– Ну что значит «не могу»? Татьяна Ивановна, вы же на пенсии, целыми днями дома сидите, в потолок плюете. А мы с Димой уже путевки оплатили, «горящие», деньги невозвратные! Вы понимаете, что подставляете нас на сто тысяч рублей? – голос Юли, дочери мужа от первого брака, звенел в трубке так, что Татьяне пришлось отодвинуть телефон от уха.
Татьяна Ивановна медленно выдохнула, глядя в окно на серый осенний двор, где ветер гонял по асфальту опавшие листья. Она не «плевала в потолок». На столе перед ней лежал ворох первичной документации – она подрабатывала бухгалтером на удаленке для двух небольших фирм, и как раз сейчас наступал отчетный период. Квартальный отчет сам себя не сдаст, а штрафы налоговая выписывает без скидок на возраст и семейные драмы.
– Юля, послушай меня внимательно, – стараясь сохранять спокойствие, произнесла Татьяна. – Я работаю. У меня сроки, у меня обязательства перед людьми. Я не могу взять двух пятилетних близнецов на две недели. Это огромная ответственность и нагрузка, а мне, между прочим, шестьдесят лет, и давление скачет. Почему ты не спросила меня *до* того, как покупать путевки?
– Потому что мы семья! – возмущенно выкрикнула падчерица. – Бабушки для того и существуют, чтобы с внуками сидеть! Моя мама не может, она работает в офисе, у нее график. А вы дома! Папа сказал, что вы согласитесь, он обещал!
Татьяна почувствовала, как неприятно кольнуло в груди. Сергей. Конечно, Сергей обещал. Он всегда всё обещает своей единственной любимой доченьке, а разгребать последствия этих обещаний приходится Татьяне.
– Я поговорю с твоим отцом, – сухо ответила она. – Но мой ответ – нет. Я физически не потяну двух активных мальчишек две недели подряд без перерыва. Ищи няню или договаривайся со своей мамой на отпуск.
– Няня – это дорого! У нас нет лишних денег! А мама карьеру строит! Вы просто эгоистка, Татьяна Ивановна. Вы никогда меня не любили и внуков не любите, потому что они вам не родные. Я так и знала!
Юля бросила трубку. Татьяна медленно положила смартфон на стол. Руки слегка дрожали. «Не родные». Конечно, не родные. Она вышла замуж за Сергея десять лет назад, когда Юле было уже двадцать два. Взрослая девица, которая встретила мачеху в штыки, хотя Татьяна никогда не пыталась заменить ей мать и не лезла с воспитанием. Она просто любила Сергея, создавала уют, заботилась о нем. И вот теперь, когда понадобилась бесплатная нянька, вспомнили про «семью».
Вечером Сергей вернулся с работы позже обычного. Он долго возился в прихожей, снимая ботинки, шуршал курткой, словно оттягивал момент встречи. Татьяна накрывала на стол. Ужин был готов – запеченная курица с картофелем, любимое блюдо мужа. Но аппетита не было.
– Привет, Танюша, – Сергей зашел на кухню, стараясь улыбаться, но глаза его бегали. – Вкусно пахнет.
Он сел за стол, потянулся за хлебом. Татьяна молча поставила перед ним тарелку.
– Юля звонила, – не спрашивая, а утверждая, сказала она.
Сергей поперхнулся куском хлеба, закашлялся.
– Да... Звонила. Таня, ну что же ты так резко с девочкой? Она плачет, расстроена. Они так мечтали об этом море. Дима пашет как вол, им нужно отдохнуть.
– Сережа, а почему ты за меня решаешь? – Татьяна села напротив, глядя мужу прямо в глаза. – Ты сказал ей, что я соглашусь. Почему ты не спросил меня?
– Ну я думал... Ты же дома. Что тебе стоит? Мальчишки они хорошие, ну, шебутные немного, так это же дети. Им воздух нужен, а Юльке с Димкой – тишина хоть ненадолго. Тань, ну выручи. По-родственному. Я же буду помогать, вечерами...
– Вечерами ты приходишь в восемь, ешь и ложишься перед телевизором, потому что устал, – жестко напомнила Татьяна. – А весь день с двумя неуправляемыми детьми буду я. И работу мою никто не отменял. Ты хочешь, чтобы я потеряла клиентов? На мою пенсию мы не проживем так, как привыкли, сам знаешь.
– Да при чем тут деньги! – Сергей вдруг вспылил, стукнув ладонью по столу. – Речь о человеческих отношениях! Юля – моя дочь. Это мои внуки. Ты сейчас встаешь в позу и разрушаешь семью. Мать Юли, Люда, не может, она занята. А ты можешь, но не хочешь из вредности.
– Люда не может, потому что она себя бережет, – парировала Татьяна. – А меня, значит, не жалко? Я, по-твоему, двужильная? У меня спина больная, мне тяжести поднимать нельзя, а за близнецами глаз да глаз нужен, их ловить надо, на горках страховать. Нет, Сережа. Я не возьму на себя такую ответственность.
