В воздухе витал запах дорогого парфюма и дешевого предательства. Марина сидела в гостиной, которая когда-то казалась ей оазисом уюта, и смотрела, как Виктор — человек, за которым она была «замужем» десять лет — методично вписывает что-то в блокнот.
— Смартфон iPhone 14 Pro Max. Куплен 15 сентября позапрошлого года. Чек сохранен, — бесстрастно произнес он, поправляя очки. — Состояние идеальное, носился в чехле. Я заберу его завтра.
Марина не ответила. Она наблюдала за ним, словно за редким насекомым, попавшим под микроскоп. Куда делся тот мужчина, который когда-то приносил ей охапки роз просто потому, что наступил вторник? Перед ней сидел бухгалтер собственной жизни, расчетливый и холодный.
— Виктор, мы разводимся из-за того, что ты нашел себе «музу» на двадцать лет моложе, — тихо сказала она. — Тебе не кажется, что требовать назад подарки — это... ниже твоего достоинства?
Виктор замер. Его взгляд, некогда теплый, теперь напоминал лезвие скальпеля.
— Достоинство, Марина, — это когда всё по справедливости. Эти вещи куплены на мои деньги. Мои бонусы, мои переработки. Ты не работала ни дня за последние восемь лет. С какой стати я должен оставлять тебе активы, которые могут пригодиться мне в новой жизни?
Он встал и подошел к шкафу. Распахнул дверцу и выудил оттуда чехол с норковой шубой — глубокого шоколадного цвета, пушистой и невероятно дорогой. Марина помнила тот вечер: юбилей их свадьбы, свет свечей, его клятвы в вечной любви.
— Шуба. Мех аукционный, «Blackglama». Рыночная цена сейчас даже выше, чем при покупке. Я уже договорился с перекупщиком, — он деловито внес запись в список.
Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не от жадности — ей было плевать на мех. От осознания того, что все эти годы она была не спутницей жизни, а временным пользователем арендованного имущества.
Когда они поженились, у них не было ничего, кроме амбиций Виктора и веры Марины. Она работала на двух работах, пока он строил свой бизнес. Потом, когда дела пошли в гору, он сам настоял: «Мариша, бросай всё. Создавай уют. Я хочу приходить в дом, где пахнет пирогами, а не офисной пылью».
И она создавала. Она была его личным ассистентом, его диетологом, его психологом, его декоратором. Она организовывала его праздники, выбирала подарки его партнерам, мирила его с родителями и часами выслушивала его жалобы на конкурентов.
— Список готов, — Виктор вырвал листок и положил его на журнальный столик. — Тут всё. От ювелирных украшений до кофемашины, которую я дарил тебе на восьмое марта. Суммарно — около четырех миллионов рублей по текущему курсу. Если вернешь вещами — претензий нет. Если нет — я включу это в иск о разделе имущества как личные траты из общих средств, которые ты «растратила».
— Ты серьезно? — Марина горько усмехнулась. — Ты хочешь забрать даже кофемашину?
— Она варит отличный эспрессо. Юле он нравится, — отрезал он, упоминая свою новую пассию.
Юля. Марина видела её фото. Тонкие губы, пустой взгляд и жажда потребления в глазах. Виктор думал, что нашел новую весну, а на самом деле просто сменил одну «обслуживающую модель» на более свежую. Но он еще не понимал, что старая модель обладала функцией, которой нет у Юли — памятью.
Когда дверь за Виктором захлопнулась, Марина не расплакалась. Напротив, в её голове воцарилась странная, пугающая ясность. Она подошла к зеркалу. Из него на неё смотрела уставшая, но всё еще красивая женщина тридцати пяти лет.
«Ты хочешь справедливости, Витенька? — прошептала она. — Ты её получишь. По самому высокому тарифу».
Она взяла его список.
- Шуба норковая — 450 000 руб.
- Смартфон — 120 000 руб.
- Колье с бриллиантами (подарок на 30-летие) — 800 000 руб.
- Сумки брендовые (5 шт.) — 600 000 руб.
