Запах свежезаваренного чая с чабрецом всегда был в доме Савельевых символом примирения. Но сегодня он казался удушливым. Артём сидел на краю старого кожаного кресла, сжимая в руках тяжёлую керамическую кружку. Напротив, на диване, картинно вытирала глаза платком его младшая сестра Лиза. Между ними, как между двумя огнями, замерли родители — Ольга Петровна и Виктор Сергеевич.
— Артём, ну ты же должен понять, — голос матери дрожал от плохо скрываемой вины. — У Лизоньки сейчас такой период... Съемная квартира, двое детей, у Игоря на работе опять сокращения. А у тебя — фирма, две машины, квартира в центре. Тебе эта дача — просто лишние хлопоты.
— Мам, — Артём постарался, чтобы его голос звучал максимально спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Эта дача — не просто «хлопоты». Я вложил в неё три миллиона. Я перекрыл крышу, пробурил скважину, построил баню, о которой отец мечтал двадцать лет. Я плачу за охрану и налоги. И теперь вы хотите, чтобы я просто переписал её на Лизу, потому что она «бедная»?
— Не «бедная», а нуждающаяся! — вскинулась Лиза, и в её глазах на мгновение блеснул вовсе не жалобный огонек. — Тебе всё легко даётся, Тёма. Ты баловень судьбы. Сидишь в своём офисе, кнопки нажимаешь, а мы копейки считаем. Детям нужен свежий воздух! Или ты хочешь, чтобы твои племянники всё лето в пыльном городе задыхались?
Артём посмотрел на сестру. Лиза всегда была «артисткой». С самого детства она умела так искренне разрыдаться из-за разбитой коленки, что ей отдавали самую большую конфету, даже если виновата в падении была она сама. Сейчас ей было тридцать два, но тактика не изменилась.
— Лиза, — мягко произнёс он. — Игорь за последний год сменил три работы. И каждый раз виноват был «плохой начальник». Может, дело не в воздухе, а в том, что пора начать работать?
— Как ты смеешь! — Лиза вскочила, прижимая руки к груди. — Мама, ты слышишь? Он нас презирает! Он считает нас вторым сортом, потому что у нас нет его миллионов!
Виктор Сергеевич, до этого хранивший молчание, тяжело вздохнул. Он любил сына и гордился его успехами, но слёзы дочери всегда были его слабым местом.
— Сын, ну правда. У тебя ведь действительно «и так всё есть». Поделиться с сестрой — это по-божески. Мы с матерью решили: дача должна принадлежать тому, кому она нужнее для жизни, а не для статуса.
Артём почувствовал, как в груди разливается холод. Дело было не в деньгах и не в доме. Дело было в том, что его труд, его бессонные ночи и десятилетие жизни без отпусков обесценивались одним простым аргументом: «Тебе повезло, а ей нет».
Он поставил кружку на стол. Звук получился неожиданно громким, как выстрел.
— Хорошо, — сказал он, обводя взглядом притихших родственников. — Раз вы считаете, что моё благополучие — это подарок судьбы, а не результат каторжного труда, я предлагаю сделку.
Лиза замерла, в её глазах мелькнула надежда.
— Какую сделку? Ты отдашь документы?
— Я отдам тебе дачу. Прямо завтра оформим дарственную. Но при одном условии.
— Каком? — хором спросили родители.
Артём встал, поправил манжеты рубашки и посмотрел сестре прямо в глаза.
— Начиная с понедельника, ты заменяешь меня на моей работе. Всего на один месяц. Я договорюсь с партнёрами, скажу, что ты стажёр на ключевой позиции. Мой график: подъём в 6:00, первый звонок в 6:30. В офисе нужно быть в 8:00. Домой я возвращаюсь в 10 вечера, если повезёт. Выходных нет, потому что суббота — это логистика, а воскресенье — планирование следующей недели.
Лиза фыркнула:
— И это всё? Сидеть в кресле и командовать? Да я с радостью! Это тебе не за детьми убирать.