– Значит, так? – Сергей отодвинул тарелку. – Значит, тебе плевать на мои чувства? Хорошо. Я тебя понял.
Он встал и ушел в гостиную. В этот вечер он больше не сказал ей ни слова. Спать лег отдельно, на диване. Так начался бойкот.
Следующие дни превратились в липкий, тягучий кошмар. В квартире повисла тишина, от которой звенело в ушах. Сергей разговаривал с ней только по бытовым вопросам, да и то односложно: «хлеб купил», «квитанции на столе». Он смотрел сквозь нее, словно Татьяна была прозрачным призраком.
Но это было только начало. Через два дня Татьяна заметила, что ее удалили из общего семейного чата в мессенджере, где были Сергей, Юля, зять Дима и даже некоторые родственники со стороны Сергея. А потом ей позвонила сестра Сергея, Валентина.
– Тань, ты чего творишь? – без предисловий начала золовка. – Юлька мне звонила, рыдает. Говорит, ты их отпуск сорвала, ненавидишь детей, назвала их «спиногрызами». Ты правда так сказала?
– Валя, Господь с тобой, – опешила Татьяна. – Я никогда таких слов не употребляю. Я сказала, что не могу сидеть с ними две недели из-за работы и здоровья.
– Ой, да ладно тебе прибедняться! – перебила Валентина. – Здоровья у тебя вагон, на даче вон как пашешь. Просто ты эгоистка. Мы всегда знали, что ты Сережу только для удобства держишь, а его родню не принимаешь. В общем, так, Таня. Пока ты не извинишься перед Юлей и не возьмешь внуков, ноги моей в вашем доме не будет. И на юбилей мой в следующем месяце можешь не приходить. Не хочу видеть человека, который детей обижает.
Татьяна положила трубку, чувствуя, как к горлу подступает ком. Обида жгла изнутри. За десять лет она столько сделала для этой семьи. Ухаживала за больной матерью Сергея, помогала той же Валентине с деньгами, когда ее сын поступал в институт. Юле на свадьбу подарила свои старинные серьги с изумрудами – память от бабушки. И все это было перечеркнуто одним отказом быть бесплатной прислугой.
Сергей продолжал играть в молчанку. Он демонстративно готовил себе сам – варил пельмени или жарил яичницу, оставляя грязную сковороду в раковине. Татьяна мыла, не говоря ни слова. Она понимала: он ждет, что она сломается. Что чувство вины и страх одиночества заставят ее позвонить Юле и сказать: «Привозите».
Но чем дольше длился этот бойкот, тем крепче становилась какая-то пружина внутри Татьяны. Она смотрела на мужа, который ради каприза взрослой дочери готов был унижать жену игнором, и видела перед собой не любимого мужчину, а капризного ребенка, которым манипулируют.
Прошла неделя. Юля, видимо, не нашла другого выхода, кроме как давить на жалость и совесть. В социальных сетях (Татьяна была подписана на падчерицу) появились посты о «злых людях», «предательстве близких» и «бумеранге, который обязательно вернется». Под постами родственники Сергея и подружки Юли писали сочувственные комментарии и желали ей сил. Татьяну не называли по имени, но всем было понятно, о ком речь.
В один из вечеров, когда напряжение в квартире достигло пика, в дверь позвонили. Татьяна посмотрела в глазок. На площадке стояла Юля с двумя огромными чемоданами и двумя мальчиками-близнецами, которые уже успели подраться из-за игрушечной машинки и орали на весь подъезд. За ними маячил хмурый муж Дима.
Сергей, услышав звонок, бросился открывать.
– Папа! – Юля буквально ввалилась в прихожую, едва дверь открылась. – Мы решили так: билеты пропадают, это преступление. Мы оставляем мальчиков вам. Вы семья, вы не бросите их на пороге. Мама Люда отказалась наотрез, у нее отчеты. А Татьяна Ивановна... ну, у нее совести, может, и нет, но у тебя-то есть!
Она втолкнула детей в квартиру, Дима занес сумки с детскими вещами.
– Вот тут одежда, тут лекарства, если заболеют, тут планшеты, – тараторила Юля, не глядя в сторону Татьяны, которая вышла из кухни и прислонилась к косяку двери, скрестив руки на груди. – Мы полетели, у нас самолет через четыре часа. Вернемся четырнадцатого. Папочка, спасибо! Я знала, что ты нас не подведешь!
Она чмокнула растерянного отца в щеку и уже развернулась к выходу.
– Стоять, – голос Татьяны прозвучал тихо, но так холодно, что близнецы, которые уже начали стягивать ботинки, замерли.
Юля обернулась, на лице ее застыла гримаса раздражения.
– Что еще? Татьяна Ивановна, не начинайте. Мы опаздываем.