...и так далее, до самого низа страницы, мелким, убористым почерком.
Марина достала свой ноутбук и открыла сайты агентств по подбору домашнего персонала. Потом — прайс-листы юридических фирм и частных психологических кабинетов.
— Так, — пробормотала она, открывая Excel-таблицу. — Посмотрим, сколько стоит «создание уюта» на свободном рынке.
Она начала вбивать цифры.
- Услуги повара: приготовление завтраков, обедов и ужинов из трех блюд, включая расчет КБЖУ — от 80 000 рублей в месяц.
- Услуги профессиональной клининговой службы: генеральная уборка дважды в неделю + поддержание порядка — 40 000 рублей в месяц.
- Услуги личного помощника и логиста: планирование поездок, бронирование отелей, закупка продуктов, оплата счетов — 60 000 рублей в месяц.
- Услуги психолога (терапия поддержки): 3 сессии в неделю по вечерам, когда «дорогой муж» приходил в стрессе — 15 000 рублей за неделю.
Она умножала, прибавляла инфляцию, учитывала праздничные дни и «ночные смены», когда ей приходилось не спать, выхаживая его во время гриппа или депрессий.
Сумма в нижней ячейке таблицы начала стремительно расти. Она перевалила за миллион, за пять, за десять...
Марина смотрела на цифры, и в её душе поднималось забытое чувство торжества. Виктор всегда гордился тем, что он «Self-made man». Он забыл, что за каждым великим мужчиной стоит женщина, которая не дает ему сойти с ума от бытовых мелочей и эмоционального выгорания. И эта женщина теперь выставляет счет.
Вечером Марина позвонила своему адвокату, старому знакомому со времен университета.
— Алексей, мне нужно, чтобы ты подготовил встречное требование. Но не о разделе имущества.
— А о чем же? — удивился тот. — Марина, закон суров: подарки при разводе обычно остаются у одаряемого, если не доказано иное. Но Виктор настроен агрессивно, он хочет признать это «совместными инвестициями».
— Пусть признает. Мы пойдем другим путем. Мы подадим иск о взыскании неосновательного обогащения. Или, если хочешь, — счет за аутсорсинг семейного счастья.
Она отправила ему файл. Наступила долгая пауза.
— Ого... — протянул Алексей. — Марин, ты понимаешь, что это прецедент? Суды редко принимают «труд жены» как коммерческую услугу.
— А мы не будем просто просить. Мы заставим его выбирать. Либо он признает, что всё подаренное — это подарок, не имеющий обратной силы. Либо он признает, что у нас были «деловые отношения», где он оплачивал мой труд вещами. И тогда окажется, что он остался мне должен. Причем очень много.
Марина закрыла глаза. Она представила лицо Виктора в зале суда, когда он увидит этот расчет. Его мелочность была его главной силой — он умел считать каждую копейку. И именно эта сила должна была стать его главной слабостью.
Впереди был месяц до первого заседания. Месяц, за который ей нужно было собрать доказательства: переписки, где он просит приготовить «тот самый стейк», чеки из аптек, расписания его поездок, которые организовывала она, и отзывы его партнеров, которые восхищались «идеальной хозяйкой дома».
Она была готова. Битва за шубу превращалась в войну за достоинство.
Тишина в квартире стала осязаемой. Раньше она была наполнена звуками: шумом кофемашины, звонками Виктора, негромкой музыкой. Теперь она звенела, как натянутая струна. Марина сидела за кухонным островом, заваленным папками и старыми ежедневниками. Ей предстояло оцифровать десять лет своей жизни, превратив нежность, заботу и бессонные ночи в сухие колонки цифр.
В дверь позвонили. Резко, требовательно — три коротких удара. Так звонил только один человек.
Марина открыла. На пороге стоял Виктор. Он выглядел безупречно в своем сером костюме, но в глазах горел нездоровый азарт. За его спиной стоял крепкий молодой человек с пластиковыми контейнерами и рулоном упаковочной пленки.
— Что это значит, Витя? — Марина преградила путь.
