Добрый день, уважаемые читатели! Имею удовольствие представить вашему вниманию свежую публикацию Н. П. Коркунова и Ю. В. Коновалова — книгу «Верхнетагильские деревни (Гаёва, Кваршина, Маскалка, Моршинина)». Юрий Витальевич любезно поделился первой главой произведения, позволяющей познакомиться с содержанием издания. [Н. П. Коркунова, Ю. В. Коновалов. Верхнетагильские деревни (Гаёва, Кваршина, Маскалка, Моршинина). Екатеринбург, 2025. С.7-20] Северо-западная окраина Алапаевского района, земли по берегам реки Тагил вверх от деревни Толмачевой до границы района и далее до впадения Салды, сейчас практически безлюдны. Но так было не всегда. Несколько столетий на этих берегах стояли деревни, жили люди, игрались свадьбы, рождались дети, хоронили стариков... Текла обычная жизнь уральской глубинки. В первые десятилетия русского проникновения за Урал Тагил был основной дорогой в Сибирь. По нему прошли отряды Ермака и первых царских воевод. На Тагиле в 1584 году был поставлен первый укрепленный
Добрый день, уважаемые читатели!
Имею удовольствие представить вашему вниманию свежую публикацию Н. П. Коркунова и Ю. В. Коновалова — книгу «Верхнетагильские деревни (Гаёва, Кваршина, Маскалка, Моршинина)». Юрий Витальевич любезно поделился первой главой произведения, позволяющей познакомиться с содержанием издания.
Книга - "Верхнетагильские деревни (Гаёва, Кваршина, Маскалка, Моршинина)."
[Н. П. Коркунова, Ю. В. Коновалов. Верхнетагильские деревни (Гаёва, Кваршина, Маскалка, Моршинина). Екатеринбург, 2025. С.7-20]
Глава первая.
Исторический обзор верхнетагильских деревень
Северо-западная окраина Алапаевского района, земли по берегам реки Тагил вверх от деревни Толмачевой до границы района и далее до впадения Салды, сейчас практически безлюдны. Но так было не всегда. Несколько столетий на этих берегах стояли деревни, жили люди, игрались свадьбы, рождались дети, хоронили стариков... Текла обычная жизнь уральской глубинки.
В первые десятилетия русского проникновения за Урал Тагил был основной дорогой в Сибирь. По нему прошли отряды Ермака и первых царских воевод. На Тагиле в 1584 году был поставлен первый укрепленный городок «за Камнем» - Верхне-Тагильский. По Тагилу проходила и первая Государева дорога в Сибирь, использовавшаяся с 1585 по 1589 г. [1] Были все предпосылки начала освоения Среднего Урала именно с берегов Тагила.
Но с переносом Государевы дороги на Вишеру и Лозьву, гарнизон Верхне-Тагильского городка тоже был переведен далеко на север, в новый Лозьвинский городок. Берега Тагила опустели. Перенос дороги на Туру и Лозьвинского городка в Верхотурье ничего не изменил – на Тагиле бывали только охотники и те, кто пробирался в Сибирь нелегально.
В результате, заселение берегов Тагила началось только после того, как русские проникли в Сибирь уже вплоть до Енисея. Причем началось не с верховий, а с середины – к 1612 году ниже впадения в Тагил Мугая проложили новый маршрут Государевой дороги. Это привело к освоению этих берегов сначала ямщиками, а следом и крестьянами [2].
Архивные документы донесли до нас сведения о процессе возникновения и развития поселений на рассматриваемой территории.
Перепись Верхотурского уезда 1621 года называет пашенного крестьянина Степанка Гаева и его детей Ивашку и Климка, имевших «двор вверх Тагила реки от города (Верхотурья) восмьдесять две версты». На этом месте до недавнего времени и находилась деревня Гаева Алапаевского района.
Пришел Степан из Чердынского уезда (сейчас в Пермской области) в 1617/18 году, бил челом воеводе Ивану Головину о наделении пашенными землями. В том же году получил три рубля «подмоги» и участок на реке Тагил на самом краю территории, отведенной русским крестьянам. Выше по реке располагались угодья ясачных вогулов (манси). Проживание в таком месте позволяло Гаевым не ограничиваться обработкой земли. Перепись отмечает, что «Степанко з детьми зверя всякого ловят и с вагуличи торгуют и всякую мяхкую рухлядь, кожи лосиные покупают и русским людем продают… торгу ево есть на пятнатцать рублев»[3]. Семейное прозвание Степана с сыновьями и стало названием деревни, что позволяет именно Гаевых считать ее основателями.
Но Гаевы изначально были не одиноки. По соседству с ними «за речкою Олшею» в том же 1617/18 году поселился Якунка Лукьянов. О его происхождении в переписи не сообщается. Отмечено только, что прибран он «в пашенные крестьяне из гулящих людей безо льготных лет» [4].
