– А зачем ты, Мариночка, пионы здесь посадила? Они же свет загораживают, грядкам тени много будет. Надо было их за баню выкорчевать, а здесь лучок, укропчик посеять. Земля-то пропадает, – голос свекрови, Тамары Игоревны, звучал назидательно и тягуче, словно густой мед, в который добавили ложку дегтя.
Марина разогнула спину, чувствуя, как ноет поясница. Солнце стояло в зените, припекая макушку, несмотря на легкую косынку. Она вытерла тыльной стороной ладони пот со лба и посмотрела на свекровь. Тамара Игоревна восседала в плетеном кресле на террасе, в тени виноградной лозы, и обмахивалась веером, который привезла с собой из города. Вид у нее был царственный, словно она помещица, обозревающая свои владения, а Марина – крепостная крестьянка, нерадивая и бестолковая.
– Тамара Игоревна, пионы здесь растут уже три года, – спокойно, стараясь не раздражаться, ответила Марина. – Это сорт редкий, они пересадку плохо переносят. А для лука у нас целая грядка за теплицей выделена, там солнца предостаточно.
– Ой, ну что ты споришь вечно? – свекровь поджала губы, и это выражение лица Марине было слишком хорошо знакомо. – Я же добра желаю. Опыт у меня житейский побольше твоего будет. Мы с отцом, царствие ему небесное, дачу тридцать лет держали, образцово-показательную. А у тебя тут... хаос творческий. Ландшафтный дизайн, понимаешь ли. А кушать зимой что будете? Красоту на хлеб не намажешь.
Марина глубоко вздохнула и вернулась к прополке. Спорить было бесполезно. Свекровь приехала к ним на дачу три дня назад «подышать воздухом и помочь деткам», но помощь заключалась исключительно в ценных указаниях и критике. Марина, конечно, любила своего мужа Игоря, но его мама была тем самым довеском, который порой делал семейную жизнь невыносимой.
Эта дача была гордостью Марины. Она купила этот участок пять лет назад, когда о замужестве еще и не помышляла. Это был заброшенный кусок земли с покосившимся сараем, заросший бурьяном в человеческий рост. Марина, работая на двух работах, откладывала каждую копейку. Она мечтала о своем гнездышке, где можно будет отдохнуть от городской суеты. Сделка состоялась за два года до встречи с Игорем.
Потом началось строительство. Марина сама искала бригаду, сама закупала материалы, сама контролировала каждый этап. Сколько нервов было потрачено, сколько слез пролито, когда строители пытались схалтурить! Но она справилась. Сейчас на участке стоял аккуратный двухэтажный домик из бруса, баня, беседка. Все это было создано ее руками и на ее деньги. Игорь появился в ее жизни, когда дом уже стоял под крышей, оставалась только внутренняя отделка. Он, конечно, помогал – прибил полки, собрал кухню, покосил траву. Но финансово в эту недвижимость он практически не вкладывался, так как у них был уговор: Марина занимается дачей, а Игорь копит на новую машину для семьи.
– Игорек, сынок, принеси мне водички холодной, с лимончиком! – крикнула Тамара Игоревна, увидев сына, вышедшего на крыльцо.
Игорь, сонный и взлохмаченный, почесал живот.
– Сейчас, мам. Марин, тебе принести?
– Нет, спасибо, я сама потом зайду, – буркнула Марина, вырывая с корнем особо зловредный сорняк.
Вечером, когда жара спала, они собрались за ужином в беседке. Марина накрыла стол: молодая картошка с укропом, салат из свежих овощей, шашлык, который пожарил Игорь. Атмосфера казалась мирной, пели сверчки, пахло ночной фиалкой. Но Марина чувствовала напряжение. Свекровь весь вечер многозначительно вздыхала, бросала на невестку косые взгляды и явно готовилась к какому-то важному разговору.
– Хорошо здесь, благодать, – начала Тамара Игоревна, отпивая чай из блюдца. – Воздух чистый, птички поют. Не то что в городе, в духоте этой бетонной.
– Да, мам, здесь отлично, – согласился Игорь, уплетая мясо. – Мы с Маринкой каждые выходные стараемся выбираться.
– Стараетесь, это хорошо. Только вот смотрю я, тяжело вам. Мариночка вон вся извелась, похудела, круги под глазами. Работает, дом ведет, да еще и дача эта на ней висит камнем. Шутка ли – столько земли обиходить!
Марина насторожилась. Забота свекрови обычно была прелюдией к какой-нибудь гадости.
