Автобус качало на ухабах, и Максим проснулся в коляске, заплакав тонко и требовательно. Анна поправила одеяло, успокоила сына, прижала к себе сумку с документами и посмотрела в окно — знакомые с детства березы, покосившийся забор Петровых, дом культуры с облупившейся вывеской. Три года назад она уезжала отсюда с горящими глазами и планами покорить столицу. Теперь возвращалась с двухлетним сыном, пустым кошельком и шрамом на сердце.
— Мам, ну что ты нас встречаешь, как с похорон, — Анна обняла мать одной рукой, удерживая Максима другой.
— Не с похорон. Из самостоятельной жизни, — тетя Галя взяла внука на руки и покачала. — Что ж ты такой худенький, мой золотой?
Дом пах борщом и свежим хлебом, как в детстве. На столе дымились котлеты, а в углу стояла старая кроватка — та самая, в которой когда-то спала сама Анна.
— Надолго? — спросила мать, ставя чай.
— Не знаю пока.
— А Денис?
— Денис остался со своей новой девкой. Которая, кстати, на десять лет младше меня и без детей.
Тетя Галя сжала губы. Она никогда не любила Дениса, но виду не подавала.
Первую неделю Анна отсыпалась и привыкала к тишине. В Москве даже ночью что-то гудело, тарахтело, сигналило. Здесь по утрам пели петухи, а вечером старались кузнечики.
Максим быстро освоился. Носился по двору, гонял кур, помогал бабушке поливать огурцы. Анна смотрела на него и понимала — сыну здесь хорошо. А ей было страшно.
Страшно раствориться в этой сонной жизни. Страшно через пять лет понять, что ты превратилась в такую же уставшую женщину, которая обсуждает соседей и жалуется на здоровье. Страшно сдаться.
— Ань, иди к нам продавцом, — предложила подружка Светка. — Зарплата небольшая, но стабильная. И Максим рядом будет.
Анна представила себя за прилавком с сосисками и пельменями, и душа ушла в пятки.
— Подумаю.
А вечером она листала газету с объявлениями. Работы было мало, зарплаты смешные. И вдруг наткнулась на строчку, от которой сердце екнуло:
«Ищем суррогатную маму. Оплата 1,5 миллиона рублей. Полное медицинское сопровождение».
Полтора миллиона. За такие деньги можно купить квартиру здесь, в центре этого поселка. Или вернуться в Москву, снять жилье, найти нормальную работу. Дать Максиму образование, путешествия, будущее.
— Мам, а как ты относишься к суррогатному материнству? — спросила Анна за ужином.
Тетя Галя чуть не подавилась супом.
— Это когда женщина вынашивает чужого ребенка за деньги? А ты зачем спрашиваешь?
— Да так. Читала в интернете.
— Анечка, только не говори мне, что ты об этом думаешь.
Анна молчала, разминая вилкой картошку.
— Дочь моя, я понимаю, что тебе тяжело. Но есть же другие способы заработать.
— Какие? Продавцом за двенадцать тысяч? Или уборщицей в школе? Мам, я три года прожила в Москве, работала в рекламном агентстве. У меня высшее образование, знание языков. А здесь что?
— Здесь тихо и спокойно. Максим растет в нормальной семье, и видит тебя чаще чем между работой и детским садом.
— А я превращаюсь в клушу.
Ночью Анна долго не могла заснуть. Максим сопел рядом, запрокинув руку. Такой маленький, доверчивый. Ради него она готова на все.
Утром набрала номер из объявления.
— Здравствуйте. Я по поводу суррогатного материнства. Можно встретиться?
Голос в трубке оказался мужским, усталым:
— Конечно. Приезжайте завтра в два часа. Адрес скажу.
Они назначили встречу в кафе на центральной площади. Анна пришла раньше, заказала кофе, нервничала. В два ровно появилась пара — мужчина лет сорока и женщина чуть младше. Оба в дорогой, но неброской одежде. Уставшие лица.
— Елена, — представилась женщина. — А это мой муж Игорь.
Они сели за столик, и Елена сразу перешла к делу:
— У нас с детьми проблемы уже восемь лет. Сделали все возможные анализы, прошли лечение. Врачи сказали — либо суррогатная мать, либо никак.
Анна кивнула. В животе что-то сжалось.
— Расскажите о себе, — попросил Игорь.
Анна рассказала. Про Москву, про Дениса, про Максима. Пара слушала внимательно.
— У вас уже есть опыт вынашивания, это хорошо, — сказала Елена. — И вы молоды, здоровы.
Они обсудили детали.
Медицинское обследование, договор, условия проживания во время беременности, оплата.
— Понимаете, — говорила Елена, и голос у нее дрожал, — для нас это последняя надежда. Мы так мечтаем о ребенке.