Следующая перепись проводилась в 1624 году. В ней Гаевы и Лукьянов показаны жителями не отдельных дворов, а общего поселения, названного «Последняя деревня вверх по Тагилу Гаева». За три года после предыдущей переписи население деревни заметно выросло. В третьем дворе показан Сава Васильев сын Зырянин [5]. Время его появления не названо. Еще два двора написаны отдельно как «Федорова прибору Тороканова на Тагиле в деревне Гаеве» - Олешка Ульянов сын Пермитин и Гаврилко Семенов сын Цыбин [6]. Время их поселения не указано, но Федор Тараканов прибирал крестьян и в новую Невьянскую слободу в 1621 году [7]. Видимо, Пермитин и Цыбин прибраны одновременно с ними.
Кроме шести крестьянских дворов, у верхотурского посадского человека Ивана Толмачева переписью отмечена «отъезжая пашня выше Гаева двенатцать чети»[8]. Иван Толмачев в 1616/17 года купил у вагулов (манси) землю на Тагиле немногим выше устья Мугая, где к 1621 году и поселился двором. Пашни выше Гаева в 1621 году у него не показано[9]. Видимо, приобрел ее между переписями.
Можно уточнить место проживания Гаевых до прихода в Верхотурье. Перепись Чердынского уезда 1623/24 года называет Елизарку Григорьева сына Гаева, крестьянина «деревни Езва на реке на Язве»[10]. Возможно, речь идет о брате Степана Гаева. Предком же чердынских Гаевых, вероятно, был крестьянин Чердынского уезда погоста Вильгорт Гай Данилов, отмеченый переписью 1579 года[11].
Судя про прозваниям, двое из соседей Гаевых (Пермитин и Зырян) происходили из той же местности, что и Гаевы. Не исключено, что все первые жители деревни были земляками по прежнему жительству. Селиться землячествами - обычное дело в то время.
Окраинное положение деревни Гаевой продолжалось несколько десятилетий. Селиться выше по Тагилу желающих, видимо, не было ввиду слишком сложных условий для сельского хозяйства. Но проживание на границе освоенных земель давало и дополнительные возможности – лесной промысел, торговля с вогулами. Могли Гаевы знать и старинный Тагильский волок, бывший первой Государевой дорогой в Сибирь в 1584-1589 годах. В этом случае, с учетом родственных связей по ту сторону водораздела, нельзя исключать и участие Гаевых в контрабандных перевозках в обход верхотурской таможни.
Минеральные богатства Урала не остались без внимания жителей деревни. В 1628 году сын Степана Гаева Климка вместе с усольским «оконничиником» Семеном Осиповым ездили за слюдой от своей деревни вверх по Тагилу. Место со слюдой «в берегу от реки вышиною в пояс не в один слой» им показал вогулятин Телянко. Месторождение слюды в районе горы Магнитной потом неоднократно посещалось в течении столетия и служило дополнительным ориентиром в определении места работ и поисков металлических руд[12].
В 1630/31 году жители деревни Гаевой в числе других были переведены на другую форму налогообложения – в оброчные крестьяне[13]. То есть, вместо обработки своей доли казенной пашни, нужно было сдавать в государеву житницу определенное количество зерна. Происхождение зерна власти не интересовало, поэтому его можно было не выращивать, а, например, купить.
Возможно, именно изменение формы повинностей подтолкнуло Гаевых искать другое место жительства. Оставаясь в списке крестьян Тагильской слободы Степанко Гаев с детьми в 1631/32 году отмечен среди первых жителей Ирбитской слободы[14] (сейчас – город Ирбит). В 1637 году они также записаны в обеих слободах[15]. В 1638 году – только в Тагильской, а в Ирбитской отмечено, что за них пашут подрядчики, «а Степанко Гаев платит государев оброчной хлеб на Тагиле по прежнему»[16].
Память об их пребывании под Ирбитом до сих пор сохраняется в названии деревни Гаевой. Гаевы, жившие здесь позднее, видимо, получили фамилию по деревне и к тагильским Гаевым прямого отношения не имеют.
Кроме Степана с детьми в Тагильской слободе промелькнул еще один их однофамилец. В 1626 году Леонтий Алексеев сын Гаев заступил в пашню на Тагиле. По нему, среди прочих, поручились жители деревни Гаевой Яков Лукоянов сын и Сава Васильев сын Зырянов[17]. В крестьянской книге 1632 года он назван Левка Гаев Пермитин. К этому времени он уже выбыл из списка, вместо него пахали другие[18]. Позднее в деревне Гаевой появляется семья Гаевых с отчеством Леонтьевы, очевидно, – сыновья этого самого Леонтия. Весьма вероятно, что Левка (Леонтий) тоже жил в деревне Гаевой. Кем он приходился Степану, пока не выяснено, но наверняка близким родственником.
К сожалению, составители крестьянских книг не считали нужным перечислять оброчных крестьян поименно, ограничиваясь количественными данными. Поэтому, не только по проживанию в деревнях, но и по именам установить всех крестьян этой категории сложно. Приходится рассмотреть эту группу полностью.