– Я справляюсь, Тамара Игоревна. Мне нравится работать на земле, это меня успокаивает.
– Успокаивает, пока молодая. А потом спина прихватит, суставы заноют. Да и накладно это, содержать такой дом. Налоги, электричество, ремонт постоянный. Я вот что подумала, детки... – свекровь сделала паузу, обвела их взглядом и торжественно произнесла: – Нерационально у вас все устроено. Юридически неграмотно.
– В смысле? – Игорь перестал жевать.
– В прямом, сынок. Времена сейчас неспокойные. Мало ли что случиться может. Мариночка у нас женщина занятая, бизнес ведет, риски всякие. Не дай бог, долги какие или суды – отберут ведь все, и дачу заберут. А это, считай, семейное достояние. Столько сил вложено.
Марина чуть не поперхнулась чаем.
– Какие долги, Тамара Игоревна? Я работаю главным бухгалтером в крупной фирме, у меня все прозрачно. Кредитов нет, ипотеку я закрыла.
– Ой, не зарекайся! – махнула рукой свекровь. – Сегодня ты бухгалтер, а завтра фирма разорилась, и на тебя всех собак повесили. Я жизнь прожила, я знаю. Да и вообще... Семейное имущество должно быть в надежных руках. Я предлагаю вот что: перепишите вы дачу на меня.
В беседке повисла звенящая тишина. Слышно было только, как комар пищит над ухом Игоря. Марина медленно поставила чашку на стол, боясь, что она треснет в ее руках.
– На вас? – переспросила она очень тихо.
– Ну конечно! – радостно подхватила Тамара Игоревна, словно ждала этого вопроса. – Я человек пожилой, пенсионерка, ветеран труда. У меня льготы на налоги. Платить за землю копейки будем! Имущество будет в безопасности. Никто у старой женщины ничего не отнимет. А вы пользуйтесь, живите, сколько хотите! Я же не зверь какой, родная мать и бабушка будущая. Буду за хозяйством приглядывать, пока вы на работах своих пропадаете. А то Марина приезжает только на выходные, а дом стоит, скучает. Я бы тут жила все лето, огурчики солила, цветочки поливала.
Игорь, кажется, начал понимать, куда клонит мама, и вид у него стал растерянный.
– Мам, ну зачем такие сложности? Оформление, документы... Это же денег стоит. Да и зачем переписывать? Живи так, мы же тебе ключи дали.
– Ключи – это одно, а право собственности – другое! – голос свекрови стал жестче. – Ты, Игорь, о будущем не думаешь. Вот поссоритесь вы с Мариной, не дай бог, разведетесь – тьфу-тьфу-тьфу! – и что? Она тебя выставит с голым задом на улицу. А так дача на мне будет, семейная. Никуда не денется. И сестре твоей, Ленке, тоже надо где-то с детьми отдыхать. А то Марина вечно недовольна, когда они приезжают. А так – все общее, все родное.
Вот оно что. Ленка. Золовка Марины, которая считала своим долгом приехать с двумя невоспитанными детьми, перевернуть дом вверх дном, съесть все запасы и уехать, оставив гору грязной посуды. Марина действительно пару раз высказала свое недовольство, когда племянники вытоптали ее любимые лилии и разбили вазу.
Марина посмотрела на мужа. Она ждала, что он сейчас рассмеется, скажет матери, что это бред, и закроет тему. Но Игорь молчал. Он теребил край скатерти и смотрел в стол.
– Игорь? – позвала Марина. – Ты что молчишь?
– Ну... Марин... – он поднял на нее виноватые глаза. – В словах мамы есть рациональное зерно. Насчет налогов, например. И правда, на пенсионеров дешевле оформлять. Да и мама же никуда дачу не денет, она для нас старается. Может, и правда так спокойнее будет? Чисто формально?
У Марины внутри все похолодело. Предательство. Тихое, трусливое, бытовое предательство. Он не хотел ссориться с мамой. Ему было проще прогнуть жену, чем отстоять ее интересы.
– Формально? – Марина встала из-за стола. Ее голос зазвенел сталью. – Значит, ты считаешь нормальным переписать мое имущество на твою маму, чтобы она пускала сюда Лену с ее табором, а я здесь была на правах гостьи?
– Мариночка, зачем ты так грубо? – притворно обиделась Тамара Игоревна. – Какой табор? Это племянники твои! Родная кровь! И почему сразу гостья? Ты хозяйка, просто документы у меня полежат. Для сохранности. Я же вижу, как ты устаешь. Я заботу проявляю!
