Ключ повернулся в замке с приятным щелчком. Марина вошла первой, и её окружил тот особенный запах свежести, который бывает только в отремонтированных квартирах: краска, лак, новые обои. Трёхкомнатная квартира на Садовой преобразилась до неузнаваемости. Ещё три месяца назад это было унылое жилище с обшарпанными стенами и скрипучим паркетом, а теперь — настоящая конфетка.
— Ну что, хозяюшка, нравится? — Игорь обнял жену за плечи и довольно осмотрелся. — Я же говорил, что перегородка — отличная идея. Большую комнату разделили, и получилось две нормальные спальни.
— Да, вышло здорово, — согласилась Марина, хотя в глубине души понимала, что идея с перегородкой принадлежала именно ей. Но сейчас спорить не хотелось. Хотелось просто насладиться моментом.
Они всё это время жили на съёмной и теперь можно было наконец вернуться домой. Марина прошлась по комнатам, восхищаясь каждой деталью: светлые стены в гостиной, новая кухня с глянцевыми фасадами, ванная комната с душевой кабиной и блестящей плиткой.
— Надо отметить новоселье, — заявил Игорь, доставая телефон. — Позвоню маме, пусть приедут.
— Может, сначала обживёмся немного? — несмело предложила Марина.
— Да ладно, всё готово! Мама напечёт пирогов, салатиков каких-нибудь наварганит. Посидим, по рюмочке... А что, надо же показать, во что мы квартиру превратили!
Марина не стала возражать. В конце концов, это действительно повод для праздника.
Родители Игоря приехали уже через два часа. Светлана Петровна — энергичная женщина с новой причёской — сразу принялась охать и ахать, разглядывая каждый угол. Владимир Иванович степенно кивал, одобрительно постукивая по новым подоконникам.
— Молодцы, ребятки! — восклицала Светлана Петровна. — Вот это ремонт так ремонт! А перегородка какая удачная! Игорёк, ты у нас с головой, сразу видно.
Марина промолчала, занявшись делами на кухне. Накрывать стол пришлось почти с нуля — посуда была упакована кое-как, скатерть новая, ещё не глаженная. Светлана Петровна деловито обосновалась рядом, давая советы и нарезая привезённую палку колбасы.
— А Лёньку не позвали? — спросил Владимир Иванович, имея в виду младшего брата Игоря. — Он же неподалёку живёт.
— Точно! Сейчас наберу, — Игорь уже тянулся к телефону.
Через полчаса появился Леонид с женой Оксаной и их семилетним сыном Кириллом. Мальчик сразу помчался исследовать комнаты, а взрослые расселись за столом. Марина подавала блюда, подливала, убирала, снова подавала. Праздник набирал обороты.
— За молодых! За их золотые руки! — провозглашал тосты Владимир Иванович.
— За то, чтобы в этих стенах было счастье! — вторила Светлана Петровна.
К десяти вечера все порядком захмелели. Кирилл заснул на диване в одной из новых спален, и Оксана виноватыми глазами посмотрела на Марину:
— Маринусик, можно мы у вас переночуем? Ребёнка будить не хочется, да и Лёнька того... Завтра с утра уедем, честное слово!
— Конечно, конечно, — Игорь махнул рукой. — Места навалом! В той спальне вы, тут родители, а мы с Маришей к себе пойдём.
Марина стиснула зубы и продолжила убирать со стола. Грязной посуды скопилось невероятное количество. Когда она наконец забралась в постель около двух ночи, Игорь уже похрапывал, блаженно раскинувшись.
«Ничего, завтра все разъедутся», — утешила себя Марина.
Но наутро никто разъезжаться не собирался. Светлана Петровна была уже на кухне, варила кашу и пекла оладьи. Владимир Иванович читал газету в гостиной. Леонид с семейством тоже не торопился.
— Мариночка, а давай я тебе помогу шторы повесить? — предложила свекровь. — Я вижу, ты ещё не успела. Руки у меня золотые, знаешь же!