В 1632 году оброчные крестьяне Тагильской слободы написаны как «тагильские же старые пашенные крестьяне 9 человек платят посопной хлеб с 5 десятин с полудесятиною и с полполтрети десятины Степанко Гаев с товары[щи] 138 чети и полполтретника ржи, 123 чети с полуосминою и полполполтретник овса».
В дальнейшем из общей группы двоих выделили. В 1636 году список оброчных следующий:
Степанко Гаев.
Фотейко Юрьев с товарыщи, 8 человек.
Степанко Гаврилов Пермитин[19].
В 1636/37 году к ним добавился Максимко Иванов Устюжанин на льготу до 1640/41 года[20].
В 1641 году Фотейко Юрьев поменялся тяглом с подгородным оброчным крестьянином Богдашкой Поповым. В результата «во главе» оброчной группы стали писать Богдашку[21].
В крестоприводной книге 1645-1646 гг. кроме списка оброчных крестьян (те же четыре позиции)[22], приведен дополнительный список под заголовком «Тагильских пашенных крестьян братья и дети»:
Осипко Степанов Гаев.
Куземка Леонтьев Гаев.
Володка да Фотейко Клементьевы Гаевы.
Ивашко Тимофеев Гаев.
Илюшка Клементьев Лютово.
Куземка Васильев Гаев.
Сенка Иванов Толмачов.
Матюшка Тимофеев Долгошеин.
Федка да Ф... ...вановы Болново.
...а да ... Васильевы Пенежаня.
Ивашко Федоров Чюсовитин[23].
Часть из них точно дети оброчных.
В крестьянской книге 1649 года тагильские оброчные крестьяне показаны теми же четырьмя позициями, но вместо Степана Гаева написан «Васка Гаев з братьею»[24].
В крестьянской книге 1652 года впервые оброчные крестьяне были расписаны поименно[25]. Текст исправлялся и дополнялся, поэтому понять удалось не все:
(л.45 об.) Тагилские ж волости пашенные крестьяне платят в государеву казну оброчной хлеб.
Платят 83 чети с третником ржы, 72 чети без третника овса.
Богдашко Леонтьев Попов (с товарыщи - зачеркнуто) 8 человек, Васка Гаврилов, Савка Зырянов, Левка Брехов, Тренка Федоров, Макарко Дементьев, (Бориско - зачеркнуто) Наумко Яковлев(?) з братом, Степанко Федотов. /У Богдашка 2 женаты. У Васки 3 сына пашут. У Савки сын боронит. У Левки зять Нифотко … У Тренки 3 сына пашут да подрятчик Ивашко Семенов. У Наумка подрятчик Лучка …/
Платят 55 чети без полуосмины ржы, 51 чети с осминою и с четвериком овса.
(л.46) /У Васки ж подрятчик был Васка да Куска Левонтьевы. Здал Васка Еремке Брехову, а сам живет из(?) оброку./
Васка Гаев з братею: с Климкою, с Тимошкою да с Евсейкою. У Васки 2 сына женаты. У Климка 3 сына пашут. У Евсюка 2 сына пашут. У Тимошка 2 сына пашут. /А сын Ивашко съехал во 161-м году служить(?) в Мурзинской слободе … У Тимошки подрятчик Петрушка Кузмин./
Платят по 6 чети с осминою ржы, по 6 чети с осминою овса.
Стенка Гаврилов. У него сын боронит.
Максимко Иванов Устюжанин.
У Еремки прежнюю ево пашню Васка Кузмин.
(л.46 об.) Да в прошлом во 159 году тагильским пашенным крестьяном Семейке Попову да Онтипке Корнилову велено государев оброчной хлеб платить с полудесятины 9 чети без полуосмины ржы, 16 чети с полуосминою овса.
На Тагиле с тагильскими оброчными крестьяны вместо подгородного оброчного крестьянина Васки Кункина, а в их Семейкино и в Онтипкино место, государевы десятинной пашни десятину без получети велено пахать Васке Кункину под городом. У Сенки 2 сына пашут. (У Онтипки - зачеркнуто).
(л.47) И всего на Тагиле оброчных 13 человек крестьян. А оброчного хлеба платят 160 чети без полуосмины и полполтретника ржи, 152 чети с осминою и полполполтретник овса.
Ушедший в Мурзинскую слободу Ивашко Гаев пробыл там недолго. В 1653/54 году верхотурский воевода Лев Измайлов в числе прочих спорных вопросов требовал от тобольского воеводы князя Василия Хилкова вернуть крестьян ушедших с Тагила в Мурзинскую слободу. Среди последних назван «Ивашко Большаков Гаев со скотом»[26]. В дальнейшем среди жителей как Тагильской, так и Мурзинской слобод он не встречается.
В 1654 году земли к юго-западу от деревни Гаевой были отведены к новой Краснопольской слободе. Первая попытка ее создания была предпринята еще в 1644 году верхотурским сыном боярским Андреем Бужениновым. Но довести дела до конца пришлось служилому человеку Томиле Нефедьеву сыну Серебрянникову[27]. Границы новой слободы на северо-востоке проходили «от Шигирского озера прямо на Тагил реку, и вниз по Тагилу до Гаевых заимки до усть Салды реки, а та Салда пала в Тагил, вниз по Тагилу с правую сторону, и вверх по Салде…»[28]. Из этого описания видно, границы угодий деревни Гаевой доходили до места впадения Салды в Тагил.