— Погоди, я не закончил, — перебил её Артём. — Если ты выдержишь этот график ровно четыре недели, не пропустив ни одного часа, не опоздав и выполняя все задачи, которые я тебе делегирую — дача твоя. Безвозмездно. Я даже оплачу налог на дарение сам. Но если ты сорвёшься — вы больше никогда, слышите, никогда не заводите разговор о том, что мне «всё упало с неба». И дача остаётся моей.
В комнате повисла тишина. Ольга Петровна испуганно посмотрела на сына:
— Тёмочка, ну как же... У неё же дети.
— У неё есть муж, который «ищет себя». Пусть этот месяц он посидит с детьми и почувствует себя главой семьи, — отрезал Артём. — Ну что, Лиза? Ставка — дом стоимостью в десять миллионов. За месяц «сидения в кресле». Согласна?
Лиза посмотрела на родителей, потом на Артёма. В её голове уже рисовались картинки: она в шезлонге у бассейна, который брат построил прошлым летом, пахнет шашлыком, а вокруг — тишина леса.
— Согласна! — выпалила она. — Вот увидишь, я справлюсь лучше тебя. Ты просто раздуваешь свою важность, чтобы нас унизить.
Артём горько усмехнулся.
— Тогда жду тебя в понедельник в шесть утра. Без опозданий.
Понедельник начался для Лизы не с аромата свежемолотого кофе, как она представляла, а с агрессивного, вибрирующего звона будильника. На часах было 5:45.
— Тёма, ты с ума сошел? — пробормотала она в трубку, когда брат позвонил ровно через пять минут. — Еще темно.
— В бизнесе солнца не ждут, Лиза. Оно встает тогда, когда у тебя уже закрыта первая сделка. Жду тебя у подъезда через пятнадцать минут. И надень что-то серьезнее пижамы.
Лиза кое-как натянула на себя деловой костюм, который пылился в шкафу со времен её недолгого секретарства до декрета. Юбка сидела плотно, туфли на каблуках казались орудием пытки. Когда она спустилась, Артём уже сидел в машине, диктуя что-то в гарнитуру на английском. Его лицо было сосредоточенным и бледным в свете приборной панели.
— Поехали, — коротко бросил он, даже не взглянув на её макияж, сделанный на скорую руку. — Твой первый планёрка в 8:00. До этого нужно разобрать почту. Там около сорока писем, на которые нужно ответить вчера.
— Какая почта? — Лиза зевнула, пытаясь устроиться поудобнее в кожаном сиденье. — Тём, ну не нагнетай. Сейчас приедем, попьем кофе, девочки-секретарши всё сделают.
Артём впервые за утро улыбнулся. Это была странная улыбка — смесь жалости и предвкушения.
— У меня нет «девочек-секретарш» для ответов на технические задания. Есть офис-менеджер, который следит за порядком, но твои решения — это твоя ответственность.
Офис встретил их гулом серверов и запахом озона. В 7:15 утра здесь уже было трое сотрудников. Они мельком кивнули Артёму и с любопытством посмотрели на Лизу.
— Садись, — Артём указал на массивный стол, заваленный документами. — Вот логин и пароль. Твоя задача на ближайшие два часа: подготовить отчет по отгрузкам щебня для объекта в пригороде и составить график дежурств водителей на две недели вперед.
Лиза уставилась на экран монитора. Таблицы Excel расплывались перед глазами. Цифры, тонны, литры топлива, фамилии водителей...
— А где здесь... ну, шаблоны? — неуверенно спросила она.
— В голове, Лиза. Или в архивах. Ищи. У тебя есть полтора часа до того, как поставщик начнет орать в трубку, что его машины стоят на трассе.
К девяти утра у Лизы начало дергаться веко. Оказалось, что работа «в кресле» — это не просто раздача указаний. Это бесконечный поток входящей информации, где каждая ошибка стоит денег. Один из водителей позвонил и сообщил, что у него пробито колесо, а запаска «лысая». Другой требовал аванс, угрожая уйти к конкурентам. Третий просто не брал трубку.
