– Олег, ты слышишь? Кто–то сигналит у ворот уже минуты три, как будто пожар начался. Сходи, посмотри, кого там нелегкая принесла в субботу утром, – я отложила книгу и с недовольством посмотрела в окно, выходящее в сад.
Мы с мужем только–только начали наслаждаться долгожданным отпуском. Наш загородный дом, который мы строили долгие пять лет, наконец–то был готов к полноценному проживанию. Я мечтала об этих неделях тишины: утренний кофе на веранде, пение птиц, неспешные прогулки к реке и полное отсутствие городской суеты. Я специально отключила рабочий телефон, предупредив всех клиентов, что меня нет в стране.
Олег, лениво потянувшись в кресле, нехотя встал и побрел к входной двери. Я слышала, как щелкнул замок, как скрипнула калитка, а потом тишину разорвал громкий, до боли знакомый голос, от которого у меня внутри все сжалось в предчувствии катастрофы.
– Ну наконец–то! Я уже думала, вы там вымерли все! Открывай скорее ворота, мне машину загнать надо, у меня багажник битком!
Это была Людмила. Золовка. Старшая сестра моего мужа. Человек–ураган, человек–проблема и человек–«мне все должны» в одном флаконе.
Я вышла на крыльцо, кутаясь в легкий кардиган, хотя солнце уже припекало. Во двор въезжала потрепанная иномарка Людмилы, из задних окон которой торчали детские руки и слышались крики.
Машина остановилась, двери распахнулись, и на наш идеально подстриженный газон высыпался десант: десятилетний Денис и семилетняя Алина. Следом, поправляя прическу и одергивая короткое платье, вышла сама Людмила.
– Ой, Машик, привет! – она махнула мне рукой так, словно мы договаривались о встрече полчаса назад. – Слушай, как у вас тут классно стало! Забор доделали, цветы посадили. Прямо курорт! Дети, смотрите, какая красота! Тут вам будет где разгуляться!
Я спустилась по ступенькам, чувствуя, как дергается глаз.
– Привет, Люда. А вы... какими судьбами? Проездом?
– Каким проездом, скажешь тоже! – хохотнула она, открывая багажник и начиная выгружать огромные спортивные сумки. – Мы к вам! На оздоровление! В городе духота невозможная, асфальт плавится, дышать нечем. А у Дениски аллергия опять разыгралась, врач сказал – срочно на природу. Ну, я и подумала: зачем платить бешеные деньги за турбазы, если у родного брата такой домина простаивает?
Олег стоял рядом, растерянно моргая. Он, как всегда, терял дар речи перед напором сестры.
– Люда, подожди, – попытался вклиниться он. – Мы как бы не планировали гостей. Мы сами только приехали, хотели отдохнуть...
– Ой, да ладно тебе, Олежка! – перебила она, всучая ему в руки тяжелую сумку. – Гости – это когда на денек. А мы – родня! Свои люди, сочтемся. Тем более, я не надолго. Ну, в смысле, я–то сейчас уеду, мне на работу надо, у меня отчетный период, начальник зверствует. А детишек вам оставлю. Пусть воздухом подышат, витаминов поедят. У вас же клубника пошла?
Я застыла. В голове медленно прокручивалась фраза «детишек вам оставлю».
– Постой, Люда, – мой голос стал тверже. – Что значит «оставлю»? На сколько?
– Ну как на сколько? – она невинно захлопала накрашенными ресницами. – На лето. Ну, или хотя бы на месяц–полтора. Пока жара не спадет. Маш, ну ты чего такая напряженная? Они у меня самостоятельные, проблем не будет. Денис за Алиной присмотрит, они тихие. Покормишь их три раза в день, да спать уложишь. Тебе что, сложно? Ты же все равно дома сидишь, не работаешь.
Вот оно. Любимый аргумент всех родственников: раз я работаю удаленно дизайнером, значит, я «сижу дома и ничего не делаю».
– Люда, это невозможно, – отрезала я. – У нас были другие планы. Мы не готовы брать на себя ответственность за детей на такой срок. Это нужно было обсуждать заранее.
– Ой, ну началось! – Людмила картинно закатила глаза. – «Обсуждать», «планы». Маш, будь проще! Это же племянники! Родная кровь твоего мужа! Неужели выгонишь сироток на раскаленный асфальт?
– У них есть родители, они не сироты, – парировала я.
– Я мать–одиночка, мне тяжело! – мгновенно сменила пластинку золовка, надавив на жалость. – Отец их алименты копеечные платит, я кручусь как белка в колесе. Мне тоже отдых нужен... то есть, поработать спокойно надо, чтобы их на море потом отвезти. Олег, ну скажи ты ей! Ты же мужчина, хозяин в доме!