По Тагилу краснопольцы не селились, сосредоточившись на берегах Нейвы и ее притоков. Первые жители в Краснополье были набраны из крестьян Тагильской слободы, заметное место среди которых занимали Гаевы[29]. Видимо, благодаря отселению части Гаевых, на их месте к 1661 году появляются Толмачевы, их бывшие половники, издавна владевшие здесь пашнями[30].
В 1662-1663 годах Краснопольская слобода, как и другие села и слободы Верхотурского уезда, пережила набег восставших башкир. Людских потерь Краснополье понесло сравнительно немного, но хозяйства были разорены основательно[31]. В результате крестьяне разбрелись по уцелевшим слободам. Некоторые выходцы из Тагильской слободы вплоть до 1667 года отсиживались у родственников, оставшихся на Тагиле[32].
Но последствия набега на деревне Гаевой отозвались не только укрывательством родственников. До середины XVII века существовал единственный легальный путь в Сибирь – Государева дорога. Увеличение потока людей и грузов заставило власти создавать дополнительные маршруты. Таковым была Казанская тропа, проходившая южнее будущего Екатеринбурга по линии Горный Щит-Арамиль и далее по Исети. Для ее контроля в 1655 году был поставлен Катайский острог (ныне – город Катайск)[33]. В ходе войны с башкирами Казанская тропа была разорена и ездить по ней было небезопасно. Для сохранения транзитных возможностей была проложена дорога вдоль Тагила. Реку пересекали на месте современного Нижнего Тагила[34], где была поставлена казачья застава, и далее вниз по реке. Таким образом, оказалась частично восстановлена старая Государева дорога, использовавшаяся в 1584-1589 гг.
С целью контроля новой дороги из Краснопольской слободы была выделена северо-восточная окраина для создания новой слободы, названной Верхне-Тагильской. Точное время ее основания неизвестно, но к январю 1670 года она уже существовала[35]. На крестьян новой слободы возложили таможенные обязанности и назначили налогообложение в виде денежного оброка[36]. Таким образом, к западу от деревни Гаевой появились новые соседи с необычными обязанностями и повинностями.
Но гораздо значимее было движение вдоль Тагила людей и грузов, что безусловно оживило местную экономику. Продолжалось это около десяти лет. Во время переписи 1680 года верхнетагильские крестьяне попросили освободить их от таможенных обязанностей ввиду малочисленности (шесть дворов)[37]. Верхнетагильская слобода была ликвидирована. На ее месте остались две деревни – Медведева и Шульгина, включенные в состав Тагильской слободы. Сохранилось и налогообложение в виде денежного оброка, в следствии чего эти деревни долго выделяли в документах в особую категорию.
Перепись 1680 года, проводившаяся под руководством Л. М. Поскочина, впервые показывает расселение тагильских оброчных крестьян по деревням[38]. Платившие хлебный оброк проживали в четырех деревнях.
Деревня Брехова над рекою Тагилом - 4 двора. Все жители показаны родившимися в этой же деревне. Поскольку у них уже были взрослые дети, существование деревни можно предполагать уже в тридцатых годах XVII века.
Деревня Гаева над рекою Тагилом - 11 дворов. Трое написаны родившимися в самой деревне, трое – в Тагильской слободе, один – в деревне Рожиной Тагильской слободы. У четверых показано происхождение из отдаленных мест. Один родился в Чердыне на посаде, пришел в 1642/43 году. Это по всей видимости сын Левки Гаева, жившего в Тагильской слободе в конце двадцатых годов. Вполне возможно что он осиротел малолетним, а указанная дата – время его верстания в самостоятельное тягло. Еще трое жителей деревни пришли с Устюга и Виляди в 1670/71 и 1672/73 гг. Их появление наверняка связано с функционированием дороги через деревню Гаеву.
Деревня Кишкина - 2 двора. Один из дворохозяев показан родившимся в самой деревне, другой – в Тагильской слободе. У родившегося в деревне племянник четырех лет. Можно предполагать, что деревне не меньше двадцати пяти лет с момента основания.
Деревня Кваршина над рекою Тагилом - 3 двора. Двое крестьян родились в Тагильской слободе, один (представитель семьи Толмачевых) - в самой деревне Кваршиной. Наличие двенадцатилетнего сына позволяет предполагать, что деревне не меньше тридцати лет.
Еще три семьи оброчных крестьян показаны сбежавшими и умершими и «ныне того хлеба платить некому». В каких конкретно деревнях они жили, пока не известно.
В шести дворах крестьян денежного оброка пятеро дворохозяев родились в Тагильской слободе, один – на Верхотурье.
