Сумка была непомерно тяжёлой. В одной руке контейнер с куриным супом, в другой пакет с памперсами, влажными салфетками и моим собственным, не распакованным чемоданом.
Голос тёщи в трубке звучал как скрип несмазанной двери:
— Катюш, купи ещё пюре «Агуша», фруктовое. И капельки от коликов, Марина Игоревна говорила, какие лучше...
— Маргарита Петровна, я за рулём. Всё куплю.
Я бросила телефон на пассажирское сиденье и вжала газ. Два дня назад мой рейс из Екатеринбурга задержали из-за снегопада. Я провела ночь в пластиковом кресле аэропорта, а утром получила сообщение от мужа: «Маме резко хуже. Не могу оторваться, на работе аврал. Как прилетишь — сразу к ней, ключ под ковриком». И тишина. Ни «как долетела?», ни «береги себя». Как будто я не жена, вернувшаяся из командировки, а социальный работник, которого наняли по срочному вызову.
Его мама, Маргарита Петровна, слегла три месяца назад. Не инсульт, а что-то с позвоночником — сложная операция, потом осложнения. Она, всегда подтянутая, властная женщина, превратилась в беспомощное, капризное существо, которое могло час выбирать, с какой стороны повернуться на подушке. И вся эта ноша легла на меня. Потому что я работаю удалённо, «гибкий график» и редкие командировки. Потому что у моего мужа Дениса «критически важный проект в банке». Потому что я, в конце концов, хорошая жена и невестка, которая не бросает своих в беде.
Я вставила ключ в замочную скважину её квартиры. Знакомый запах — лекарства, варёной курицы и безнадёги.
— Это я, Маргарита Петровна!
Из спальни донёсся слабый стон. Я сбросила куртку, закатала рукава и пошла на кухню греть суп. За окном кружила позёмка. На кухонном столе лежала раскрытая пачка дорогих конфет, которых она не ела. Рядом — мужская перчатка. Дениса. Значит, был. Но не задержался.
Час я кормила её с ложки, уговаривая, как маленькую. Потом перестилала постель, протирала полы. В перерыве позвонила мужу. Три гудка — сброс. Через пять минут пришло сообщение: «На совещании. Всё ок?»
«Всё ок», — отписала я, глядя на потолок с трещиной в виде молнии.
Вечером, выбившаяся из сил, я вернулась в нашу пустую квартиру. Тишина. Холод. Кружка с утренним чаем стоял немытым в раковине. Я приняла душ, пытаясь смыть с себя запах больничного и чувство чужой, липкой беспомощности. Лёгкая тошнота подкатила к горлу. Стресс, решила я. Просто дикий стресс.
На следующий день, отправившись за новыми лекарствами, я наткнулась на странное. В аптеке мне выдали препарат, который я не заказывала — дорогую биодобавку для беременных.
— Вы же вчера звонили, просили добавить к заказу, — улыбнулась фармацевт.
Я молча взяла коробочку. На ней был наклеен стикер с номером телефона моего мужа. Мои руки вспотели. Зачем Денису, который последний месяц от меня отдалён на световые годы, заказывать мне витамины? Да ещё такие специфические? Я не была беременна. Мы об этом даже не говорили с тех пор, как три года назад я пережила выкидыш, а он, кажется, с облегчением вздохнул — «работать надо, Кать, некогда нам».
В голове застучал навязчивый, тревожный ритм. Я открыла приложение банка, где у нас был общий счёт для домашних расходов. Там не было трат на эти витамины. Зато были две странные суммы за последнюю неделю: 15 000 рублей в детском магазине «Карапуз» и 8 000 — в ювелирном бутике. Я набрала Дениса. Снова сброс. Потом СМС: «Вечером всё объясню. Не паникуй».
Не паникуй. Эти слова добили меня. Я села на лавочку у подъезда тёщи, сугробы вокруг были белыми и чистыми, а внутри всё почернело.
Я не стала ждать вечера. Я поехала в тот самый «Карапуз». Спросила у консультанта: «Мужчина, высокий, в чёрной дублёнке, может, помните, что покупал?» Девушка нахмурилась, потом лицо её прояснилось.
— А, Денис? Конечно! Он у нас частый гость. Вчера коляску «Силвер Кросс» забирал. Дорогую. Говорил, для жены сюрприз к выписке готовит.
У меня похолодели кончики пальцев.
— Жена... блондинка?
— Рыженькая, — поправила девушка. — Очень милая. Они всегда вместе приходят, выбирают. Он так заботливо её за руку держит...