— Это значит, что я пришел за своим имуществом, — он отодвинул её плечом и по-хозяйски вошел в прихожую. — Это Игорь, он поможет с упаковкой. Согласно моему списку, сегодня я забираю технику и мелкие предметы интерьера. Телевизор из спальни, «Bose»-систему и, как я говорил, кофемашину.
— Суд назначен на следующий месяц, — спокойно напомнила Марина, скрестив руки на груди. — До этого момента всё имущество считается спорным. Ты не имеешь права ничего выносить.
Виктор обернулся, его лицо исказила неприятная усмешка.
— Марин, не строй из себя юриста. Ты жила здесь на всём готовом. Всё, что здесь есть, куплено на мои деньги. Я просто забираю своё. Игорь, начинай с кухни.
Когда Игорь потянулся к кофемашине — той самой, за которой Марина каждое утро проводила ритуал приготовления идеального латте для мужа — она не стала кричать. Она просто достала телефон и включила камеру.
— Виктор, я фиксирую факт кражи имущества до судебного разбирательства. Игорь, — она обратилась к помощнику, — советую вам остановиться. Вы сейчас участвуете в незаконном изъятии вещей. У вас есть договор на оказание мувинговых услуг? Лицензия? Если нет, вы пойдете соучастником.
Парень замер. Он явно не ожидал сопротивления от «брошенной домохозяйки». Виктор вспыхнул.
— Какая кража?! Ты совсем обезумела? Я купил этот аппарат за сто сорок тысяч!
— Верно. В подарок мне на восьмое марта. Есть открытка, есть свидетели. Это — моя личная вещь. Если ты её сейчас заберешь, через час полиция будет у дверей твоей новой квартиры. Представь, как обрадуется Юля такому романтическому вечеру.
Виктор стиснул зубы так, что заходили желваки. Он ненавидел скандалы, которые могли испортить его репутацию «солидного бизнесмена».
— Ладно, — процедил он. — Оставь себе этот кусок пластика. Но шубу я заберу. Она в химчистке, я проверил. Квитанция у меня.
— Удачи, — улыбнулась Марина. — Но прежде чем ты уйдешь, взгляни на это.
Она протянула ему лист бумаги — предварительный расчет, который они составили с Алексеем.
Виктор небрежно взял листок, ожидая увидеть там слезливую просьбу о содержании или список претензий. Но его взгляд зацепился за верхнюю строчку: «Счет-фактура №1 за услуги по обеспечению жизнедеятельности и управлению домохозяйством (период 2014-2024 гг.)».
Он начал читать вслух, и его голос становился всё тише и выше:
— Услуги шеф-повара... 3650 дней... приготовление пищи с учетом диетических ограничений заказчика (гастрит, безлактозная диета)... Сумма: 4 380 000 рублей? Ты с ума сошла?
— Читай дальше, — мягко подсказала Марина.
— Услуги личного психолога и коуча... купирование панических атак в периоды кризисов 2018 и 2022 годов... ночные сессии психологической разгрузки... По рыночной ставке 5 000 рублей за час... Итого: 2 100 000? Марина, это абсурд! Ты была женой, а не наемным работником!
— Именно, — Марина сделала шаг вперед. — Я была женой. И как жена я принимала твои подарки как знак любви, а не как оплату моих услуг. Но если ты решил перевести наши отношения в плоскость «кто кому что купил», то давай будем последовательны. Если шуба — это не подарок, а твой актив, то и мои завтраки — это не забота, а мой труд. Ты хочешь рыночных отношений? Получай.
Виктор швырнул листок на пол.
— Ни один суд не примет эту филькину грамоту!
— Ты уверен? — Марина подняла листок. — Мой адвокат нашел интересную зацепку. Ты три года назад, когда брал крупный кредит на расширение бизнеса, указывал в анкете, что у тебя есть «управляющий домашним офисом» на аутсорсе, чтобы завысить свои расходы и показать статус. И в налоговых декларациях ты списывал часть представительских расходов на домашние приемы, которые организовывала я. Ты сам документально подтвердил, что мой труд — это бизнес-процесс.