– Заботу? – Марина усмехнулась. – Тамара Игоревна, вы считаете меня идиоткой?
– Марина! Как ты разговариваешь с матерью?! – вспыхнул Игорь.
– Я разговариваю как собственник с людьми, которые пытаются отжать мое имущество. Подождите минуту.
Она быстрым шагом направилась в дом. Руки дрожали, но голова была ясной. Она знала, что этот момент когда-нибудь наступит. Слишком уж жадными глазами свекровь смотрела на этот дом с самого новоселья. Слишком часто говорила «наша дача», «мы построили», «у нас на участке».
Марина поднялась в спальню, открыла сейф, вмонтированный в стену шкафа, и достала синюю папку. С этой папкой она вернулась в беседку. Бросила ее на стол перед свекровью и мужем.
– Открывайте, – скомандовала она.
Тамара Игоревна недоуменно посмотрела на папку, потом на невестку, но любопытство пересилило. Она открыла документы.
– Что это? – спросила она, надевая очки. – Договор купли-продажи? Ну вижу. И что?
– Посмотрите на дату, Тамара Игоревна. Внимательно посмотрите.
Свекровь прищурилась.
– Двенадцатое мая две тысячи восемнадцатого года. Ну?
– А теперь вспомните, когда мы с Игорем поженились.
– В двадцатом, в августе, – буркнул Игорь, начиная понимать, к чему клонит жена.
– Именно. Я купила эту землю за два года до брака. На свои личные деньги. Вот справки из банка о снятии средств с моего депозита. Вот чеки на стройматериалы, датированные девятнадцатым годом. Брус, фундамент, кровля – все это было куплено и построено до того, как Игорь стал моим мужем.
Марина обошла стол и встала напротив свекрови, уперев руки в бока.
– Эта дача – не совместно нажитое имущество. Это моя добрачная собственность. Игорь к ней юридически не имеет никакого отношения. Он здесь не хозяин, он муж хозяйки. И уж тем более вы, Тамара Игоревна, не имеете к этому дому никакого отношения.
– Ну и что?! – взвизгнула свекровь, отбрасывая папку. – Мы одна семья! Какая разница, кто когда купил? Мы же теперь родные люди! Игорь тут тоже горбатился! Траву косил, забор красил! Он вложил свой труд! Значит, имеет право!
– Косить траву – это не повод претендовать на недвижимость стоимостью в несколько миллионов, – отрезала Марина. – И красить забор раз в год – тоже. Я плачу за свет, я плачу взносы в СНТ, я нанимаю рабочих для ремонта. Все чеки у меня есть. А ваше предложение переписать дачу на вас – это не забота. Это попытка рейдерского захвата под прикрытием родственных чувств.
– Игорь! Ты слышишь, что она несет?! – Тамара Игоревна театрально схватилась за сердце. – Она меня рейдершей назвала! Мать твою! Она нас за семью не считает! Для нее бумажки важнее людей! Я же говорила тебе, что она меркантильная! Вот, вылезло нутро!
Игорь сидел красный как рак. Ему было стыдно, страшно и неуютно. Он оказался между молотом и наковальней.
– Марин, ну зачем ты так резко? Мама же не знала юридических тонкостей... Она просто предложила...
– Нет, Игорь. Она не просто предложила. Она потребовала. И привела аргумент, что я тебя выгоню при разводе. Значит, такие разговоры у вас уже велись? Вы обсуждали за моей спиной, как бы у меня дачу оттяпать на случай развода?
Игорь опустил глаза. Марина все поняла. Обсуждали. И, видимо, мама давно капала ему на мозги.
– Значит так, – Марина захлопнула папку. – Тема закрыта раз и навсегда. Дача моя. Точка. Никаких переоформлений, никаких дарственных не будет. И еще одно. Тамара Игоревна, раз уж мы перешли на язык юридических терминов и прав собственности... Я как собственник устанавливаю правила пользования моим имуществом.
– И какие же это правила? – свекровь поджала губы, в ее глазах горела неприкрытая ненависть.
– С этого дня визиты на дачу – только по моему личному приглашению. Никаких приездов без предупреждения. Никаких ключей у вас больше не будет. И Лена со своими детьми будет приезжать только тогда, когда я сочту это удобным, и вести себя они будут так, как принято в приличном обществе, а не в таборе. А если вам что-то не нравится – вы вольны отдыхать на своем балконе в городе.
– Ты меня выгоняешь?! – задохнулась от возмущения Тамара Игоревна. – Родную мать мужа?! Из дома, где мой сын гвозди забивал?!
