество видевше, устранимся мира, ум на небеса преложше. Греческое прилагательное ξένος (в церковнославянском тексте — стра́нное) имеет основное значение «чужестранное», однако в контексте кондака наиболее подходящим значением будет «удивительное, необычное»[ix].
Господь сходит на землю, по словам богодухновенного Павла, уничижив Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек (Флп. 2:7). Евсевий Кесарийский комментирует слова апостола так: «Павел знал одного Сына [Божиего] — Иисуса Христа, и никого другого. Плоть, Им воспринятую, принято называть образом раба и Сыном человеческим, однако по рождению от Самого Бога и Отца прежде всех веков Он был никому неведомым Сыном Божиим»[x].
Поэтому автор акафиста призывает верных, увидев чудо подобного рождества, устранитися мира. Употребленный переводчиком церковнославянский глагол устранимся, на русский язык можно перевести как «отрешимся, избежим, отпадем, окажемся вне чего-либо»[xi].
Весь стих устранимся мира буквально следует понимать так: «Отрешимся от [видимого] мира». Здесь имеется в виду христианское отречение от видимого мира, который полон соблазна, греха и обмана, о чем говорит Священное Писание: Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей (1Ин. 2:15).
Особенностью художественной выразительности текста песнопения является то, что и в греческом оригинале, и в церковнославянском переводе наблюдается прием синтаксического параллелизма — сходного построения смежных фраз, стихотворных строк или строф художественного произведения. Он выражается в родственных парах: ξένος / ξενωθῶμεν — странное / устранимся.
Подобное устранение возможно лишь путем изменения мышления с привычного человеческого на освященное божественной благодатью. Об этом изменении кондак говорит так: ум на небеса преложше.
Церковнославянское причастие прело́жше связано с о значением «перемещать», его можно перевести деепричастием «переместив» или использовать более приемлемый для литературного русского языка вариант «обратив»[xii].
Вторая часть песнопения непосредственно затрагивает тему Боговоплощения: Сего бо ради высокий Бог на земли явися смиренный человек, хотяй привлещи к высоте Тому вопиющия: Аллилуиа.
Кондак говорит о пришествии Господа на землю. При этом слова явися смиренный человек указывают на добровольное умаление Бога и Его пришествие на землю ради спасения человечества. Эти слова взяты из послания апостола Павла к филлипийцам: Смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2:8).
О цели боговоплощения — спасении человечества — метафорично повествуют слова хотяй привлещи к высоте. Глагол привлещи имеет сразу несколько значений:
1. притянуть, подтащить к себе,
2. побудить прийти,
3. привлечь к себе, взять под свою власть (о Христе),
4. побудить примкнуть к чему-либо,
5. присвоить, присоединить[xiii].
Для русского эквивалента стилистически грамотно будет использовать третий вариант.
Таким образом, как и последующие кондаки акафиста, данное песнопение характеризуется несколькими важными аспектами.
Во-первых, оно говорит о Боговоплощении Господа Иисуса Христа.
Во-вторых, автор обращает данные строки ко всем верующим людям.
В-третьих, текст использует стилистический прием антитезы для противопоставления святости Бога и грешности людей.
Радуйся, девство и рождество сочетавшая
Икос продолжает идейную тематику кондака, то есть говорит о соединении в Иисусе Христе двух начал: Божественного и человеческого.
На это указывают первые строки гимна: Весь бе в нижних и вышних никакоже отступи неописанное Слово.
Весь, то есть целиком, в полноте, Господь находился внизу — в видимом мире. При этом и наверху полностью Он не отсутствовал, находясь там по своей Божественной природе, потому что снизхождение Божественное, не прехождение же местное бысть.
Так передается мысль, что Бог Сын, а впоследствии и Бог Святой Дух, являясь на земле, не переставали одновременно находиться на небе, благодаря своей божественной природе[xiv].
Их перемещение было божественным схождением из одного мира в другой, а не пространственным перемещением внутри одного пространства. Такая глубокая, с точки зрения православной догматики, мысль впервые стала появляться во времена Триадологических споров IV века[xv].
Наиболее ярко она представлена в трудах святых отцов-каппадокийцев.
Так, например, святитель Василий Великий, говоря о третьем лице Святой Троицы, указывает: «Конечно же, Бог не посылает сам Себя, но посланием называет нисхождение к делу Своему, а не переход с места на место (Прем. 1:7)»[xvi].
Каждая из ипостасей Бога не привязана к определенному месту в пространстве в силу своей Божественной природы, которая выше и шире любого пространства.
