Конец 1994 года. Ярославль готовится встретить Новый год. В одном из респектабельных кабинетов седой мужчина с невозмутимом лицом – человек, чье слово несколько лет было законом для всего городского криминалитета – пьет чай. Он еще не знает, что для него следующий год и вовсе не наступит. Его гибель станет не личной трагедией, а после последним аккордом эпохи, когда в городе на Волге еще пытались жить по старым криминальным «понятиям».
Середина 90-х гг. прошлого века в России – время грохота ломающихся устоев. Но, если в Москве и Петербурге этот грохот был слышен в виде громких столкновений ОПГ, то в Ярославле он прозвучал тихо, будучи не неотвратимым закатом. Это история не о триумфе одной ОПГ над другой. Это история о том, как целая криминальная культура, будучи подчиненной одному вору в законе, медленно угасала, уступая место новой, более прогматичной и безликой реальности.
Попытка построить порядок: «смотрящий» и его соратники
Начало 90-х гг. в Ярославле, как и везде, было временем хаоса. Первые стихийные ОПГ быстро возникали и также быстро исчезали. Попытку прекратить смуту совершил криминальный авторитет «Леший» (настоящее имя Олег Туманцев). Его амбиции распространялись на объединение разрозненных банд под единым управлением. Однако для того, чтобы усилить свою власть ему не хватало только одного – сакрального статуса.
Подобным статусом в городе обладал только один человек – вор в законе Юрий Пачуашвили, более известный как «Пачуна». Фактически, «Пачуна» стал для «Лешего» отцом «старого времени». Вор в законе помог криминальному авторитету выстроить идеологию и стал во главе его империи, однако был лишь показательным аспектом действий. Именно «Пачуна» одобрил создание единого городского «общака», куда попадала «дань» от бизнесменов. На несколько лет в Ярославле смог установится хрупкий, но осязаемый порядок. Могло показаться, что старые лагерные «понятия» смогли найти свое место в новой системе.
Трещины в монолите: прагматик против традиций
Стоит заметить, что этот порядок был построен буквально сделан из ничего и не показывал реальное положение дел в городе. Методы, которые использовал «Леший» и его ближайшие соратники – огромные поборы, грубая физическая сила без надобности – быстро стали раздражать местных предпринимателей. В скором времени, появилось возмущение, а за ним и не желание содержать местных криминальных авторитетов и их ОПГ.
Именно в этот момент появляется человек абсолютно новой формации – Александр Еранцев, который впоследствии будет известен как криминальный авторитет «Еранец». Он являлся полной противоположностью старой гвардии. Будучи выпускником пединститута, бывшим спортсменом, он вёл дела с холодной расчётливостью банкира. Его люди не устраивали публичных скандалов, не кичились своим статусом. «Еранец» предлагал бизнесменам не «крышу», а настоящую гарантию безопасности – предсказуемую, деловую и, что важно, значительно менее затратную. «Еранец» намеренно сторонился образа криминального авторитета, стремясь выглядеть респектабельным партнером.
Однако его главным козырем были не манеры. «Еранец» смог наладить прочные связи с могущественной ОПГ из Москвы, которая курировалась изначально Вячеславом Иваньковым, более известным как вор в законе «Япончик», а затем Эдуардом Хачатуровым, который более известен как «Крыса». Эта связь давала ему доступ к ресурсам и покровительству, о которых ярославские криминальные авторитеты и мечтать не могли. Фактически «Еранец» стал проводником внешней, столичной силы.
Закат эпохи: уход символов
Противостояние двух моделей – старой, которая была основана на титуле и «общаке», и новой, основанной на деловых связях и внешней поддержке – не могло длиться вечно. Оно разрешилось серией трагических событий, которые стёрли с карты города старую иерархию.
Кульминацией, символом конца», стал уход из жизни «Пачуны» в последний день 1994 года. Его гибель была не просто личной потерей. Фактически, выстроенный институт был окончательно разрушен. Без живого «вора в законе» система «Лешего» потеряла духовный стержень и легитимность в глазах многих. В скором времени погиб и сам «Леший», а затем и другие столпы старого порядка. Однако их гибель вовсе не была случайностью – это был холодный расчет для тотальной смены элит.
Ярославль без короля: чья взяла?
К концу 90-х годов прошлого века Ярославль оказался городом, в котором отсутствовал «смотрящий». Местный криминальный мир, который был обескровлен внутренними конфликтами, не смог стать самодостаточным. Реальная власть над ключевыми активами города – нефтеперерабатывающим заводом, крупными предприятиями – тихо и бесповоротно перетекла к московским ОПГ. «Солнцевская», «Кунцевская» ОПГ, а также последователи «Япончика» смогли установить свои правила, не нуждаясь при этом в посредниках в лице местных «воров в законе».
Параллельно набирала силу и другая, еще более влиятельная структура – правоохранительные органы. Те, кто смог выжить в криминальных разборках, всё чаще предпочитали договариваться не с «ворами в законе», а с людьми в погонах, чья «крыша» была легальна, надёжна и подкреплена административным ресурсом.
История Ярославля 90-х гг. прошлого века, фактически показывает то, как пытались законсервировать прошлое. «Пачуна» и «Леший» проиграли не «Еранцу». Они проиграли времени, новой экономической реальности и глобализации даже преступного мира, где у региональных криминальных авторитетов не осталось места. На смену им пришли новые управленцы от криминальных структур, которые смогли тесно срастись с большим капиталом.