Олег виновато посмотрел на меня, потом на сестру, потом на детей, которые уже успели затоптать мою любимую клумбу с петуниями и теперь с визгом носились вокруг мангала.
– Маш, ну... может, правда? Пусть побудут недельку? – промямлил он. – Места же много. Комната гостевая пустует.
Я посмотрела на мужа с немым укором. Он снова не смог сказать «нет». Его мягкотелость в отношении сестры всегда была камнем преткновения в нашей семье. Людмила прекрасно знала, на какие кнопки давить.
– Вот и умница, братик! – обрадовалась Людмила, не дав мне вставить ни слова. – Я знала, что ты не предашь! Так, сумки я выгрузила. Там одежда, игрушки. Еду сами купите, у вас тут фермерский рынок рядом, все свежее. Я побежала, мне еще обратно пилить три часа!
Она чмокнула брата в щеку, махнула детям рукой: «Ведите себя хорошо, маму слушайтесь!», прыгнула в машину и, подняв столб пыли, умчалась.
Мы остались стоять посреди двора с двумя огромными сумками и двумя детьми, которые, кажется, совершенно не расстроились отъездом матери.
– Я хочу есть! – заявил Денис, подходя к нам. – Дядя Олег, а у вас есть кола? И чипсы?
– У нас есть суп, – мрачно ответила я. – Куриный. С лапшой.
– Фу, суп, – скривилась Алина. – Мы суп не едим. Мама нам наггетсы покупает. Или пиццу.
Так начался мой «отдых».
Первые два дня прошли в аду. Оказалось, что понятие «самостоятельные дети» у Людмилы и у меня кардинально различаются. «Самостоятельность» Дениса заключалась в том, что он умел самостоятельно включать телевизор на полную громкость в шесть утра и самостоятельно опустошать холодильник, выбирая оттуда все самое вкусное. Алина же была маленькой принцессой, которая требовала постоянного внимания.
– Тетя Маша, мне скучно! Поиграй со мной!
– Тетя Маша, я хочу пить!
– Тетя Маша, включи мультики!
– Тетя Маша, Денис меня ударил!
Я не могла ни читать, ни просто посидеть в тишине. Олег честно пытался помогать, брал их на рыбалку, играл в мяч, но его хватало на пару часов, после чего он, ссылаясь на срочные дела по хозяйству (внезапно нужно было починить забор в дальнем углу участка), исчезал, оставляя меня один на один с этим детским садом.
Но самое страшное было не в шуме. Самое страшное было в бытовой наглости, которую, очевидно, дети впитали с молоком матери.
В понедельник утром я спустилась на кухню и обнаружила, что на столешнице, которую мы заказывали из натурального камня за бешеные деньги, разлито что–то липкое и красное. Варенье? Кетчуп? Рядом валялись крошки от печенья и... мой рабочий планшет. Экран был покрыт жирными разводами.
– Денис! – крикнула я.
Мальчик прибежал с улицы, не снимая грязных кроссовок.
– Чего?
– Что это такое? Кто разрешил брать мой планшет? И почему на кухне такой свинарник?
– Я просто поиграть взял, – буркнул он, глядя в пол. – А разлила Алина. Это ее сок.
– Я просила не брать мои вещи без спроса. И разуваться при входе. Посмотри на пол! Я только вчера мыла!
– Ну так еще помоете, – дерзко ответил он. – Мама сказала, вы здесь для того, чтобы за нами ухаживать. Вы же не работаете.
Я опешила. Воздух застрял в легких.
– Что мама сказала?
– Что тетя Маша дома сидит, ей делать нечего, вот пусть и развлекает. И готовит. А то дядя Олег совсем отощал с вами.
В этот момент на кухню вошел Олег. Он услышал последнюю фразу и покраснел.
– Денис, так нельзя говорить, – вяло заметил он. – Тетя Маша работает. И она устает.
– Да ладно, пап, ой, дядя Олег. Мама говорила, что она просто мышкой кликает. Это не работа. Работа – это как у мамы, в офисе.
Я молча взяла тряпку и начала вытирать стол. Внутри меня закипала холодная ярость. Это уже был не просто дискомфорт. Это было вторжение, неуважение и обесценивание. Причем транслируемое через детей.
Вечером я попыталась дозвониться Людмиле. Трубку она не брала. На сообщения в мессенджере не отвечала, хотя была «онлайн». В соцсетях же появлялись свежие фото: вот Люда с коктейлем на какой–то веранде, вот Люда в новом купальнике у бассейна (видимо, городской пляж или фитнес-клуб). «Тяжелая работа» и «отчетный период» выглядели подозрительно расслабленно.
– Олег, это не может продолжаться все лето, – сказала я мужу, когда мы наконец уложили детей (с боем, криками и требованиями сказки) и легли сами. – Они неуправляемые. Они портят вещи. Они хамят. И твоя сестра нас просто использует.