— Артём, помоги мне с этим графиком, я не понимаю, как их распределить, чтобы они не перерабатывали! — взмолилась она, когда брат зашел в кабинет с очередной папкой.
— Я не могу, Лиза. Я сегодня — твой наблюдатель. Имей в виду, время 9:15. Ты опоздала с отчетом на пятнадцать минут. Поставщик уже звонил. Он выставил нам неустойку.
— Ну так объясни ему! Скажи, что я новенькая!
— Ему плевать, Лиза. Ему нужны деньги и вовремя разгруженные машины. Либо ты решаешь вопрос, либо мы теряем контракт. А контракт — это твоя дача. Помнишь?
Лиза почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Ей хотелось расплакаться, топнуть ногой и сказать, что всё это несправедливо. Но перед ней стоял не добрый старший брат, который всегда отдавал ей лучший кусок торта, а жесткий, эффективный механизм по имени Артём Савельев.
К обеду она не успела даже выпить воды. Телефон разрывался. Игорь, муж Лизы, звонил каждые полчаса:
— Лиза, где подгузники младшего? Машка плачет, требует мультики, а интернет не работает! Лиза, когда ты придешь? Я не могу тут один, у меня голова раскалывается!
— Игорь, делай что-нибудь! — сорвалась на крик Лиза прямо посреди офиса. — Я на работе!
— На какой работе? — возмутился муж. — Ты пошла туда посидеть в кондиционере, пока я тут в аду! Привези еды, дома шаром покати!
Лиза бросила трубку. Коллеги Артёма деликатно отвели глаза. В этот момент она впервые почувствовала не зависть к брату, а странный, липкий страх. Она всегда думала, что деньги Артёма — это какой-то побочный эффект его удачи. Но сейчас она видела, как эти деньги выжимаются из нервов, из каждой минуты жизни.
В 16:00 начался настоящий кошмар. На одном из объектов произошла накладка: бетон привезли не той марки. Прораб крыл матом всех в радиусе километра.
— Разбирайся, — Артём кивнул на телефон.
— Но я не знаю разницы между М200 и М400! — закричала Лиза.
— У тебя есть интернет и спецификации в папке. Если через десять минут бетон не будет развернут обратно, мы заплатим за него полмиллиона, а потом будем сбивать застывшую массу отбойными молотками. Решай. Сейчас.
Лиза лихорадочно листала бумаги, её руки дрожали. Она пыталась дозвониться до завода, но там её переключали с одного менеджера на другого. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной в этом мире огромных машин и суровых мужчин. В итоге, сорвавшись на ультразвук, она всё же добилась отмены поставки, но когда положила трубку, её трясло мелкой дрожью.
— Молодец, — сухо сказал Артём. — Сэкономила пятьсот тысяч. Но расслабляться рано. Сейчас вечерний пик. Нужно проверить логистику на завтра.
— Тёма, я хочу есть. Я хочу в туалет. Я хочу сесть и посидеть пять минут в тишине, — прошептала она.
— У тебя есть десять минут на перекус. Я заказал пиццу в офис. И продолжай. Еще шесть часов работы.
— Шесть?! Но уже вечер!
— Лиза, мой рабочий день заканчивается, когда задачи выполнены, а не когда стрелка часов дошла до шести. Мы работаем до десяти вечера. Иногда до полуночи. Привыкай.
Когда в 22:30 они, наконец, вышли из офиса, Лиза не чувствовала ног. Её дорогой костюм был помят, тушь размазалась, а голова гудела так, будто в неё засыпали тот самый бетон неправильной марки.
В машине она молчала.
— Как день? — спокойно спросил Артём, выруливая со стоянки.
— Это... это просто какой-то ад, — выдавила она. — Завтра будет легче?