В крестьянской книге 1704 года в Тагильской слободе показано семнадцать семей хлебнооброчных крестьян. Но при этом самый большой налог написан у Алексея Попова «с товарыщи». Сколько этих товарищей было, не указано. Денежнооброчных крестьян вообще не показано[39].
Полную картину расселения тагильских оброчных крестьян дает перепись 1710 года[40]. «Оброчные хлебные крестьяне» жили в четырех деревнях: Гаева (7 дворов), Маскалка (7 дворов), Кваршина (3 двора), Брехова (7 дворов). «Верхтагильские денежные оброчные крестьяне» показаны живущими в одной деревне Моршининой (9 дворов).
Сравнение списков жителей с переписью 1680 года показывает, что жители Маскалки почти все в 1680 году написаны в деревне Гаевой. При этом двое из них – прибывшие в 1670-х годах. Еще одна семья (Кармакуловы) появляется в Тагильской слободе в 1703 году[41]. Очевидно, что крестьяне Гаевой и Маскалки в 1680 году жили одной деревней. Разделение могло произойти двумя путями. Первый – часть крестьян переселились из деревни на новое место. Второй – разделили деревню Гаеву на две. Второй вариант выглядит предпочтительнее, учитывая близость деревень. Видимо, часть дворов в Гаевой уже в 1680 году стояла на отшибе, а к 1710 году хозяева этих дворов оформились в отдельную деревню. В пользу этого говорит то, что все новые жители оказались в Маскалке, а очевидные старожилы (Гаевы) остались в Гаевой.
Население деревни Кваршиной полностью поменялось. Если в трех ее дворах в 1680 году жили Гаевы, Толмачевы и Болотовы, то в 1710 году во всех трех – Моршинины.
Обновилось и население деревни Бреховой. Из семи дворов старожилы населяли четыре (по два – Корелины и Поповы), новоселы – три остальных, происхождение которых выяснить не удалось.
Нет в переписи 1710 года деревни Кишкиной. Ее бывшие жители написаны в других местах, Моршинины – в деревне Кваршиной, Максимовы – с прозванием Тагильцовы в Арамашевской слободе[42].
В единственной деревне денежнооброчных – Моршининой – показаны крестьяне, жившие в 1680 году в обеих деревнях. Семь семей жили в Медведевой (Медведевы - 5 дворов, Моршинины – 2 двора), одна – в Шульгиной (Шульгины). Еще одна семья (Плюхины) переселилась из деревни Онисимовой Тагильской слободы. Поскольку, как ранее, так и в дальнейшем, здесь существовало две деревни, не исключено, что в переписи пропущено название деревни Медведевой.
За следующее десятилетие население тагильских оброчных деревень заметно сократилось. Перепись (ревизская сказка) 1719 года[43] дает следующую картину.
В деревне Бреховой осталось три двора, в двух из которых жили старожилы Поповы, воспринявшие прозвание Богдановы. В третьем написан Комельских, живший ранее в деревне Смагиной Тагильской слободы[44].
В Маскалке тоже осталось всего три двора, в которых проживали Кузьмины, Королихины и Костылевы.
В Гаевой восемь дворов. Четыре населяли Толмачевы, по два – Гаевы и Устюжанины. С одним из Толмачевых проживал Моршинин.
В Кваршиной по-прежнему в трех дворах жили Моршинины.
В другой Кваршиной «вверх Тагила» показан единственный двор, в котором тоже жили Моршинины.
В деревне Медведевой в оставшихся трех дворах написаны Медведевы.
Такая заметная убыль вызвана, видимо, разными причинами, среди которых основная - отток населения на заводы. В дальнейшем обстановка стабилизировалась и в следующую четверть века население рассматриваемых деревень стабильно увеличивалось, причем почти исключительно за счет естественного прироста.
Согласно ревизской ведомости 1747 года [45] фамильный состав практически не обновлялся.
В деревне Бреховой те же Богдановы и Комельских.
В Маскалке к Кузьминым (Козьминым), Королихиным и Костылевым добавилась семья Коптеловых. Скорее всего, это однородцы Кузьминых, отсутствовавшие в Тагильской слободе во время переписей 1710 и 1719 гг.
Из Гаевой исчез единственный Моршинин. К Устюжаниновым, Гаевым и Толмачевым добавились братья Костоусовы. Они дети Митрофана Костоусова, известного по переписи 1680 года в деревне Гаевой, а в 1710 году – в деревне Маскалке.
Обе деревни Кваршины по-прежнему населяли исключительно Моршинины.
Деревня Медведева была перечислена из Тагильской слободы в заводское ведомство Демидовых. Часть ее жителей (Медведевых) к 1747 году перевели на Быньговский завод. К остававшимся в деревне Медведевым присоединились Поединщиковы и Прянишниковы[46]. Поединщиковы – ясачные люди Чусовской волости, приписанные в 1704 году к Невьянскому заводу[47]. В переписи 1719 года они числились в деревне Прянишниковой[48], там же и в 1759 году[49]. Прянишниковы – бывшие верхотурские служилые люди, в 1719 году числились ясачными в деревне Прянишниковой[48], к 1727 году оказались в ведомстве Демидовых в той же деревне[50], в 1759 году жили там же[49]. Почему эти семьи в 1747 году записаны по деревне Медведевой, неясно.