– Маш, ну потерпи немного. Ну куда я их сейчас дену? Люда трубку не берет. Может, занята.
– Занята? Она коктейли пьет! Я видела фото! Олег, или ты решаешь этот вопрос, или я. И мой метод тебе не понравится.
– Машунь, ну не заводись. Они же дети. Ну давай я с ними строже буду. Завтра поговорю серьезно.
Разговор «серьезно» на следующий день заключался в том, что Олег купил им по мороженому и попросил «не расстраивать тетю Машу». Эффекта хватило ровно на пятнадцать минут, пока Алина не решила проверить, что будет, если нарисовать фломастером на светлых обоях в гостиной.
– Это цветочек! – ревела она, когда я увидела синие каракули на стене. – Красиво же!
– Алина, это дорогие обои! На них нельзя рисовать! Есть бумага!
– Мама разрешает рисовать везде! Ты злая! Я все маме расскажу!
Чаша моего терпения дала трещину в среду. Я работала в своем кабинете на втором этаже – мне нужно было срочно сдать макет, заказчик ждал. Дверь я закрыла на ключ, зная любопытство племянников.
Спустя час я вышла в туалет. Забыла закрыть дверь кабинета, вернулась буквально через три минуты. И застала картину маслом: Денис сидел за моим компьютером и яростно бил по клавишам, играя в какую–то игру, которую он успел скачать. А Алина... Алина сидела на полу и ножницами кромсала мои эскизы. Те самые, которые я рисовала вручную два дня.
– Что вы делаете?! – закричала я так, что, наверное, слышали в соседнем поселке.
– А че такого? – Денис даже не обернулся. – Скучно было. А у тебя комп мощный, тут "Танки" летают.
Я подбежала к Алине, выхватила ножницы и остатки бумаги. Это был невосполнимый ущерб. Работу придется начинать с нуля. Сроки сорваны.
– Вон отсюда! – прошипела я. – Марш вниз!
Дети, испугавшись моего тона, убежали. Я села на пол среди обрезков бумаги и заплакала. Не от жалости к себе, а от бессилия и злости.
Спустившись вниз, я нашла Олега в гараже.
– Собирай их вещи, – сказала я ледяным тоном.
– Что случилось? Маш, ты чего плачешь?
– Они уничтожили мой проект. Денис скачал вирусов на рабочий комп, а Алина порезала эскизы. Ущерб – моя недельная зарплата и репутация перед заказчиком. Все, Олег. Финита ля комедия. Звони сестре, пусть забирает их немедленно.
Олег начал звонить. Раз, два, пять. «Абонент временно недоступен».
– Она не берет... – растерянно сказал он.
– Мне все равно. Звони ей на работу, подругам, куда угодно.
Через полчаса выяснилось интересное. Олег дозвонился матери Людмилы, своей теще (нет, стоп, это же свекровь, но живет она отдельно). В общем, нашей бабушке, Нине Петровне. Оказалось, что Нина Петровна не в курсе, что внуки у нас. Людмила сказала ей, что дети в лагере.
– В каком лагере?! – ахнула свекровь в трубку. – Они у вас? Господи, а Люда мне сказала, что путевку горящую купила в Турцию, одна полетела, нервы лечить!
Вот тебе и «отчетный период». Турция. Одна. Пока я тут работаю бесплатной няней и уборщицей, она греет бока на Средиземном море.
– Олег, – сказала я очень спокойно. – У тебя есть два варианта. Или ты сейчас же везешь их к своей маме (Нина Петровна живет в городе, в двухкомнатной квартире, и здоровье у нее так себе), или я отправляю их на такси по адресу прописки Людмилы. Ключи у Дениса есть, я видела у него на шее на шнурке.
– К маме нельзя, у нее давление... – пробормотал Олег. – А одних домой... Как же они там? Люды–то нет.
– Значит, Люде придется вернуться. Или найти, кто за ними присмотрит. У нее есть подруги, соседи. Это не моя проблема. Моя проблема была в том, чтобы сохранить свой дом и рассудок.
Олег мялся. Он не хотел быть плохим братом. Но и меня в таком состоянии он боялся больше.
– Я не могу их выгнать, Маш. Это жестоко.
– Жестоко – это бросить своих детей на родственников без спроса и улететь в Турцию, соврав про работу. Жестоко – это учить детей, что тетя – это прислуга. Я вызываю такси.
Я достала телефон и открыла приложение. Выбрала тариф «Комфорт+», междугородний трансфер. Сумма вышла приличная, около пяти тысяч рублей, но мне было плевать. Я была готова заплатить и пятьдесят, лишь бы вернуть свою жизнь.
– Собирайтесь, – скомандовала я детям, зайдя в гостиную. Они сидели притихшие, чувствуя, что перегнули палку.