День прошёл в суете. Марина металась между комнатами, готовила обеды, мыла посуду, вытирала пыль. К вечеру Светлана Петровна объявила:
— А знаете что, мы, пожалуй, ещё денёк останемся. Чего нам дома делать? Тут и компания, да и Владимиру спину прихватила — полежит на вашем новом диване. Мы вам мешать не будем!
— Мам, да живите сколько хотите! — великодушно разрешил Игорь.
Марина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Но возражать было неудобно — это же его родители.
Прошла неделя. Родственники прочно обосновались в квартире. Оказалось, что Леониду с Оксаной «как раз кстати» — у них в доме отключили горячую воду на профилактику. Владимир Иванович действительно лечил спину, а Светлана Петровна взяла на себя роль главной по кухне, постоянно что-то варила, жарила и давала Марине указания.
— Маринка, сбегай в магазин, молока не хватает.
— Маринка, погладь Кириллу рубашку на завтра в школу.
— Маринка, а где у вас тряпка для пола? Тут Кирюша пролил сок.
Игорь работал допоздна, а вечером, довольный, возвращался в полный дом, где пахло домашней едой, работал телевизор и царила суета. Марина же превращалась в обслуживающий персонал, носилась по квартире с тряпкой и кастрюлями, стирала чужое бельё и засыпала без сил.
Через две недели она поймала себя на мысли, что начинает ненавидеть собственную квартиру. Та самая, отремонтированная, свежая, красивая трёшка превращалась в проходной двор. Утром — очередь в ванную. Днём — гора посуды. Вечером — шум телевизора, детские вопли, споры о том, что смотреть.
— Игорь, может, хватит уже? — осторожно начала она однажды вечером, когда они наконец остались вдвоём на кухне. — Твои родители живут тут уже три недели. Леонид с Оксаной — тоже. Я устала.
— Маришка, ну что ты? — Игорь удивлённо посмотрел на неё. — Они же помогают! Мама готовит, отец разбирается с нашими документами на квартиру, можем за ремонт вычет получить. Лёнька вчера кран починил. Семья должна держаться вместе.
Марина терпела. Ещё неделю. Потом ещё. Когда срок затянулся до месяца, она почувствовала, что больше не может. Новая красивая квартира, о которой они мечтали, превратилась в общежитие. Её мечты о тихих вечерах вдвоём, о том, как они будут принимать гостей по выходным, варить кофе по утрам на новой кухне и гулять по вечерам — всё это развеялось.
И тут Марину осенило.
— Игорь, — сказала она за завтраком, когда вся семья в сборе уплетала яичницу. — А я своих родителей позвала. Они из области приедут, на недельку погостят.
— А? — Игорь подавился кофе. — Каких родителей?
— Моих. Маму с папой. И ещё сестру с её мужем Витей. И Славика, моего двоюродного брата, он как раз в Москву по делам собирался. Пусть у нас остановится, зачем ему гостиницу снимать?
— Марина, ты что, с ума сошла? — прошипел Игорь. — Тут и так...
— Твоя родня же у нас торчит постоянно, вот я и свою пригласила, — спокойно ответила Марина, намазывая масло на хлеб. — Что, моим нельзя?
Светлана Петровна поперхнулась, Владимир Иванович нахмурился, Леонид замер с вилкой на полпути ко рту.
— Но тут... тут же места не будет! — начал Игорь.
— Как не будет? У нас же трёшка. Места навалом, ты сам говорил. Мои на раскладушках поспят. Потеснимся немного. Семья должна держаться вместе, ты же сам так говорил.
Игорь открывал и закрывал рот, как рыба на суше.
Родители Марины приехали на следующий день. Татьяна Григорьевна — полная добродушная женщина с громким голосом — сразу принялась обнимать всех подряд. Анатолий Сергеевич, молчаливый мужчина в старом костюме, степенно осматривался. Следом подтянулась сестра Олеся с мужем Витей — шумная парочка, которая привезла с собой три огромные сумки.
— Машка, да у тебя красота какая! — восклицала Олеся. — Мы с Витькой на неделю, ладно? А что, скучно нам в деревне, хоть развеемся!
А вечером появился Славик — долговязый парень лет двадцати пяти, который сразу уселся за компьютер и объявил, что будет работать удалённо, так что никому мешать не будет.