К концу XVIII века общая картина расселения особо не изменилась. В 1781 году при создании Пермского наместничества из части Тагильской слободы была образована Топорковская волость, в которую вошли и рассматриваемые деревни. Ревизская сказка 1795 года фиксирует следующую картину.
Деревня Брехова населена исключительно Богдановыми[51].
В деревне Маскалке к Козьминых, Коптеловым и Королихиным присоединился Толмачев «с ыздавных лет переселившейся из деревни Гаевой по неимению во оной домообзаводства», то есть живущий в деревне достаточно давно, но по ревизскому учету числившийся в деревне Гаевой[52].
В деревне Гаевой к Устюжениным, Гаевым и Толмачевым добавился Горскин, так же «с ыздавных лет переселился из деревни Горскиной по неимению во оной домообзаводства»[53].
Деревня Кваршина Большая населена исключительно Моршиниными[54].
В деревне Кваршиной Малой, «она ж называемая Моршинина» к многочисленным Моршининым присоединились Комельский из деревни Комельской и Пирогов из деревни Полковой, оба с той же формулировкой «с ыздавных лет переселившейся из прежней деревни по неимению во оной домообзаводства»[55].
Наличие двух деревень с одинаковыми названиями (Кваршина) да к тому же с однофамильными жителями (Моршинины) для избежания путаницы привело к дополнениям в их названиях.
Деревня Медведева в 1795 году входила в состав Нижнетагильской волости, в которую были зачислены проживающие в демидовских владениях крестьяне, сохранявшие статус государственных. В деревне проживали исключительно носители фамилии Медведевой[56].
После долгого отсутствия в документах, вновь появляется деревня Шульгина, населенная теми же Медведевыми[57].
Кроме ревизского учета существовал еще и церковный, в рамках которого ежегодно составлялись списки прихожан для отметки прохождения исповеди, называвшиеся исповедными ведомостями. Информация таких ведомостей отличалась от ревизской, так как ревизии учитывали не место жительства, а место налогообложения (что-то вроде советской прописки), а исповедные ведомости записывали реально проживающих в приходе.
Исповедные ведомости 1800 года[58] несколько отличаются от ревизских сказок не только по составу жителей, но и по названиям деревень.
Деревня Брехова написана как Бряхова. Жители – только Богдановы.
В Маскалке жили Кузьминых, Толмачевы и Королевы.
В Гаевой – Толмачевы, Гаевы, Устюженины, Комельских и Горскины.
В деревне Кваршиной кроме Моршининых написаны крестьяне Салдинской волости Посниковы.
В деревне Моршининой – Моршинины, Пироговы и Комельских.
Как видим, церковь более радикально пересмотрела названия двух деревень Кваршиных.
Хотя выше перечисленные деревни относились к приходу церкви в селе Мугайском, метрические записи отмечают достаточно регулярное посещение церкви в Нижне-Салдинском заводе.
Деревни Медведева и Шульгина относились к приходу Нижне-Салдинского завода.
В Медведевой, кроме Медведевых (13 дворов), написаны Печурины (7 дворов), Волгины (2 двора) и Хабаровы (1 двор)[59].
В Шульгиной написаны только Медведевы[60].
В ревизской сказке 1811 года[61] сведения о названиях деревень и фамилиях их жителей практически не отличаются от ревизии 1795 года.
Деревни Медведева и Шульгина к ревизии 1811 года вошли в состав Краснопольской волости с припиской «Сии крестьяне все без исключительно по силе указа Пермской казенной палаты насланного в Верхотурской нижней земской суд от 30-го ноября прошлаго 1804 года за № 2731-м причислены из уничтоженной Нижнотагильской волости»[62]. Таким образом границы Краснопольской слободы вернулись на Тагил и Салду спустя 134 года. Все крестьяне обеих деревень написаны с фамилией Медведевы.
В середине XIX проводилась очередная административная реформа, в ходе которой произошло укрупнение волостей (слобод). Для удобства управления волости были разделены на сельские общества. По реке Тагилу создали Махневскую волость, приблизительно совпадавшую по территории с Тагильской слободой начала XVIII века. В составе Махневской волости образовали Гаевское сельское общество, в которое вошли среди прочих все рассматриваемые деревни. Ревизская сказка 1858 года дает следующую картину.
Из деревни Гаевой исчезли Госкины. Вместо них появились Таскины и из деревни Смагиной Смагины[63].
В деревне Маскалке прежние четыре фамилии – Козьминых, Коптеловы, Королихины и Толмачевы[64].
В деревне Медведевой к многочисленным Медведевым присоединился Берстенев из деревни Берстеневой[65].
Деревня Шульгина написана как Шульгина Малая. Все жители с фамилией Медведевы[66].
В деревне Моршининой те же Моршинины, Комельских и Пирогов[67].
В деревне Кваршиной записаны исключительно Моршинины[68].