Виктор почувствовал, как почва уходит из-под ног. Он всегда был силен в схемах, но никогда не думал, что его собственное оружие обернется против него.
— Я не буду это оплачивать, — прошипел он.
— А тебе и не придется, если ты просто заберешь свой список «подарков» и уйдешь. Мы подпишем мировое соглашение: ты оставляешь мне всё, что находится в этой квартире, включая мои личные вещи и украшения, а я забываю про этот счет. В противном случае... — она сделала паузу, — я подам иск о неосновательном обогащении. Ты десять лет пользовался услугами профессионального уровня, не выплачивая за них ни копейки налогов и зарплаты.
Виктор выставил Игоря за дверь. Ему нужно было остаться с Мариной наедине. Он сел на диван, на который еще неделю назад планировал привезти Юлю.
— Ты изменилась, — сказал он почти с оттенком уважения. — Раньше ты была... мягче.
— Раньше у меня был муж, — отрезала она. — А теперь у меня есть оппонент. И поверь, Витя, я знаю твой бизнес лучше тебя. Я знаю все твои слабые места, потому что я была тем человеком, который их прикрывал.
Виктор начал лихорадочно соображать. Его «муза» Юля уже требовала ту самую шубу. Она видела её на фото и заявила, что «этот цвет идеально подходит к её глазам». Он пообещал ей. Его мелочность столкнулась с его же тщеславием.
— Хорошо, — сказал он, поднимаясь. — Допустим, я оставлю тебе мелочевку. Но бриллианты и шуба — это крупные суммы. Я не могу просто их подарить. Это нерационально.
— Рационально — это не платить семь миллионов по моему счету, — парировала Марина. — Кстати, я забыла включить туда услуги по организации твоих командировок и праздников для твоих клиентов. А это еще около полутора миллионов, если считать по ставкам ивент-агентств.
Виктор посмотрел на неё так, словно видел впервые. В этой женщине больше не было той покорности, к которой он привык. Она не умоляла его остаться, не плакала о разбитом сердце. Она выставляла счета. И самое страшное — цифры были обоснованы.
— Завтра мой юрист свяжется с твоим, — бросил он, направляясь к выходу. — Но не надейся, что всё пройдет так гладко. Я найду, как обнулить твой счет.
— Попробуй, — ответила Марина вслед закрывающейся двери. — Но помни: я вела записи десять лет. У меня есть все чеки, все переписки и даже аудиозаписи твоих признаний в том, как ты ценишь мою помощь в делах.
Когда он ушел, Марина наконец позволила себе сесть. Руки слегка дрожали. Это была только первая стычка. Она знала Виктора — он не отступит так просто. Его жадность была сильнее здравого смысла. Но она также знала, что за его спиной стоит Юля, которая будет давить на него, требуя «свое».
Марина открыла ноутбук и вписала новую строчку в таблицу: «Консультации по управлению репутацией во время бракоразводного процесса».
Цена за услугу: Бесценно.
Она знала, что в следующей главе их противостояния Виктор попытается нанести удар по самому больному — по её праву на эту квартиру. Но у неё уже был готов план, как превратить его крепость в его же ловушку.
Зал предварительных слушаний встретил их запахом казенной мастики и скучающим видом секретаря. Марина пришла первой. На ней был строгий темно-синий костюм, волосы собраны в безупречный пучок. Она выглядела как железная леди, хотя внутри всё сжималось от предчувствия грозы.
Виктор вошел через пять минут в сопровождении своего адвоката — Ильи Борисовича, человека с лицом породистого бульдога и репутацией «акулы разводов». Сам Виктор выглядел подчеркнуто самоуверенно. На его запястье поблескивали часы, которые Марина когда-то помогала ему выбрать на аукционе.
— Добрый день, Марина Сергеевна, — процедил Илья Борисович, раскрывая кожаную папку. — Надеюсь, вы осознали абсурдность ваших требований и мы сможем закончить этот фарс сегодня? Мой клиент готов проявить великодушие и оставить вам кухонную утварь и спальный гарнитур. Но предметы роскоши и техника, указанные в нашем перечне, должны быть возвращены.