Анна смотрела на ее глаза — полные боли и отчаяния — и вдруг поняла что-то важное. Елена готова заплатить огромные деньги не просто за услугу. Она покупает кусочек своего счастья.
— Подумайте, — сказал Игорь. — Мы не торопим. Это серьезное решение.
Дома тетя Галя встретила дочь тяжелым взглядом:
— Ну и где была?
— На собеседовании.
— На каком еще собеседовании? Анна, смотри мне в глаза.
Анна вздохнула и рассказала. Мать слушала, становясь все бледнее.
— Ты с ума сошла! Продавать свое тело!
— Мама. Это помощь людям.
— Помощь?
— А что в этом плохого? Я выношу ребенка, отдам его родным родителям, получу деньги. Все честно.
— Честно? Анечка, ты девять месяцев будешь носить в себе живого человечка. Он будет шевелиться, ты будешь чувствовать каждый его толчок. А потом просто отдашь, как вещь?
— Не как вещь. Как подарок людям, которые иначе никогда не станут родителями.
— И что ты скажешь Максиму, когда он вырастет? Что мама продавала детей?
Анна вскочила из-за стола:
— Мам, хватит! Я взрослая женщина, я сама принимаю решения!
— Плохие решения! Как тогда, когда поехала в Москву за этим придурком!
— А что мне было делать? Остаться здесь и до пенсии торговать в магазине? Смириться с тем, что жизнь прошла мимо?
Тетя Галя заплакала. Анна впервые видела мать в слезах.
— Аня, я не хочу, чтобы ты страдала. Но и не хочу, чтобы ты делала то, о чем потом будешь жалеть.
Ночью Анна лежала и думала. В соседней комнате посапывал Максим. Завтра ему нужны новые ботинки — старые совсем развалились. А послезавтра — куча других расходов.
Полтора миллиона решили бы все проблемы разом.
Но мамины слова крутились в голове. Правда ли она сможет спокойно отдать ребенка? Или привяжется к нему, как к Максиму?
Утром позвонил Игорь:
— Анна, мы хотели бы встретиться еще раз. Есть вопросы по договору.
Они встретились в том же кафе. На этот раз Елена была более напряжена.
— Вы должны понимать, что ребенок будет наш. Если вы вдруг не захотите его отдать, мы все равно его заберем. У нас будут все документы, - сказала она.
Анна посмотрела на Елену.
— А если я скажу, что не уверена?
— Тогда подумайте еще. И мы тоже подумаем.
— Подождите, — Елена положила руку на руку мужа. — Анна, расскажите, что вас беспокоит.
— Я боюсь привязаться. Боюсь, что не смогу отдать.
- Тогда подумайте еще, и мы подумаем тоже.
Аня посмотрела на Елену вопросительно.
— Вы знаете, что самое страшное? Что он может не полюбить нас. Что мы окажемся плохими родителями.
— Почему вы так думаете?
— Потому что мы уже восемь лет живем только мыслями о ребенке. Забыли, как быть просто мужем и женой. Все разговоры — только о процедурах, анализах, врачах.
Игорь обнял жену:
— Лен, не надо.
— Надо! Анна, мы готовы платить вам деньги за то, чтобы вы подарили нам то, чего у нас никогда не было. Но мы даже не знаем, сумеем ли этим воспользоваться.
Дома Анна долго сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. Максим играл во дворе с соседскими детьми, визжал от восторга, когда его раскачивали на качелях.
Вошла мама:
— Ну как? Решила?
— Мам, а ты жалеешь, что родила меня?
— Что за глупости?
— Я серьезно. Тебе было тяжело одной растить ребенка. Папа ушел, когда мне было три. Ты работала на двух работах.
— Не жалею ни дня, — твердо сказала Галя. — Ты лучшее, что у меня есть.
— А если бы тебе кто-то сказал тогда: отдай ребенка хорошим людям, у них будет больше возможностей его воспитать?
— Убила бы того, кто предложил.
— Вот видишь. А Елена с Игорем не могут иметь детей вообще. Для них это единственный шанс.
— Аня, я понимаю, что тебе их жалко. Но подумай о себе. О Максиме. О том, как это скажется на вашей жизни.
Анна встала, обняла мать:
— Мам, я не буду этого делать.
— Правда?
— Правда.
Они встретились, как всегда, в кафе.
— Я отказываюсь, - не стала тянуть Анна.
— Можете сказать почему?
— Потому что не смогу отдать. Извините.
— Мы вам доплатим, — торопливо сказал Игорь.
— Дело не в деньгах. - Придется искать альтернативные методы.
Елена резко встала:
— Какие альтернативы? Мы не хотим чужих детей! Нам нужен наш!
— Лена...