— Завтра будет вторник. Приедет налоговая проверка по одному из филиалов. Нужно будет поднять документы за три года. А еще приедет новый клиент, очень капризный. И да, не забудь: в шесть утра я жду тебя у подъезда.
Лиза зашла домой в одиннадцатом часу. В квартире был хаос. Разбросанные игрушки, гора немытой посуды и злой, голодный Игорь.
— Ну что, «директорша»? — съязвил он. — Давай, корми семью. Я весь день на ногах с твоими детьми.
Лиза посмотрела на него, потом на свои опухшие лодыжки, потом на телефон, где висело уведомление от Артёма: «План на завтра в почте. Изучи до сна».
Она медленно опустилась на пуфик в прихожей и закрыла лицо руками. До дачи с бассейном оставалось еще двадцать семь таких дней. Но она уже не была уверена, что доживет до среды.
Среда началась не с будильника, а с ощущения полной физической катастрофы. Лиза не могла разомкнуть веки. Казалось, за два дня работы её мозг превратился в пережаренный тост. Мышцы спины ныли от непривычно долгого сидения, а пальцы, казалось, всё ещё продолжали вводить цифры в бесконечные таблицы.
— Лиза, вставай! — голос Игоря из кухни был пропитан раздражением. — Твой брат уже дважды сигналил под окном. Машка проснулась, она хочет какао, а у нас молоко кончилось! Ты вчера ничего не купила!
Лиза застонала и накрыла голову подушкой. В этот момент телефон на тумбочке завибрировал. Смс от Артёма была лаконичной: «5 минут. Или вычитаем день из графика и аннулируем сделку».
Этот ледяной душ подействовал лучше любого кофе. Она вскочила, путаясь в пододеяльнике, наспех плеснула в лицо холодной водой и, не глядя на ворчащего мужа, выбежала из квартиры.
В машине Артём выглядел как обычно: свежевыбритый, в идеально отглаженной сорочке, с планшетом на коленях. Лиза же чувствовала себя героиней фильма про зомби-апокалипсис.
— Тёма, послушай, — начала она, едва захлопнув дверь. — Я поняла, что у тебя сложная работа. Правда. Но давай будем честными: мне не нужно знать всё. Я же не собираюсь управлять фирмой всю жизнь. Давай я буду приходить к десяти и заниматься чем-то более... женским? Например, оформлением офиса или кадрами. А дачу ты мне всё равно отдашь, ведь я же стараюсь!
Артём даже не оторвал взгляда от экрана.
— Лиза, ты просила дачу, потому что считала, что я получаю деньги ни за что. Ты хотела справедливости. Справедливость — это когда ты несёшь ту же нагрузку, что и я. Женская работа? У меня в штате три женщины-инженера, которые вкалывают по двенадцать часов. Чем ты лучше их?
— Но я твоя сестра!
— В офисе у меня нет сестры. Есть стажёр, который за два дня совершил ошибок на восемьсот тысяч рублей. Кстати, сегодня налоговая. Имей в виду: если ты не найдешь оригиналы договоров с «ТехноСтроем» за прошлый год, нам заблокируют счета. А если счета заблокируют — я не смогу оплатить охрану и электричество на твоей будущей даче. Действуй.
К полудню офис напоминал растревоженный улей. Проверка приехала на час раньше. Хмурые люди в серых костюмах требовали папки, которые Лиза видела впервые в жизни. Она металась по архиву, глотая пыль и ломая ногти о тугие скоросшиватели.
В какой-то момент, когда она сидела на полу среди кип бумаги, её телефон зазвонил. Это была мать.
— Лизонька, ну как ты там? — голос Ольги Петровны был полон сочувствия. — Мы с папой заезжали на дачу, привезли рассаду... Артём сказал, что ты теперь вместо него. Неужели правда так тяжело?