Марина лишь слегка улыбнулась и посмотрела на своего адвоката Алексея. Тот кивнул.
— Ваша честь, — начал Алексей, обращаясь к судье, которая как раз вошла в зал. — Мы ознакомились с иском господина Кольцова. Истец требует возврата имущества, которое он классифицирует как «инвестиции в быт». Однако мы подали встречный иск. Мы утверждаем, что если данные предметы не являются подарками, то они являются формой натуральной оплаты труда моей доверительницы.
Судья, женщина с усталыми глазами, приподняла бровь.
— Поясните.
— Все десять лет брака Марина Сергеевна выполняла функции, выходящие далеко за рамки традиционных супружеских обязанностей. Она была фактически топ-менеджером домохозяйства и личным консьержем господина Кольцова. Если он настаивает на возврате «оплаты» (в виде вещей), то мы настаиваем на полном расчете за фактически оказанные услуги по рыночным ценам.
Виктор усмехнулся и наклонился к своему адвокату.
— Бред, — шепнул он. — Она просто домохозяйка.
— Это не так, Ваша честь, — громко произнес Алексей. — Мы пригласили свидетелей, которые могут подтвердить профессиональный характер деятельности Марины Сергеевны.
Дверь зала открылась, и вошел Григорий Степанович — бывший бизнес-партнер Виктора, с которым тот разорвал отношения год назад после неудачной сделки. Виктор заметно побледнел.
— Григорий Степанович, — обратился Алексей. — Расскажите, кто занимался организацией приема для инвесторов из Шанхая в 2021 году?
— Марина, — твердо ответил свидетель. — Виктор тогда был в панике, он не знал, как подступиться к китайцам. Марина не только нашла переводчиков-синхронистов, но и лично разработала меню, учитывающее все культурные тонкости, и подобрала подарки, которые в итоге и решили исход контракта на пятьдесят миллионов. Виктор тогда при мне сказал: «Маришка, ты лучший кризис-менеджер, которого я знаю. С меня — колье».
— Ваша честь! — вскочил Илья Борисович. — Это личные отношения! Муж похвалил жену!
— Но колье теперь фигурирует в списке как «актив, подлежащий возврату», — парировал Алексей. — Если это актив, то за какую работу он был получен? За ту самую, которая принесла компании Кольцова огромную прибыль. Мы требуем признать это трудовым договором, заключенным в устной форме и подтвержденным конклюдентными действиями.
Виктор нервно крутил ручку. Его план «пришел-увидел-забрал» трещал по швам. Он ожидал слез и просьб, а столкнулся с холодной бухгалтерией.
— Мы также представляем суду распечатку переписки в мессенджере WhatsApp за последние пять лет, — продолжил Алексей, выкладывая на стол толстую папку. — Здесь зафиксировано более двух тысяч поручений от господина Кольцова, касающихся его бизнеса и личного бренда: «Марина, подготовь отчет для налоговой», «Марина, найди мне юриста по недвижимости в Дубае», «Марина, отредактируй мою речь для форума». Это не просьбы о любви. Это распоряжения руководителя подчиненному.
Судья начала листать папку. В зале воцарилась тишина. Было слышно, как тяжело дышит Виктор.
— Более того, — добавила Марина, впервые заговорив в зале. — Виктор всегда гордился тем, что он «эффективный собственник». Он сам научил меня считать всё. И когда он составил список моих сумок и даже телефона, он забыл посчитать стоимость моего времени. Витя, ты помнишь, сколько стоит час работы адвоката твоего уровня? Пятнадцать тысяч. Мой час как твоего помощника я оценила скромнее — всего в три тысячи. И даже так сумма твоего долга перекрывает стоимость твоей любимой шубы в три раза.
— Ты не имеешь права! — сорвался Виктор. — Я кормил тебя, одевал, возил по курортам!
— Ты оплачивал «соцпакет» сотруднику, — спокойно ответила Марина. — Но ты забыл выплатить зарплату. И бонусы.
Илья Борисович попытался перехватить инициативу.