Квартира трещала по швам. В ванную выстроилась очередь с утра до вечера. На кухне теперь орудовали две командирши — Светлана Петровна и Татьяна Григорьевна, которые постоянно выясняли, чей борщ вкуснее и как правильно квасить капусту. Телевизор не умолкал ни на минуту — Владимир Иванович смотрел новости, Олеся с Витей — сериалы, Славик — стримы.
Спать приходилось где придётся. Марина с Игорем ютились на раскладушке в гостиной, Светлана с Владимиром заняли одну спальню, Леонид с семейством — другую, а на кухне на двух надувных матрасах разместились Татьяна с Анатолием, Олеся с Витей и Славик, который спал на надувном матрасе под столом.
На третий день Игорь взмолился:
— Марина, это невозможно! Я не высыпаюсь, в ванную не попасть, на кухне не протолкнуться! Давай попросим их... ну, найти другое место?
— Что ты, Игорёк, — невинно ответила Марина. — Они же семья. Я не могу их выгнать. Потерпи немного.
— Немного? Тут на месяц запасов еды надо!
— Ну вот твои уже два месяца живут, и ничего. Потеснимся.
Жизнь в квартире стала напоминать безумие. Светлана Петровна и Татьяна Григорьевна сцепились из-за того, кто будет стирать — в итоге стиральная машина работала сутками. Владимир Иванович и Анатолий Сергеевич не разговаривали друг с другом — просто сидели в противоположных углах гостиной и читали разные газеты. Олеся с Витей постоянно громко ругались, потом громко мирились. Славик занял весь обеденный стол своим ноутбуком и бумагами. Кирилл носился по квартире, сшибая всё на своём пути.
— Это ад! — шептал Игорь, прячась в ванной — единственном месте, где можно было побыть одному хотя бы пять минут. — Это настоящий ад!
А Марина мыла горы посуды, стирала, готовила и убирала. И теперь её поддерживала мать, которая давала указания направо и налево, а заодно и критиковала Светлану Петровну за каждую мелочь. Квартира гудела, как растревоженный улей.
Через неделю к Игорю подошла мать:
— Игорёк, мы бы, наверное, поехали домой. Тут как-то... тесновато стало. Да и Владимир говорит, спина уже прошла.
— Да, мам, я понимаю, — устало кивнул Игорь.
В тот же день собрались съезжать и Леонид с Оксаной:
— Слушай, брат, воду нам дали, так что мы, пожалуй, домой. Спасибо, конечно, но тут немного... многолюдно.
Когда родня Игоря уехала, в квартире стало чуть просторнее, но ненамного. Татьяна Григорьевна и Олеся по-прежнему чувствовали себя полноправными хозяйками. Славик продолжал работать за столом. Анатолий Сергеевич обосновался на балконе.
— Марина, ну пожалуйста! — Игорь буквально умолял жену в очередной вечер. — Попроси их уехать! Я больше не могу! Я не помню, когда последний раз нормально спал! У меня на работе проблемы, потому что я не высыпаюсь! Мы даже поговорить нормально не можем!
— А ты что, хочешь, чтобы я выгнала свою семью? — Марина посмотрела на него с невинным видом. — Игорь, это же мои родные люди.
— Я понимаю, но... — он запнулся. — Но это же наша квартира! Мы сами должны в ней жить!
— Забавно это слышать от тебя, — Марина скрестила руки на груди. — Два месяца твои родители тут жили, и ты говорил, что семья должна держаться вместе. Что они помогают. Что это нормально. А теперь, когда мои приехали, тебе вдруг стало неудобно?
Игорь потер лицо руками:
— Марина, я... я был неправ. Ты права. Я не думал, что это так тяжело — когда дом превращается в проходной двор. Я просто не понимал.
— Вот именно — не понимал. А я мыла посуду за всеми каждый день. Я стирала чужие носки. Я терпела, когда твоя мама указывала мне, где у меня на моей кухне что должно лежать. Я не высыпалась. Я не могла нормально душ принять. И ты говорил — потерпи. Семья же.