— Что "Лена"? Восемь лет, Игорь! Восемь лет мы пытаемся! А теперь эта... — она посмотрела на Анну с яростью, — передумала в последний момент!
— Елена Викторовна, успокойтесь, — тихо сказала Анна. — Я понимаю, как вам больно.
— Ничего вы не понимаете! У вас есть ребенок! Вы не знаете, что такое каждый месяц надеяться и разочаровываться! Что такое смотреть на чужих детей и завидовать!
Елена плакала, размазывая тушь по щекам. Игорь обнял ее, но она оттолкнула.
— А знаете что? — сквозь слезы говорила она. — Мы найдем другую! Более надежную! Которая не будет в последний момент придумывать глупости!
— Елена Викторовна, — Анна говорила осторожно, — а вы никогда не думали об усыновлении?
— Что?
— В домах малютки столько детей, которым нужны родители. Настоящие родители, которые будут их любить.
— Чужих детей? — Елена вытерла глаза. — Мы хотим своих.
— Но ведь любовь не в генах. Любовь в том, как вы растите ребенка, заботитесь о нем.
— Вам легко говорить, — злобно сказала Елена. — У вас свой есть.
— Именно поэтому я и знаю. Максим стал моим не в момент зачатия. А когда я впервые взяла его на руки в роддоме, когда он улыбнулся мне, когда сказал первое слово. Материнство — это не беременность. Это каждый день после рождения.
Игорь слушал внимательно. Елена мотала головой:
— Нет. Я хочу знать, что он похож на меня или на Игоря.
— А если не получится? Если никто не согласится быть суррогатной матерью?
— Получится, — жестко сказала Елена. — За такие деньги найдутся желающие.
Они разошлись холодно. Анна шла домой и думала о том, что сделала правильный выбор.
Дома мама встретила ее с облегчением:
— Ну что? Отказала?
— Да. И знаешь что, мам? Завтра пойду к Светке. Соглашусь на работу в магазине.
— Правильно. А деньги как-нибудь заработаем.
Анна устроилась продавцом в продуктовый. Зарплата действительно была смешной, но хватало на жизнь. Максим пошел в местный детский сад, подружился с ребятами. По вечерам они гуляли по знакомым с детства улицам, и Анна постепенно понимала — здесь тоже можно быть счастливой.
Через два года, выходя из аптеки с Максимом, она увидела знакомую фигуру. Игорь катил детскую коляску и что-то напевал.
— Игорь Петрович? — окликнула Анна.
Он обернулся, узнал, улыбнулся:
— Анна! Какая встреча! А это Максим? Как вырос!
— Да, уже в школу пойдет в этом году. А у вас... — Анна кивнула в коляску, — малыш?
— Ваня, — гордо сказал Игорь. — Полтора годика. Взяли из дома малютки восемь месяцев назад.
— Как здорово! А Елена Викторовна? — Дома с температурой, простудилась, — Игорь засмеялся. — Вы знаете, Анна, вы тогда были правы. Любовь действительно не в генах. Я на этого пацана смотрю и понимаю — роднее быть не может.
Ваня проснулся, заворочался. Игорь наклонился к нему:
— Проснулся, сынок? Сейчас домой поедем к маме.
— А Елена Викторовна? Как она приняла решение об усыновлении?
— Тяжело далось, — признался Игорь. — Полгода спорили. Но когда увидела Ваню... Он такой очаровательный. Постоянно что-то натворит, а потом так мило улыбается — невозможно ругаться.
Максим заглядывал в коляску с любопытством:
— Мам, а можно потрогать?
— Можно, — разрешил Игорь. — Только аккуратно.
Максим осторожно погладил Ваню по руке. Малыш схватил его палец и потянул в рот.
— Он меня кушать хочет! — захихикал Максим.
— Не кушать, а знакомиться, — объяснил Игорь. — Так маленькие дети знакомятся.
Прощаясь, Игорь сказал:
— Спасибо вам, Анна. Если бы не ваши слова тогда, мы бы до сих пор искали суррогатную мать и мучились.
— Не за что. Просто хорошо, что у Вани теперь есть семья.
— У нас теперь есть семья, — поправил Игорь и улыбнулся так счастливо, как улыбаются новоиспеченные отцы.
Идя домой, Анна думала о том, что жизнь — странная штука. Иногда правильное решение приходит не сразу.
Иногда нужно отказаться от легких денег, чтобы найти настоящие ценности. И иногда счастье приходит совсем не там, где его ждешь.
А Максим бежал рядом и рассказывал о том, как здорово было познакомиться с малышом Ваней, и не будет ли у них тоже когда-нибудь братика или сестрички.
Анна только улыбалась и думала — посмотрим, сын, посмотрим.
Конец.