— Мама... — Лиза всхлипнула, и слезы сами собой покатились по щекам, оставляя грязные дорожки на пыльном лице. — Это невыносимо. Он издевается надо мной! Он заставляет меня искать какие-то бумажки, на меня кричат чужие люди, я не видела детей уже три дня нормально! Скажи ему, мама! Пусть он прекратит этот цирк и просто подпишет документы! Ведь мы же семья!
На заднем плане послышался голос отца:
— Оля, ну правда, Артём перегибает. Она же женщина, мать. Зачем ей эти налоги и бетономешалки?
Лиза почувствовала прилив надежды. «Ну вот, сейчас они позвонят ему, припугнут, и он сдастся», — подумала она.
Через десять минут в архив вошел Артём. Он прислонился к косяку двери и молча наблюдал, как Лиза пытается вытереть слезы рукавом дорогого пиджака.
— Мама звонила, — сказал он.
— Ну и? — Лиза с вызовом вскинула подбородок. — Понял теперь, что ты деспот?
— Она сказала, что ты плачешь. И что мне должно быть стыдно. Знаешь, что я ей ответил? — Он подошел ближе и присел на корточки рядом с ней. — Я сказал, что если тебе так тяжело, ты можешь уйти прямо сейчас. Дверь открыта. Но дача останется моей. И больше никаких просьб о деньгах, помощи или «ну ты же богат».
— Ты чудовище, — прошептала Лиза.
— Нет, я просто реалист. Ты хочешь плоды моего труда, но презираешь сам труд. Ты хочешь дом, который стоит как десять лет твоей жизни на пособии, но не хочешь потратить на него даже неделю усилий. Выбирай, Лиза. Либо ты встаешь, находишь чертов «ТехноСтрой» и доказываешь, что ты чего-то стоишь, либо иди домой варить какао. Но дачу забудь.
Лиза смотрела на него с ненавистью. В этот момент она действительно его ненавидела. Его уверенность, его чистую одежду, его право распоряжаться её судьбой. Она резко встала, оттолкнув стопку бумаг.
— Я найду эти документы. И я выдержу этот месяц. А потом я заберу дачу и никогда больше не пущу тебя даже на порог!
— Договорились, — спокойно ответил Артём. — И кстати, обеда сегодня не будет. Налоговики хотят видеть сверку до двух часов.
Вторая половина дня превратилась в размытое пятно. Лиза спорила, оправдывалась, лихорадочно искала информацию в базе данных, которую едва освоила. К восьми вечера проверка уехала, оставив после себя гору предписаний, но без штрафов. Лиза чувствовала себя победителем марафона, у которого на финише отобрали кроссовки.
Она надеялась, что на этом всё, но Артём положил перед ней новый список.
— Это что? — тупо спросила она.
— Планирование закупок на четверг. Нужно сопоставить цены пяти карьеров и выбрать оптимальный вариант с учетом логистики.
— Тёма, уже девять вечера!
— А у нас тендер завтра в десять утра. Если мы его проиграем, фирма уйдет в минус. Давай, Лиза. Ты же хотела быть хозяйкой положения. Хозяйка отвечает за всё.
Домой она вернулась в полночь. Игорь спал на диване перед включенным телевизором. В раковине громоздилась посуда, на полу валялась засохшая корка хлеба. Лиза посмотрела на этот хаос и вдруг осознала страшную вещь: её «бедная и тяжелая» жизнь домохозяйки, на которую она жаловалась родителям годами, была курортом по сравнению с тем адом, в котором жил её брат, чтобы обеспечить всем им этот комфорт.
Она не стала мыть посуду. Она просто рухнула на кровать прямо в одежде. Но заснуть не давала мысль: «Завтра четверг. Всего лишь четверг. Как люди живут так годами?»
Перед глазами стояла родительская дача. Но теперь она не видела там себя в шезлонге. Она видела счета за электричество, налоги, необходимость чинить крышу и косить траву — работу, которую всегда делал Артём, пока она просто приезжала туда «отдыхать душой».
Впервые в жизни Лиза Савельева почувствовала, как фундамент её привычного мира, построенного на жалости к себе, начинает давать трещины.