– Я не выгоняю. Я обозначаю границы, которые вы перешли. Вы захотели стать хозяйкой в моем доме, отобрав его у меня. Этого не будет. Я терпела ваши советы про пионы, терпела критику моей еды, терпела ваши порядки. Но покушение на мою собственность – это предел.
Свекровь встала. Она была величественна в своем гневе, хотя руки у нее тряслись.
– Хорошо. Я тебя услышала. Ноги моей здесь больше не будет! Игорь, собирайся! Мы уезжаем!
Игорь растерянно посмотрел на жену, потом на мать.
– Мам, ну куда на ночь глядя? Автобусы уже не ходят, а я выпил пива за ужином, за руль не сяду.
– Такси вызовем! Я не останусь под одной крышей с этой... собственницей!
– Такси сюда будет ехать час и стоить как крыло самолета, – спокойно заметила Марина. – Можете переночевать в гостевой комнате, а утром уехать. Я не зверь.
Тамара Игоревна гордо вскинула голову.
– Я лучше пешком пойду, чем останусь здесь! Игорь, ты идешь со мной или остаешься с ней? Выбирай! Мать или эта жаба, которая за метры удавится?
Это был классический шантаж. Манипуляция чистой воды. Марина с интересом посмотрела на мужа. Сейчас решалась судьба их брака. Если он уйдет – назад дороги не будет.
Игорь тяжело вздохнул. Он встал, подошел к матери и взял ее за руку.
– Мам, прекрати истерику. Никто никуда не пойдет ночью. Марина права, дача ее. Она ее купила, она ее построила. Я помогал, да, но я здесь не хозяин. И ты не хозяйка. Мы были неправы, что вообще завели этот разговор.
– Ты... ты предаешь мать ради юбки?! – прошипела Тамара Игоревна.
– Я не предаю. Я просто смотрю правде в глаза. И тебе советую. Иди спать, мам. Утром поговорим.
Свекровь выдернула руку, окинула сына презрительным взглядом, плюнула на землю – прямо на клумбу с любимыми петуниями Марины – и молча пошла в дом. Хлопнула дверь гостевой комнаты так, что задрожали стекла.
Игорь и Марина остались в беседке одни. Тишина была тяжелой, вязкой.
– Прости, – наконец выдавил Игорь. – Я идиот. Мама умеет... закрутить мозги. Она все твердила: «Мы семья, все должно быть общее, она тебя бросит...». Я как-то повелся. Слабину дал.
Марина смотрела на ночное небо, усыпанное звездами. Ей было обидно до слез, но в то же время она чувствовала огромное облегчение. Нарыв вскрылся. Все встало на свои места.
– Игорь, я тебя люблю, – сказала она тихо. – Но ты должен понять одну вещь. У нас с тобой семья, да. Но это не значит, что я должна раствориться и отдать все, что у меня было до тебя, твоим родственникам. Твоя мама – это твоя мама. Я ее уважаю. Но хозяйкой здесь она не будет. Никогда. Если ты с этим не согласен – нам лучше разойтись сейчас.
Игорь подошел к ней сзади, обнял за плечи, уткнулся лицом в ее волосы.
– Я согласен. Я все понял. Больше я не позволю ей вмешиваться. Обещаю.
Утром Тамара Игоревна уехала на первой электричке, даже не позавтракав. Она демонстративно не попрощалась с Мариной, только буркнула сыну: «Звони, когда одумаешься».
Прошел месяц. Свекровь на даче не появлялась. Отношения были натянутыми, общались они только по праздникам и только по телефону. Лена, узнав о скандале, тоже обиделась и перестала напрашиваться в гости, что Марину только радовало.
Зато на даче воцарился мир. Никто не пересаживал пионы, не критиковал грядки, не требовал переставить мебель. Марина с Игорем жили душа в душу. Он, чувствуя вину, стал больше вкладываться в дом – построил новый хозблок, сам купил дорогой газонокосильный робот.
Однажды осенью, закрывая сезон, Марина нашла в почтовом ящике квитанцию на налог за землю. Сумма была немаленькая, но Марина оплатила ее с легким сердцем. Независимость стоит дорого, но она того стоит. А синяя папка с документами так и осталась лежать в сейфе – как надежный оберег от любых посягательств, даже самых родных людей.
Иногда, чтобы сохранить семью, нужно просто вовремя показать, кто в доме хозяин. И желательно – с документами в руках.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Подписывайтесь на канал и ставьте лайк – впереди еще много жизненных рассказов.