«(Не) как две капли воды». Глава 70
Начало
Предыдущая глава
Спустя две недели. Выписка Аделаиды Георгиевны из больницы.
Рита и Геля сидели в креслах в холле и ждали, когда выйдет бабушка. В нескольких шагах от них стоял отец и смотрел через окно на горизонт. Там, в туманной дымке, за небольшой аллеей на территории больничного городка, едва виднелись силуэты многоэтажных домов. Стараясь в эти минуты мысленно отключиться от проблем и просто понаблюдать за миром, мужчина, сцепив руки в замок за спиной, сосредоточил свой взгляд на домах и движущихся вдоль них машинах, плохо различимых из-за большого расстояния.
Рита нервно постукивала левым каблучком о больничную плитку. Геля, стараясь не обращать внимания на раздражающий стук, писала сообщение Коле. За две недели лечения бабушки Маргарита навещала ее дважды, еще три раза – Ангелинка. Катя, неугодная невестка, вообще отказалась посещать свекровь.
– Юрочка, пойми меня, пожалуйста, правильно. – со вздохом проговорила Катя в тот же вечер, когда в первый и последний раз посетила Аделаиду Георгиевну. – Я понимаю, что она твоя мать, но мне она близким человеком за двадцать лет нашего с тобой брака так и не стала. Она даже не пыталась! А я больше не могу и не хочу чувствовать это унижение и слушать, что я ей пожизненно должна за такого замечательного мужа и не дотягиваю до ее уровня. То, как она меня опозорила в больнице, для меня стало последней каплей. Ты ее сын, и, конечно, имеешь право общаться с ней, навещать ее. Девочки пусть сами решают, поддерживать отношения с бабушкой ли нет.
Юра молча кивнул в знак согласия. Он и не собирался требовать от любимой женщины жертвенности, понимая, что его мама и так долго испытывала терпение Кати. После того разговора он погрузился в работу, не чувствуя в себе сил снова лавировать между семьей и матерью. Так было проще, и Юра сам себе объяснил это как вынужденный перерыв в общении с матерью. Но, тем не менее, он звонил женщине минут на двадцать каждый вечер – узнать о ее самочувствии и просто поговорить. Он чувствовал вину за то, что не приезжает к ней, но в то же время признавался сам себе – он не хочет к ней ехать, в очередной раз слушать капризный тон, нравоучения и наблюдать недовольство жизнью, которое, казалось, отпечаталось на лице Аделаиды Георгиевны навсегда. Устал. Надоело до чертиков.
Ада вышла в холл и впервые в жизни обвела помещение несмелым взглядом. Рита первой ее заметила и тронула рукой Гелю, привлекая ее внимание. Сестра подняла взгляд, а затем недоуменно переглянулась с Ритой.
– Это точно наша бабушка Ада? Как будто другой человек. – шепотом произнесла Геля.
Рита молча пожала плечами, а после встала и пошла навстречу Аделаиде Георгиевне. Геля тоже поднялась с кресла, но все также продолжала наблюдать издалека.
Бабушка, которую они всю жизнь по ее желанию называли Аделаидой Георгиевной, выглядела и вела себя не так, как раньше. Куда подевался надменный самоуверенный взгляд? Почему осанка не такая же гордая, как у английской королевы? Губы по привычке сжаты в тонкую линию, но не от недовольства происходящим – нервные подрагивания уголков губ выдавали беспокойство женщины.
Рита подошла к бабушке, поздоровалась и протянула руку к пакету с вещами. У Гели округлились глаза, когда она увидела, что…
– Она что, улыбается? – неуверенно и удивленно прозвучал голос отца за спиной. – Я очень давно не видел ее улыбку…
Пока Маргарита и Аделаида Георгиевна шли к ним через холл, Ангелинка попробовала вспомнить свои посещения бабушки. В первое она вела себя сдержанно, но вполне миролюбиво. Девушка тогда еще подумала, что бабушка чувствует себя слишком слабой, чтобы общаться в привычном стиле. Во второй раз они пробыли вместе всего минут десять, и по расписанию стационара подошло время лечебных мероприятий. Геле пришлось уйти. А вот в третий раз… Да, пожалуй, в третий раз их встреча тоже была необычной. Бабушка попросила больше не называть ее по имени-отчеству, интересовалась учебой Гели и ее планами на будущее. Такой теплый разговор с ней был, наверное, впервые за всю жизнь Ангелинки. Тогда еще девушка подумала, что это очень странно, но не стоит делать преждевременных выводов. Она решила больше понаблюдать за бабушкой, чтобы понять причину таких кардинальных изменений.
– Здравствуй Юрочка… Геля… – с улыбкой произнесла Аделаида Георгиевна и потянулась обнять сына, а после и саму Ангелину. Видя шокирование в глазах родственников, женщина мысленно взмолилась покойному мужу: «Ленечка, помоги мне! Как же, оказывается, больно, когда близкие даже моих объятий боятся! Хотя, чего уж там… я вела себя как настоящая мымра… и даже хуже… Сына перестала обнимать очень много лет назад, а внуков вообще вниманием не баловала. Рита была права, я относилась к ним совсем не как к своей семье, а будто они мне пожизненно должны…»
Юрий, пригладив широкой ладонью коротко остриженную бородку, махнул второй рукой в сторону дверей, ведущих на улицу:
– Пройдемте, что ли… на улицу… Чего тут толпиться!
В машине ехали в полной тишине. Сестры не знали, о чем спросить бабушку. Юрий полностью сосредоточился на дороге. Ада рассеянно смотрела в окно на мелькающие мимо дома и разукрашенные красками осени деревья. Там, за окном, срывался мелкий дождик, и люди спешили натянуть капюшоны курточек и плащей, закрывались за широкими зонтами.
Когда машина почти подъехала к дому, где жила Аделаида Георгиевна, женщина вдруг спохватилась:
– А у меня, наверное, даже еды дома нет… Может, в магазин зайдем? Вон тот, через дорогу.
– Бабушка, не переживай. Мы с Гришей сегодня привезли продукты, а Елена уже приготовила для тебя обед на два дня, салат и ужин. – откликнулась с заднего сиденья Рита.
– А тортик? Или, хотя бы, печенье… Вы же зайдете на чай в честь моей выписки? – Ада обернулась и с надеждой посмотрела на внучек.
В машине повисла неловкая тишина. Юрий, не ожидавший такой эмоциональности от матери, чуть было не проехал въезд во двор и резко развернул руль. Послышался визг шин и какой-то мягкий стук о капот автомобиля.
продолжение следует....