Четверг стал точкой невозврата. Лиза не пришла к машине в шесть утра. Когда Артём поднялся в квартиру, он застал сестру на кухне: она сидела в полной темноте, глядя в одну точку. На столе стоял нераспечатанный ноутбук.
— Я не пойду, — севшим голосом произнесла она. — У меня нет сил. У меня всё тело болит, Тёма. Игорь ушел к другу, потому что «не может находиться в этом дурдоме», дети капризничают... Я просто хочу, чтобы всё стало как раньше.
— Как раньше — это когда ты ноешь, а я плачу по счетам? — Артём прислонился к косяку. — Идём, Лиза. Сегодня решающий день. Если ты сдашься на четвёртый день, ты проиграла.
— Да пошёл ты со своей дачей! — вдруг закричала она, вскакивая. — Ты робот! Ты не человек! Как ты вообще так живешь? Ни сна, ни радости, одни цифры и претензии!
— Я живу так, чтобы у нашей матери были лучшие лекарства, а у тебя — возможность сидеть в декрете пять лет подряд, — спокойно ответил он. — Собирайся. Сегодня в офис приедут родители. Они хотят посмотреть, как ты «справляешься».
Это стало последним аргументом. Лиза не могла допустить, чтобы отец увидел её поражение. Она надела тёмные очки, чтобы скрыть припухшие глаза, и вышла вслед за братом.
В офисе в этот день было особенно жарко. Тот самый «капризный клиент», о котором предупреждал Артём, прибыл на два часа раньше. Это был грузный мужчина с тяжёлым взглядом, который привык, что перед ним лебезят.
— И это ваш новый ведущий менеджер? — он окинул Лизу скептическим взглядом. — Девушка, я жду смету по объекту «Северный» уже тридцать минут. Где расчёты по арматуре?
Лиза открыла файл. Перед ней были сотни позиций. Она пыталась вспомнить, как суммировать коэффициенты, которые Артём объяснял ей в понедельник, но в голове была пустота.
— Я... я сейчас... одну минуту... — пролепетала она.
— У меня нет минуты! У меня простой техники! — рявкнул клиент. — Артём Сергеевич, вы кого мне подсунули? Это же профнепригодность!
В этот момент двери кабинета распахнулись, и вошли Ольга Петровна и Виктор Сергеевич. Они принесли домашние пирожки, надеясь устроить семейный обед и «смягчить углы» между детьми. Но вместо идиллической картины они застали сцену из производственного триллера.
— А вот и «группа поддержки», — горько усмехнулся Артём. — Присаживайтесь, мама, папа. Посмотрите, как Лизонька зарабатывает на свою мечту.
— Артём, что здесь происходит? Почему на неё кричат? — испуганно спросила мать.
— Потому что Лиза взяла на себя ответственность менеджера, — отрезал Артём. — Лиза, клиент ждёт. Считай. Прямо при родителях. Покажи им, как легко мне достаются деньги.
Лиза дрожащими руками пыталась водить мышкой по экрану. Калькулятор на столе казался сложнее космического корабля.
— Я не могу... — прошептала она. — Я не понимаю эти формулы! Тёма, помоги!
— Нет. Ты сказала, что я просто «нажимаю на кнопки». Нажми на нужную. Делов-то.
Клиент, потеряв терпение, швырнул папку на стол:
— Савельев, это цирк. Я ухожу к конкурентам. Твоя сестра — это катастрофа для бизнеса.
Сумма контракта, который только что испарился, составляла два миллиона чистой прибыли. В кабинете повисла мертвая тишина. Родители смотрели на Лизу, которая закрыла лицо руками и зарыдала — на этот раз не картинно, а по-настоящему, от глубокого, выжигающего бессилия.
— Тёма, ну зачем ты так? — тихо сказал отец. — Ну не получилось у неё, она же не училась на это...