– Куда? – пискнула Алина.
– Домой. К маме.
– Мамы нет дома! – возразил Денис.
– Значит, позвоните ей, и она прилетит. Или бабушка приедет. Собирайте игрушки.
Пока они вяло кидали вещи в сумки, я набрала номер Людмилы еще раз. И, о чудо, гудки прошли. Видимо, она включила телефон в отеле.
– Алло, Машунь, ну что ты названиваешь? Роуминг же дорогой! – раздался недовольный голос. На фоне играла музыка и шумело море.
– Люда, слушай меня внимательно, – сказала я, не тратя время на приветствия. – Через десять минут твои дети садятся в такси и едут домой. Ключи у Дениса есть. Ехать им три часа. У тебя есть ровно это время, чтобы найти того, кто их встретит, или самой телепортироваться из своей Турции.
– Ты что, с ума сошла?! – заорала она так, что динамик захрипел. – Какой домой?! Я в Анталии! Я не могу приехать! Ты не имеешь права! Они несовершеннолетние! Я в опеку заявлю! Олег! Дай трубку Олегу!
– Олег занят, он помогает грузить вещи, – соврала я, хотя Олег просто стоял рядом и курил, глядя в пол. – Ты бросила детей обманом. Ты испортила мне работу и вещи. Моя благотворительность закончилась. Номер такси и время прибытия я скину тебе смской. А будешь угрожать опекой – я сама туда позвоню и расскажу, как мать оставила детей и улетела за границу, не оформив доверенность на родственников.
Я нажала отбой. Руки у меня тряслись, но я чувствовала невероятное облегчение.
Через двадцать минут приехала машина. Водитель, солидный мужчина в возрасте, помог загрузить сумки. Я оплатила поездку, дала Денису с собой пакет с бутербродами и водой, и еще тысячу рублей на всякий случай.
– Денис, – сказала я, глядя ему в глаза через открытое окно машины. – Вы едете домой. Позвони бабушке Нине, скажи, что вы едете. Она вас встретит у подъезда. Я с ней договорилась.
Это была правда. Пока Люда истерила в трубку, я позвонила свекрови и поставила ее перед фактом. Нина Петровна охала и ахала, но сказала, что приедет к квартире дочери и заберет внуков к себе, пока «эта кукушка» не вернется.
– Тетя Маша, вы нас выгоняете? – спросила Алина, и на глазах у нее навернулись слезы.
Сердце кольнуло. Они все–таки дети. Жертвы воспитания.
– Нет, Алина. Просто каникулы закончились раньше. Вам пора к бабушке. Ведите себя хорошо.
Машина тронулась и выехала за ворота. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.
Повернувшись, я увидела Олега. Он смотрел на меня со странным выражением лица. Смесь страха и... уважения?
– Ты правда это сделала, – сказал он тихо.
– Правда. И если ты хочешь мне что–то высказать, давай сейчас.
– Не хочу, – он подошел и обнял меня. – Прости меня. Я должен был сам. Я просто... я трус, когда дело касается Люды.
– Ты не трус, ты просто слишком добрый. А добротой некоторые пользуются как туалетной бумагой.
Вечером начался телефонный террор. Люда звонила, присылала голосовые сообщения с проклятиями, называла меня бессердечной стервой, гестаповкой и эгоисткой. Писала, что я травмировала детскую психику. Что она этого так не оставит.
Я молча блокировала ее везде.
Нина Петровна встретила внуков, забрала их к себе. Люде пришлось прервать отпуск и вернуться через два дня, потому что у свекрови подскочило давление от шума, и она заявила дочери, что сдаст внуков в приют, если та не приедет.
После этого случая мы не общались с Людмилой полгода. Олег ездил к матери, виделся с племянниками там, но в наш дом им вход был заказан. Людмила всем родственникам рассказывала страшную историю о том, как я выставила детей на мороз (летом, ага) без куска хлеба. Но родственники, зная Люду, делили ее слова на десять.
Зато остаток лета прошел волшебно. Я восстановила эскизы, сдала проект. Мы переклеили обои в гостиной. И наслаждались тишиной.
А осенью, на дне рождения Олега, Люда все–таки пришла. Без детей. Вела себя тихо, смотрела на меня волком, но вслух ничего не сказала. Видимо, поняла, что со мной ее привычные схемы не работают. И что «безотказный» брат теперь имеет за спиной очень зубастую жену, которая свою территорию в обиду не даст.
И знаете, я ни о чем не жалею. Иногда хороший скандал и жесткое «нет» – это единственный способ заставить людей уважать твои границы. Даже если эти люди – «родная кровь».
Если вам понравилась эта история, поставьте лайк и подпишитесь на канал. Жду ваших комментариев – как бы вы поступили на моем месте?