— Ваша честь, все эти расчеты — плод воображения. Нет официального договора, нет отчислений в пенсионный фонд. Это был обычный брак. Мой клиент просто хочет вернуть то, что принадлежит ему по праву собственности.
— По какому праву? — уточнил Алексей. — Если это совместно нажитое имущество, оно делится пополам. Но господин Кольцов утверждает, что это его личное имущество, купленное на «личные доходы», которые он якобы не смешивал с семейным бюджетом. Если так — значит, у нас не было семьи в юридическом смысле слова «общность имущества». У нас было сожительство двух деловых партнеров. А раз так — платите по счетам.
Судья подняла глаза от документов.
— Истец, — обратилась она к Виктору. — Вы действительно утверждаете, что данные вещи (шуба, украшения, техника) не являются подарками в рамках брачных отношений, а являются вашими личными инвестициями, которые ответчик обязан вернуть?
Виктор замялся. Илья Борисович зашептал ему на ухо: «Если скажете "подарки" — они останутся у неё. Если скажете "инвестиции" — нам придется отбиваться от её счета за услуги».
Виктор посмотрел на Марину. В её глазах не было ненависти — только ледяное спокойствие. Он вдруг понял, что она готова идти до конца. Она готова вывалить в суде всё: его диагнозы, его страхи, его сомнительные схемы, которые она помогала обелять.
— Я... — начал он. — Я настаиваю, что это мои вещи. Она их не заработала.
— В таком случае, — судья поправила очки, — суд принимает встречный иск к рассмотрению. Марина Сергеевна, вы предоставили расчет на сумму... семь миллионов восемьсот тысяч рублей?
— Это без учета пенни за задержку выплат, — добавила Марина. — Я готова предоставить суду детализацию по каждому пункту: от логистики до психологической поддержки. У меня есть записи всех наших разговоров во время его депрессии в девятнадцатом году, когда он хотел закрыть бизнес, а я буквально за руку вытаскивала его из этого состояния.
Виктор почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Аудиозаписи? Он помнил те ночи. Он плакал у неё на плече, признавался в слабостях, в том, как он обманул своих партнеров... Если это станет публичным, его репутации конец. А Юля? Если Юля узнает, каким он бывает жалким, она уйдет к кому-то более успешному в ту же секунду.
— Суд объявляет перерыв на пятнадцать минут для ознакомления сторон с новыми материалами, — объявила судья.
Как только дверь за ней закрылась, Виктор вскочил с места.
— Ты блефуешь! — прошипел он, подходя к Марине. — У тебя нет никаких записей. Ты всегда была честной. Ты не могла...
— Ты сам сказал, Витя: в новой жизни нужно быть эффективным, — Марина даже не взглянула на него. — Ты научил меня, что честность — это дорогой аксессуар, который тебе больше не по карману. Либо ты забираешь свой иск и мы разводимся тихо, оставляя мне всё, что в списке, плюс квартиру...
— Квартиру?! — взвизгнул он.
— ...либо мы переходим к детальному изучению аудиозаписей. Я думаю, налоговой инспекции и твоим нынешним партнерам будет очень интересно послушать про «серые» схемы обналичивания через подставные фирмы, которые ты обсуждал со мной по ночам.
Виктор побледнел так, что стал прозрачным. Его адвокат, Илья Борисович, сложил бумаги в папку.
— Виктор Владимирович, нам нужно поговорить. Срочно. В коридоре.
Они вышли. Марина осталась сидеть за столом. Алексей коснулся её руки.
— Ты молодец. Но ты действительно их записывала?
Марина открыла сумочку, достала старый диктофон и горько улыбнулась.
— Нет, Леша. Я просто записывала свои мысли, когда мне было одиноко. Но он так много грешил, что теперь боится собственного эха.
В коридоре послышались громкие голоса. Виктор явно терял самообладание. Его мелочность, заставившая его требовать назад даже телефон, теперь обернулась против него гигантским иском и угрозой полного краха.