Рождество же Спасителя мира было от Девы Богоприятныя.
Согласно пророчеству «ветхозаветного евангелиста» пророка Исаии, се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог (Мф. 1:23) — то есть Матерь Богомладенца даже после рождения Сына осталась девственно чистой.
Этот факт никоим образом не мог уместиться в человеческих умах. Здесь возможно вернуться к кондаку, в котором автор акафиста просит людей ум на небеса преложити.
Таким образом, собственно, чудо «соседства» рождества и девства и есть то единственное чудо, которое сравнимо лишь с чудом самого творения мира из ничего и перед которым удивляются ангелы и человеки.
Далее икос повествует о том, что Пресвятая Богородица во время Благовещения услышала от архангела слова, смысл которых раскрываются в последующих хайретизмах.
Радуйся, Бога невместимаго вместилище, радуйся, честнаго таинства двери — в икосе гимнотворец вновь употребляет антитезу. Богородицу он называет вместилищем Бога невместимаго. Этот эпитет широко распространяется среди раннехристианских святых отцов.
Например, в своем «Слове на Благовещение Пресвятой Богородицы» его употребляет святитель Григорий Неокессарийский: «Радуйся, пространное Вместилище невместимого естества!»[xvii]. Конечно, необходимо помнить, что Христос как Бог не должен был помещаться внутри своего творения, но как младенец Он пробыл в утробе Девы весь положенный земными законами срок.
Образ двери честнаго таинства, конечно, не нов. Он, например, присутствует в каноне на Рождество Богородицы преподобного Иоанна Дамаскина: Дверь, Еюже пройде Господь[xviii], а также в подобном каноне святителя Андрея Критского: Дверь неприступнаго Света[xix].
Радуйся, неверных сумнительное слышание, радуйся, верных известная похвало — о том, что неверные, то есть не верующие в Господа Иисуса Христа, усомнились и в его Рождестве от Девы, уже говорилось выше. Напротив, для верующих слово о Богородице — предмет несомненной хвалы Той, Кем можно хвалиться.
Радуйся, колеснице пресвятая Сущаго на Херувимех, радуйся, селение преславное Сущаго на Серафимех — впервые явление ангельского чина херувимов и пребывающей на них славы Господней, то есть Его Божественного присутствия было открыто пророку Иезекилю: И отошла слава Господня от порога дома и стала над Херувимами (Иез. 10:18). Гимнограф типологически соотносит Богородицу с этим ветхозаветным прообразом.
Для симметрии та же мысль выражается с упоминанием серафимов — ангельского чина, призванного возвеличивать Бога в Ветхом Завете: Вокруг Него стояли Серафимы… И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его! (Ис. 6:2-3).
Как и в других икосах данного канона, в восьмом встречаются примеры аллитерации — созвучности слов. Церковнославянское колесница в оригинале звучит как ὄχημα, а селе́ние — οἴκημα.
Радуйся, противная в тожде собравшая, радуйся, девство и рождество сочетавшая — эта пара хейритизмов легка для понимания.
Стоит лишь уточнить, что церковнославянское субстантивированное прилагательное проти́вная, поставленное переводчиком во мн. ч. В. п., является церковнославяно-русским паронимом.
В церковнославянском языке, в отличии от русского, оно имеет несколько значений: «1. враждебный, сопротивный, 2. противоположный, 3. встречный (о ветре)»[xx]. В данном случае, безусловно, необходимо использовать второй вариант перевода, ведь речь в хайретизме идет о том, что Богородица в то́жде собра́вшая два противоположных начала — Бога и человека — соединила их в себе воедино.
Радуйся, Еюже разрешися преступление, радуйся, Еюже отверзеся рай — сказано в следующем предложении.
Церковнославянское разрешити тоже пароним. Данный глагол имеет значение «1. отпустить, освободить, 2. разрушить»[xxi].
То есть икос говорит о разрушении преступле́ния. Под этим понимается снятие Богом по своей милости вины первородного греха с человека: Ибо если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа (Рим. 5:17).
Пречистая Богородица становится причиной возвращения людей в рай. Ведь если бы не было Рождества, не было бы и Распятия, разрушения адовой силы и Воскресения Спасителя.
Радуйся, ключу Царствия Христова, радуйся, надеждо благ вечных.
Эпитет ключа Царствия Христова можно соотнести с эпитетом двери честнаго таинства и наименованием Богородицы Той, Которой отверзеся людям рай.