В деревне Бреховой записаны исключительно Богдановы[69].
В 1869 году в списке населенных мест по Тагилу перечислены следующие деревни (вверх по реке):
Грехова (Брехова) - 11 дворов (41 м., 46 ж.),
Гаева - 30 дворов (83 м., 87 ж.),
Кваригина (Квашинина, Кваршина) - 8 дворов (20 м., 31 ж.),
Новожилова - 8 дворов (25 м., 39 ж.),
Моршинина (Морщинина) - 20 дворов (65 м., 62 ж.),
Шульгина Малая - 10 дворов (31 м., 31 ж.),
Закомурникова (Паны) при р. Берстеневке - 8 дворов (31 м., 27 ж.),
Маскалки (Москва) при рч. Маскалке - 17 (51 м., 61 ж.). [70]
К 1876 году административное деление претерпело очередные изменения. Рассматриваемая территория оказалась в составе Верхотурского уезда, во втором мировом участке, во вновь созданной Топорковской волости в двух сельских обществах. В Медведевское вошли деревни Медведева, Дунаева, Моршинина, Шульгина-Малая и Шульгина-Большая (всего 426 жителей). В Гаевское общество вошли деревни Гаева, Маскалка, Кваршина, Новожилова, Брехова и Камельска (всего 277 жителей).[71]. Это административное деление сохранялось до начала XX века.
В справочнике 1898 показана следующая картина[72]:
Гаевское сельское общество:
30. Дер. Комельская - 28 дворов (95 м., 78 ж.),
31. Дер. Брехова - 29 дворов (73 м., 68 ж.),
32. Дер. Москалка или Москва - 23 двора (77 м., 74 ж.),
33. Дер. Гаева - 42 двора (114 м., 114 ж.),
34. Дер. Кваршина - 14 дворов (33 м., 37 ж.),
35. Дер. Новожилова - 18 дворов (26 м., 36 ж.).
Медведевское сельское общество:
36. Село Медведевское - 92 двора (233 м., 264 ж.),
37. Дер. Дунаева или Мамыгина - 33 двора (88 м., 93 ж.),
38. Дер. Малая Шульгина, Заложны или За Логом - 19 дворов (61 м., 64 ж.),
39. Дер. Моршинина - 25 дворов (83 м., 96 ж.),
40. Дер. Большая Шульгина или Кокшарова - 62 двора (174 м., 178 ж.).
Списки 1869 и 1898 гг. интересны двойными названиями деревень. Если случаи с Бреховой, Кваршиной и Моршининой можно объяснить неточным написанием, то к остальным следует отнестись внимательнее.
Особенно интересно второе название Маскалки – Москва. Видимо оно использовалось окрестными жителями в разговорной форме. Это заставляет вспомнить об одном из местных крестьян, жившем в XVII веке.
В 1661 году среди тагильских оброчных крестьян назван Ивашко Семенов Москва с детьми и внуком[73]. В 1666 году он же показан как краснопольский крестьянин, живущий после «тотарского разоренья» на Тагиле[74]. Последний раз Ивашко Москва с внуком упомянут переписью 1680 года, среди тагильских оброчных крестьян, которые «в прошлых годех збежали и померли» [75]. Можно предполагать, что именно прозвище Ивашки стало названием деревни Москалки (Маскалки). В таком случае подтверждается, что еще до 1680 года существовал выселок, ставший со временем отдельной деревней.
В справочнике 1904 года у всех рассматриваемых деревень показано по одному названию [76]:
В Гаевском обществе: Новожилова, Кваршина, Гаева, Москалка, Брехова и Комельская; в Медведевском обществе – Медведевское, Дунаева, Моршинина, Кокшарова, Малая Шульгина.
В справочнике 1909 года главное отличие от предыдущих - изменение статуса Гаевой. Деревня обзавелась собственной церковью и стала селом. Помимо церкви появляется также церковно-приходская школа и торжки. Деревня Маскалка в справочнике написана «Московка (Москва) на р. Тагиле» [77]. Скорее всего, это просто ошибка составителей справочника.
1. Шашков А. Т. К истории возникновения в конце XVI в. первых русских городов и острогов на восточных склонах Урала // Уральский сборник: История. Культура. Религия. Екатеринбург, 1997. С.175-177.
2. Подробнее см.: Коновалов Ю. В. Русские деревни на Тагиле и Мугае в 20-х годах XVII века // Веси. Екатеринбург, 2004. – №1 (8). – С. 18–22.
3. Приложение 1. Л.61-61 об.
4. Там же. Л.62.
5. Приложение 2. Л.245 об.-246.
6. Там же. Л.250.
7. РГАДА. Ф.1111. Оп.4. Д.1. Л.98 об.
8. Приложение 2. Л.207.
9. РГАДА. Ф.1111. Оп.3. Д.1. Л.113 об.-114 об.
10. НИОР РГБ. Чердынский уезд 1623/24 гг. 42. Л.100 об.
11. НИОР РГБ. Ф.256. Д.308. Л.21 об.