Зал судебных заседаний после перерыва казался ареной, на которой только что закончился первый раунд, оставив одного из бойцов истекать кровью — не физической, но репутационной. Виктор вернулся в зал не той походкой победителя, которой вошел в него час назад. Его плечи поникли, а взгляд метался от Марины к судье, словно он искал выход из запертой комнаты.
Илья Борисович, его адвокат, выглядел так, будто только что проглотил лимон. Он наклонился к Виктору и что-то яростно зашептал, активно жестикулируя.
— Ваша честь, — подал голос Илья Борисович, когда судья заняла свое место. — Мой доверитель хотел бы внести уточнения в свои исковые требования. Мы... э-э... считаем возможным пойти на определенные уступки ради мирного урегулирования спора.
Судья поверх очков посмотрела на Виктора.
— Уточнения? Пять минут назад вы требовали вернуть даже использованный смартфон и кофемашину. Что изменилось?
— Мы готовы отказаться от претензий на мелкую бытовую технику и... часть ювелирных изделий, — выдавил адвокат.
— Только часть? — Алексей, адвокат Марины, поднялся со своего места. — Ваша честь, мы не принимаем эти подачки. Моя доверительница настаивает на рассмотрении встречного иска в полном объеме. Мы только что получили дополнительные подтверждения: выписки со счетов, где видно, что в периоды отсутствия официального персонала господин Кольцов не нес никаких расходов на клининг и питание, при этом качество его жизни оставалось на уровне «люкс». Это прямое доказательство того, что услуги оказывались Мариной Сергеевной безвозмездно, что теперь мы трактуем как неосновательное обогащение истца.
Виктор не выдержал. Он вскочил, забыв о правилах приличия.
— Да это же вымогательство! Марин, ты же сама хотела эту семью! Ты сама пекла эти чертовы пироги!
— Я пекла их для мужа, Витя, — спокойно ответила она, глядя ему прямо в глаза. — А ты пришел сюда не как муж. Ты пришел как коллектор. Ты потребовал вернуть «инвестиции». Ну что же, я верну их. Но сначала ты вернешь мне мои. Мои десять лет, мои нервы, мой профессиональный вклад в твой успех. Ты ведь сам оценил нашу жизнь в денежном эквиваленте, составив тот список. Почему ты теперь злишься, что мой список оказался длиннее?
Виктор тяжело опустился на стул. Он понимал, что проигрывает. Но в его голове всё еще крутился образ Юли, которая ждала его в ресторане, уверенная, что сегодня он «поставит бывшую на место» и заберет шубу.
— Хорошо, — прохрипел он. — Что ты хочешь?
— Мировое соглашение, — четко произнесла Марина. — Пункт первый: ты отказываешься от всех претензий на подарки и личные вещи. Пункт второй: квартира остается мне. Ты выписываешься из неё завтра. Пункт третий: ты выплачиваешь мне единовременную компенсацию — назовем это «выходным пособием» — в размере трех миллионов рублей. Это покроет мои расходы на юристов и поможет мне начать жизнь без твоего «чуткого руководства».
В зале повисла тяжелая тишина. Илья Борисович схватился за голову.
— Это грабеж! Виктор Владимирович, квартира стоит сорок миллионов! Мы не можем...
— А сколько стоит твое честное имя, Витя? — вкрадчиво спросила Марина. — Сколько будет стоить твой контракт с китайцами, когда они узнают, что их «надежный партнер» записывает на жену свои махинации? Сколько будет стоить твоя репутация, когда аудиозаписи твоих истерик попадут в сеть? Ты ведь любишь казаться скалой. Но мы оба знаем, что внутри ты — песок.
Виктор смотрел на Марину и видел в ней себя. Десять лет он учил её быть жесткой, расчетливой, видеть выгоду там, где другие видят чувства. И теперь он видел перед собой идеального ученика, который превзошел учителя.
Его мелочность сыграла с ним злую шутку. Если бы он просто ушел, оставив ей эту несчастную шубу и телефон, она бы никогда не пошла на этот шаг. Она бы плакала, страдала, но отпустила бы его с миром. Его желание забрать «всё до последней нитки» разбудило в ней ту самую деловую хватку, которой он всегда хвастался перед друзьями.