Особенное почитание Богородицы утвердилось в Православных Церквях. Святитель Иоанн (Максимович), архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский указывает, что ««преукрашенная Божественною славою» Богородица будет стоять и в день Страшного Суда и в будущем веке, одесную Престола Сына Своего, как Его Мать по плоти и как единонравная по духу. Любвеобильная и милосердная, Она любовь к Сыну и Богу Своему проявляет в любви к человеческому роду, предстательствует за него пред Милостивым и, обходя землю, помогает людям»[xxii]. Именно поэтому молящиеся величают Богородицу надеждой вечных благ.
Радуйся, Невесто Неневестная! — завершается прославление общим для всех икосов рефреном. В нем еще раз вспоминаются слова ветхозаветных пророчеств, говорящих о Рождении Господа от Пречистой Девы (ср. Быт. 3:14-15, Быт. 28:12-17, Пс. 44:10-18, Песн. 4:9, Ис. 7:14 и др).
***
Таким образом, восьмые кондак и икос открывают собой вероучительную часть акафиста Пресвятой Богородице. Они рассказывают о тайне Воплощения Бога-Слова, прославляют радостное для верующих и неуразумительное для неверных Рождество Богомладенца.
Икос дополняет кондак похвалой Пресвятой Богородице. В нем содержится множество эпитетов, как основанных на ветхозаветном откровении и Евангельской истории, так и самостоятельных, распространившихся в Священном Предании Православной Церкви.
Таким образом, акафист Пресвятой Богородице помогает православным христианам исполнить одну из важнейших целей жизни — прославление Господа и Его Пречистой Матери.
Выпускник Сретенской духовной академии Георгий Старунов
Следите за новостями и публикациями студенческого проекта «Всегда живой церковнославянский»
[i] Аверинцев С. С. Акафист // Аверинцев С. С. София-Логос. Словарь. Киев, 2000. С. 28.
[ii] Снессорева С. И. Земная жизнь Пресвятой Богородицы. Ярославль, 2005. С. 398-400.
[iii] Козлов М., прот. Акафист в истории православной гимнографии // Журнал Московской Патриархии. № 6. 2000. C. 70.
[iv] Турилов А. А., Казачков Ю. А., Никифорова А. Ю. и др. Акафист // Православная энциклопедия. Т. I (А-Ал). М., 2000. С. 372.
[v] Там же. С. 373а.
[vi] Людоговский Ф. Б. Структура и поэтика церковнославянских акафистов. М., 2015. С. 9-10.
[vii] Турилов А. А., Казачков Ю. А., Никифорова А. Ю. и др. Акафист // Православная энциклопедия. Т. I (А-Ал). М., 2000. С. 372.
[viii] Полный акафистник Пресвятой Богородице: 70 акафистов: в двух книгах. Кн. 1. Н. Новгород, 2016. С. 8.
[ix] Liddell H. G., Scott. R. Greek-English Lexicon. Oxford: Clarendon Press, 1996. P. 1189.
[x] Евсевий Кесарийский. О церковном богословии // https://azbyka.ru/biblia/in/?Phil.2:6&c~r~a~l (дата обращения: 2.04.2024 года).
[xi] Седакова О. А. Словарь трудных слов из богослужения: Церковнославяно-русские паронимы. M., 2008. С. 378.
[xii] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 18. М.: Наука, 1992. С. 263-264.
[xiii] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 19. М.: Наука, 1994. С. 114-115.
[xiv] Корытко О., прот. Догматическое богословие. Учебное пособие. М.: ПСТГУ, 2022. С. 28.
[xv] Асмус В., прот. Первый Вселенский Собор // Православная энциклопедия. Т. XI. М., 2005. С. 574.
[xvi] Adversus Eunomium Liber V S. Basilii Magni // Migne. Patrologia Graeca. Paris: Catholic Printing House of Migne, 1865. P. 716.
[xvii] Величие Пречистой Девы Богородицы / [общ. ред. Иерей Вадим Леонов]. М.: Паломник, 2005. С. 269.
[xviii] Иоанн Дамаскин, свт. Канон на Рождество Пресвятой Богородицы. СПб.: Синодальная типография, 1875. С. 115.
[xix] Андрей Критский, свт. Канон на Рождество Пресвятой Богородицы. СПб.: Синодальная типография, 1875. С. 122.
[xx] Седакова О. А. Словарь трудных слов из богослужения: Церковнославяно-русские паронимы. M., 2008. С. 289.
[xxi] Там же. С. 296.
[xxii] Иоанн (Максимович), свт. Православное почитание Божией Матери. СПб.: Изд. Миссионерского Фонда Западно-Европейской епархии РПЦЗ, 1992. С. 94.