12. Курлаев Е. А. Из истории освоения русскими верховий Тагила в XVI-XVII вв. // Тагильский край в панораме веков. Вып. 2. Нижний Тагил, 2001. С.186.
13. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.68. Л.72.
14. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.35. Л.89 об., 127. (См.: Коновалов Ю. В. Верхотурская именная книга 1632 года // Уральская родословная книга: Крестьянские фамилии. Екатеринбург, 2000. С.330).
15. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.106. Л.64 об., 95 об.
16. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.108. Л.83 об., 121 об.
17. РГАДА. Ф.1111. Оп.1. Д.25. Сст.63.
18. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.35. Л.74 об.
19. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.68. Л.72 об.
20. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.43. Л.79.
21. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.140. Л.79, 85-85 об.
22. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.194. Л.25.
23. Там же. Л.115 об.-116.
24. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.225. Л.89.
25. РГАДА. Ф.1111. Оп.4. Д.119.
26. Миллер Г. Ф. История Сибири. Т.II. М., 2000. С.627.
27. Подробнее см.: Коновалов Ю. В. История основания Краснопольской слободы // Тагильский край в панораме веков. Вып.2. Материалы краеведческой конференции, посвященной 160-летию Нижнетагильского Государственного музея-заповедника горнозаводского дела Среднего Урала. Нижний Тагил, 24-25 апр. 2001 г. Нижний Тагил, 2001. С.166-167.
28. Миллер Г. Ф. История Сибири. Т.II. М., 2000. С.624.
29. Подробнее см.: Коновалов Ю. В. Гаевы // Тагильские фамилии. Нижний Тагил, 2004. С.50-57.
30. Приложение 3. Л.54.
31. РГАДА. Ф.1111. Оп.2. Д.911. Сст.44.
32. Архив СПб ИИ РАН. Ф.28. Оп.1. Д.1081. Сст.1-3; Приложение 4. Л.124-125, 126-126 об.; ТГИАМЗ. КП 12693. Л.1-5 об. (См.: Перевалов В. А. К истории Краснопольской слободы в XVII веке // Уральский родовед. Вып.1. Екатеринбург, 1996. С.93-95).
33. История Курганской области. Курган, 1995. Т.1. С.115.
34. РГАДА. Ф.1111. Оп.2. Д.189. Сст.164.
35. Там же. Сст.234, 235.
36. РГАДА. Ф.1111. Оп.2. Д.295. Сст.1-3.
37. Там же.
38. Приложение 6.
39. Приложение 7.
40. Приложение 8.
41. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1384. Л.113 об.
42. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1539. Л.268 об.
43. Приложение 9.
44. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1539. Л.224.
45. Приложение 10.
46. Приложение 11.
47. РГАДА. Ф.1267. Оп.1. Д.654. Л.65.
48. РГАДА. Ф.214. Оп.1 Д.1615. Л.333 об.-334.
49. ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.2326. Л.357 об., 359 об.-360 об.
50. РГАДА. Ф.350. Оп.2. Д.581. Л.39-39 об.
51. ГАПК. Ф.111. Оп.1. Д.2966. Л.112-113.
52. Там же. Л.113 об.-116.
53. Там же. Л.116 об.-126 об.
54. Там же. Л.127-129.
55. Там же. Л.192 об.-196.
56. ГАПК. Ф.111. Оп.1. Д.2620. Л.68-81.
57. Там же. Л.81 об.-85.
58. Приложение 12.
59. ГАСО. Ф.6. Оп.3. Д.6. Л.299 об.-301.
60. Там же. Л.301 об.-302.
61. ГАПК. Ф.111. Оп.1. Д.2626. Л.28-32 об., 46-47.
62. ГАПК. Ф.111. Оп.1. Д.2630. Л.76 об.-79 об.
63. ГАПК. Ф.111. Оп.1. Д.2688. Л.730-748.
64. Там же. Л.749-760.
65. Там же. Л.794-823.
66. Там же. Л.824-831.
67. Там же. Л.832-845.
68. Там же. Л.891-897.
69. Там же. Л.898-906.
70. XXXI. Пермская губерния. Список населенных мест по сведениям 1869 года. СПБ. 1875.
71. Список мировых участков, волостей и сельских обществ Пермской губернии. Составлен по 1-е июля 1876 года. С.
72. Список населенных мест Пермской губернии. I. Верхотурский уезд. Пермь, 1898. С.55-56.
73. Приложение 3. Л.52 об.
74. Приложение 4. Л.127.
75. Приложение 6. Л.224а об.
76. Список населенных мест Пермской губернии. Издание Пермского губернского земства 1904 года. Пермь, 1905. С.16.
77. Верхотурский уезд. Список населенных мест Пермской губернии. Пермь, 1909. С.53-54.
Выражаю искреннюю благодарность Юрию Витальевичу Коновалову за предоставленное разрешение на публикацию материала. Особую признательность выражаю также за систематическое консультирование меня по вопросам изучения истории заселения Урала в XVII–XVIII веках. Его знания и поддержка существенно обогатили мои представления о данном периоде.