— Вот именно, пап! — Артём резко развернулся к отцу. — Она не училась. Она не рисковала. Она не несла ответственность. Но она пришла к вам и сказала: «Отдайте мне дачу, потому что брату и так всё легко даётся». Вы поверили ей. Вы решили, что мой успех — это удача, которую можно разделить, как пирог.
Он подошел к столу и достал из папки документ.
— Это дарственная. Я подготовил её, как обещал. Там не хватает только моей подписи. Лиза, если ты сейчас вытрешь слезы, сядешь за этот стол и до восьми вечера разберешь хотя бы логистику на завтра — я подпишу. Давай. Исправь ситуацию с клиентом. Верни его.
Лиза подняла голову. Её взгляд упал на монитор, на горы бумаг, на телефон, который снова начал разрываться от звонков. Она представила, что так ей придется жить не месяц, а всегда, если она хочет «соответствовать». Она представила, что дача — это не только бассейн, но и счета, ремонт скважины, налоги и бесконечная работа, чтобы всё это содержать.
— Нет, — выдохнула она.
— Что «нет»? — переспросила мать.
— Нет! — Лиза закричала, срываясь на истерику. — Забирай свою дачу! Забирай свою работу! Я не хочу этого! Я не знала, что это ТАК. Я думала, ты просто сидишь в красивом костюме и распоряжаешься деньгами. А ты... ты в аду живешь!
Она схватила свою сумку и посмотрела на родителей:
— Вы понимаете? Она нам не нужна! Мы её не потянем! Игорь даже кран починить не может, а я... я просто хочу спать! Мы бедные не потому, что нам не везет, а потому что мы... мы просто не хотим так пахать!
Лиза выбежала из кабинета, громко стуча каблуками. Родители остались стоять, глядя на Артёма. Ольга Петровна медленно опустилась на стул, прижимая к груди сумку с пирожками.
— Сын... — начал Виктор Сергеевич, но голос его сорвался. — Мы ведь правда думали... Мы хотели как лучше. Чтобы у всех поровну.
— Поровну не бывает, папа, — мягко ответил Артём, убирая дарственную в шредер. — Бывает только по труду. Я люблю вас. Я буду помогать Лизе продуктами, одеждой для детей, оплачу им кружки. Но дачу я оставлю себе. Потому что я её заработал. И теперь, я надеюсь, мы все это понимаем.
Родители молча кивнули. Они впервые за много лет посмотрели на сына не как на «удачливого богача», а как на человека, который тащит на своих плечах благополучие всей их большой, не всегда благодарной семьи.
Эпилог
Прошел год.
Лиза больше не заводит разговоров о «несправедливом распределении богатств». Она нашла работу в детском саду — платят немного, но в пять вечера она уже дома, и её голова не занята марками бетона. Игорь, под давлением обстоятельств и после серьезного разговора с Артёмом, наконец устроился охранником и перестал «искать себя» на диване.
Августовским вечером вся семья собралась на той самой даче. Артём стоял у мангала, переворачивая мясо. Лиза помогала матери накрывать на стол.
— Тём, — позвала она брата. — А ты правда тогда подписал бы ту бумагу, если бы я доработала месяц?
Артём посмотрел на сестру, на её спокойное, лишенное прежней зависти лицо, и улыбнулся.
— Правда, Лиз. Но я знал, что ты не доработаешь.
— Почему?
— Потому что для того, чтобы владеть чем-то дорогим, нужно сначала научиться это ценить. А цена измеряется не в рублях, а в часах твоей жизни, которые ты готов за это отдать.
Лиза вздохнула, глядя на закатное солнце, отражающееся в чистой воде бассейна.
— Знаешь... я, пожалуй, лучше буду просто приезжать к тебе в гости. Так оно как-то... вкуснее.
Артём рассмеялся и подал сестре тарелку с сочным шашлыком. Конфликт был исчерпан. Наконец-то в доме Савельевых пахло чабрецом и настоящим, заработанным миром.