Мир сузился до маленькой точки перед глазами. Я вышла на улицу, села в машину и стала звонить. Не Денису. Его секретарше, с которой мы как-то выпили кофе на корпоративе.
— Аня, это Катя. Скажи честно, Денис на работе?
Тишина...
— Кать... Он... Он сегодня на удалёнке. С утра совещание онлайн.
— Спасибо.
У меня был адрес: коттеджного посёлока «Лесные озёра», где он два месяца назад сказал, что снимает дом для мамы на реабилитацию «после того, как ей станет лучше». Мама, конечно, ни о чём не знала.
Я поехала в посёлок. Снег хрустел под колёсами. У ворот дома под номером 14 стояла наша вторая машина, чёрный внедорожник. А на расчищенной дорожке к крыльцу — свежие следы от колёс коляски.
Я не стала звонить в звонок. Я обошла дом и заглянула в окно-эркер. Гостиная. Мягкий свет, плед на диване. И он. Мой Денис. Он стоял на коленях на ковре и собирал детскую кроватку. Над ним, положив руку ему на плечо, склонилась рыжеволосая девушка в моём халате. Моём, который я не могла найти месяц. На её животе под мягкой кофтой угадывался круглый, уверенный рельеф. На диване спал щенок золотистого ретривера — порода, о которой я мечтала все десять лет брака, а он говорил: «Шерсть, гулять, нам некогда».
Я не плакала. Я смотрела, как он целует её живот, как она смеётся, поправляя ему волосы. Это была картина идеальной семьи. Той, которую он никогда не хотел со мной. Потому что со мной была другая жизнь — с больной матерью, с ипотекой, с его карьерой, которую я поддерживала, работая на двух работах. А здесь — тихий дом, беременная женщина и обещание нового, чистого начала, без груза прошлого и обязательств.
Я уехала, не дав себя заметить. На следующий день я пошла в лучшую клинику города и сдала все анализы. Потом — к юристу. Потом — к риелтору. Я действовала с холодной, почти маниакальной точностью.
Вечером Денис пришёл домой. Вид у него был усталый, но с каким-то внутренним светом.
— Кать, прости за вчерашнее СМС. Просто... дела.
— Какие дела, Денис? Коляску выбирал? Витамины покупал? Или договор аренды на коттедж в «Лесных озёрах» продлевал?
Он остолбенел. Цвет лица изменился.
— Ты... что? Откуда...?
— Я была там. Видела прекрасную картину. Очень трогательную. Особенно в моём халате.
Он попытался заговорить, оправдаться, но я подняла руку.
— Сохрани силы. Мне нужно от тебя только три вещи. Первое: завтра же ты нанимаешь для твоей мамы круглосуточную сиделку с проживанием. Я больше к ней не приду. Второе: ты признаёшь в суде свои траты на вторую семью как растрату общих средств. И третье... — я сделала паузу, глядя в его испуганные глаза. — Ты сегодня съезжаешь. К своей рыжей будущей маме. Я уже начала процедуру развода.
Он бормотал что-то про ошибку, про то, что «она ничего не знает о тебе», что «это просто случилось». Я слушала, и мне было интересно: как долго он водил её по тому же «Карапузу», выбирая коляску, которая станет их общим будущим, пока я в это же время выбирала в аптеке мочеприёмник для его матери?
Через месяц я продала нашу квартиру. Через два — купила свою, маленькую, на окраине, но с огромным окном в лес. Я уволилась с работы и открыла свой маленький онлайн-бизнес по пошиву текстиля для дома. Кажется, я всегда это хотела, но мне некогда было даже подумать, заваленной чужими проблемами.
Иногда я думаю о той девушке. О том, знает ли она сейчас, что её идиллия построена на лжи и предательстве? Что человек, который так нежно выбирает для неё коляску, способен бросить больную мать на попечение другой женщины? Скорее всего, нет. Она верит в сказку. Как верила я.
Но я не жалею. Потому что та командировка и тот случайный заказ в аптеке стали не ударом судьбы, а щитом. Они показали мне правду и дали силы выйти из тени чужой жизни. Теперь моя жизнь пахнет не больничным антисептиком, а хвоей за окном и свежесваренным кофе. И это мой, самый честный, запах счастья.
А вам когда-нибудь приходилось выбирать между долгом перед другими и собственным счастьем? Как вы поняли, что пора остановиться и подумать о себе? Поделитесь в комментариях — ваш опыт может стать поддержкой для кого-то прямо сейчас.