— Ваша честь... — Виктор облизал пересохшие губы. — Я... я согласен на условия мирового соглашения.
Илья Борисович в ужасе уставился на клиента.
— Виктор! Вы с ума сошли? Мы можем бороться! Мы оспорим эти аудиозаписи!
— Нет, — отрезал Виктор. — Я знаю, что там записано. Она не блефует.
Он подписал бумаги дрожащей рукой. Каждый росчерк пера казался ему ударом хлыста. Он отдавал квартиру, которую считал своей крепостью. Он отдавал деньги, которые планировал потратить на новую машину для Юли. Но самое главное — он отдавал свое право контролировать Марину.
Когда формальности были завершены, судья закрыла дело.
— Суд утвердил мировое соглашение. Заседание закрыто.
Марина выходила из здания суда под яркое весеннее солнце. Воздух казался необычайно свежим, словно после долгой грозы.
Виктор догнал её у самых ступеней. Его лицо было серым, а глаза — пустыми.
— Ты ведь всё равно не отдала бы эти записи, да? — спросил он с надеждой в голосе. — Ты ведь выше этого, Марин.
Марина остановилась и медленно достала из сумочки тот самый старый диктофон. На глазах у Виктора она открыла заднюю крышку и показала пустое гнездо для кассеты.
— Там никогда не было пленок, Витя, — тихо сказала она. — Я никогда тебя не записывала. Я действительно любила тебя. И я верила, что в тебе осталось хоть что-то человеческое.
Виктор замер, пораженный этой новостью. Его лицо начало медленно наливаться краской гнева.
— Значит... ты меня обманула?! Ты просто взяла меня «на пушку»?! Я отдал тебе квартиру из-за пустой пластмассы?!
Он замахнулся, словно хотел вырвать диктофон, но Марина даже не вздрогнула.
— Нет, Витя. Ты отдал мне квартиру из-за собственной совести. Ты испугался не записей. Ты испугался правды о себе, которую я могла бы рассказать. Ты знал, что всё, что я могла бы записать — правда. И это тебя сломало.
Она развернулась и пошла к своей машине. У самого входа на парковку она увидела Юлю. Та сидела в такси, нетерпеливо поглядывая на часы. Увидев Виктора — растерянного, раздавленного и лишившегося значительной части своих активов — она даже не вышла ему навстречу. Она просто отвернулась и начала что-то быстро печатать в телефоне.
Марина села за руль своего автомобиля. На заднем сиденье лежала та самая норковая шуба — символ её былого «счастья». Она посмотрела на неё в зеркало заднего вида и улыбнулась.
Завтра она выставит эту шубу на продажу. А на вырученные деньги наймет себе лучшего юриста, но не для войны, а для оформления своей новой консалтинговой фирмы. Оказалось, что она чертовски хороший кризис-менеджер. И теперь она будет работать только на себя.
Спустя месяц Марина перевезла последние вещи Виктора в его новую съемную квартиру. Он не пришел их забирать, прислал того самого Игоря.
Марина заварила себе кофе — в той самой кофемашине, которая теперь варила «вкус победы». Она открыла свой ноутбук. Excel-таблица с расчетами всё еще была открыта. Марина выделила все ячейки и нажала клавишу «Delete».
Цифры исчезли. Десять лет труда, заботы и боли были окончательно списаны в архив.
Она подошла к окну. Москва шумела внизу, огромная и полная возможностей. На её руке больше не было обручального кольца, но на запястье сверкал изящный браслет, который она купила себе сама — на первую прибыль от своего первого контракта.
Телефон на столе пискнул. Сообщение от Алексея: «Марин, тут один крупный холдинг ищет специалиста по досудебным урегулированиям. Я дал твой контакт. Ты как?»
Марина отпила обжигающий кофе и начала печатать ответ:
«Скажи им, что мои услуги стоят очень дорого. Но они того стоят».
Она больше не была просто «женой Виктора». Она была женщиной, которая знала цену всему — и особенно самой себе.