— Я понял. Прости меня. Пожалуйста, прости. — Игорь взял её за руки. — Я был законченным эгоистом. Я не видел, как тебе тяжело. Я правда думал, что раз мама помогает готовить, то тебе легче. Я не понимал, что ты превратилась в... в обслуживающий персонал собственной квартиры. Прости.
Марина помолчала, глядя ему в глаза. Она видела, что он искренен. Что действительно осознал.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Это наш дом. Наш с тобой. И гости — это прекрасно, когда они приезжают на выходные, а потом уезжают. Но когда дом превращается в общежитие, это перестаёт быть жизнью. Я хочу жить в своей квартире. Вдвоём с тобой. Пить кофе на нашей новой кухне по утрам. Ходить в ванную, когда захочется, а не когда очередь подойдёт. Засыпать в своей постели. Просто жить. Ты понимаешь?
— Да. Я понимаю. И я обещаю — больше никогда не позволю, чтобы кто-то так надолго оставался у нас. Даже моим родителям. Максимум — выходные, и всё. Договорились?
— Договорились.
— И... твои тоже уедут?
Марина улыбнулась:
— Завтра же. Я уже вчера с мамой разговаривала. Они изначально планировали неделю. Я просто хотела, чтобы ты сам почувствовал, каково это.
Игорь обнял её:
— Ты жестокая женщина.
— Нет. Я просто умная женщина, которая больше не хочет превращать свой дом в постоялый двор.
На следующий день родня Марины действительно собралась в обратный путь. Татьяна Григорьевна долго причитала и раздавала последние советы. Олеся обещала приехать ещё, но «предупредит заранее и ненадолго». Славик в наушниках рассеянно попрощался, думая о своих делах. Анатолий Сергеевич крепко пожал руку Игорю и многозначительно сказал: «Береги дочку».
Когда за последним гостем закрылась дверь, в квартире повисла благословенная тишина. Марина и Игорь стояли посреди гостиной и не могли поверить — они снова одни. В своей квартире. В своём доме.
— Знаешь, что я сейчас хочу? — спросила Марина.
— Что?
— Сварить кофе на нашей новой кухне. И выпить его в тишине. Без очереди в ванную, без советов, как правильно его варить, и без необходимости через пять минут бежать мыть посуду после десяти человек.
Игорь рассмеялся:
— Это лучшее, что я слышал за два месяца.
Они сидели на кухне, пили кофе и молчали. Но это было хорошее, спокойное молчание. Молчание своего дома, в котором наконец-то можно было жить, а не выживать.
— А знаешь, — сказал Игорь, допивая свою чашку, — я теперь понимаю, почему так важно иметь личные границы. Даже с самыми близкими людьми. Любовь — это не значит жить друг у друга на головах.
— Вот именно. Любовь — это уважение. В том числе уважение к чужому пространству.
— Прости ещё раз. За то, что не понимал. За то, что тебе пришлось устроить этот... эксперимент.
— Ну, зато действенный, — усмехнулась Марина. — Хотя ещё неделя — и я бы сама сбежала куда-нибудь.
— Никуда ты не сбежишь. Я тебя не отпущу, — Игорь притянул её к себе. — Мы сделали ремонт в этой квартире, чтобы жить здесь вместе. Только вместе.
Они всё-таки достали ту самую раскладушку, на которой спали последние недели, вынесли её на балкон и с облегчением заперли дверь. Потом разобрали все матрасы, вернули мебель на свои места, открыли окна, впуская свежий воздух.
Квартира на Садовой снова стала их домом. Настоящим домом — с двумя спальнями, красивой кухней и главное — с тишиной и пространством для двоих.
А через неделю, когда Светлана Петровна позвонила и намекнула, что они с Владимиром Ивановичем хотели бы как-нибудь погостить, Игорь твёрдо сказал:
— Мама, мы будем рады видеть вас в субботу на обед. А ночевать, к сожалению, негде — мы всю гостевую мебель убрали. Так что в воскресенье вечером вам придётся уехать.
В трубке повисла пауза, потом Светлана Петровна неуверенно согласилась. А Марина, слушая этот разговор, улыбнулась и подняла вверх большой палец.