– Забирайте детей и вещи. И уходите, – четко произнесла Татьяна.
– Таня! – воскликнул Сергей. – Ты что, с ума сошла? Куда они пойдут? У них самолет!
– Это не мои проблемы, Сережа. Я предупреждала: я не буду сидеть с детьми. Вы решили меня прогнуть? Решили поставить перед фактом? Не выйдет. Я не приму их.
– Папа! – взвизгнула Юля. – Скажи ей! Это твой дом!
– Это наш общий дом, – поправила Татьяна. – И я здесь хозяйка. Юля, ты взрослая женщина. Ты родила детей для себя, а не для меня. Если ты хочешь отдыхать, найми няню. Нет денег на няню – значит, отдыхаешь с детьми или сидишь дома. Так живут все взрослые люди. А подкидывать детей, как котят, зная, что я против – это хамство.
– Ты ненавидишь моих детей! – закричала Юля, переходя на ультразвук. – Да чтоб ты сдохла одна в старости, и никто тебе стакан воды не подал! Папа, ты мужик или кто? Вышвырни ее вещи, пусть катится, раз она детей выгоняет!
Сергей стоял бледный, переводя взгляд с дочери на жену. Дети, испугавшись криков матери, начали реветь в два голоса. В прихожей воцарился ад.
– Сережа, – Татьяна смотрела только на мужа. – Если ты сейчас позволишь им оставить детей, я соберусь и уйду. Я поеду в санаторий, к подруге, в гостиницу – неважно. Но я не останусь здесь ни на минуту. И когда я вернусь – если вернусь – мы будем подавать на развод и размен квартиры. Ты этого хочешь? Ради двух недель Юлиного загара ты готов разрушить наш брак?
В глазах Сергея читался ужас. Он привык, что Татьяна мягкая, уступчивая, что она сглаживает углы. Он никогда не видел ее такой решительной. Он вдруг осознал, что она не блефует. Она действительно уйдет. И он останется один – с капризной дочерью, которая улетит через час, с двумя орущими внуками, с которыми он не знает, что делать, и без женщины, которая делала его жизнь теплой и уютной последние десять лет.
– Юля, – хрипло сказал Сергей.
– Что «Юля»? Папа, скажи ей!
– Юля, забирай детей.
– Что?! – глаза дочери округлились. – Ты... ты предаешь нас? Ради этой... этой...
– Забирай детей, – тверже повторил Сергей, хотя губы его дрожали. – Таня права. Мы не договаривались. Ты не спросила. Ты просто решила нас использовать. Я не справлюсь один, а Таня отказалась. Мы не возьмем их.
– Да пошли вы! – заорала Юля, хватая чемодан. – Ненавижу вас! Обоих! И тебя, папочка, тоже! Больше внуков не увидишь!
Дима, который все это время молчал, подхватил детей, которые ревели уже навзрыд, и они вывалились на лестничную площадку. Дверь с грохотом захлопнулась.
В квартире повисла звенящая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Сергея. Он осел на пуфик в прихожей и закрыл лицо руками.
Татьяна не сдвинулась с места. Ее сердце колотилось где-то в горле, ноги были ватными, но она знала: она все сделала правильно.
– Прости меня, – глухо произнес Сергей из-под ладоней.
Татьяна молчала. Одного «прости» было мало после недели игнора и унижений.
– Я дурак, Тань. Старый дурак. Я просто хотел быть хорошим отцом. Я боялся ее обидеть. Она же всегда говорила, что я мало внимания ей уделял, когда развелся с матерью... Я чувствовал вину.
– И поэтому решил, что можно вытирать ноги об меня? – тихо спросила Татьяна. – Искупать свою вину за мой счет?
– Я не думал так... Я думал, вы поладите. Думал, ты смягчишься.
– Сережа, я не злая мачеха из сказки. Я люблю детей. Но я люблю и себя тоже. И я требую уважения. Юля не уважает ни меня, ни тебя. Для нее мы – ресурс. Удобная функция. И сегодня ты это увидел.
Сергей поднял голову. Он выглядел постаревшим лет на десять.
– Она сказала, что я больше не увижу внуков.
– Это манипуляция, – Татьяна подошла и положила руку ему на плечо. – Она остынет. Ей снова понадобятся деньги или помощь, и она придет. Но теперь она будет знать, что здесь не проходной двор и не камера хранения для детей.
Они просидели на кухне до глубокой ночи. Пили чай, говорили. Впервые за долгое время Сергей слушал Татьяну по-настоящему, не перебивая и не оправдывая дочь.
Юля с мужем и детьми никуда не полетели. Билеты пропали. Грандиозный скандал разразился в соцсетях: Юля строчила посты о предательстве отца, родственники звонили и стыдили Сергея. Валентина, сестра мужа, позвонила и вылила ушат грязи на брата.
Но Сергей, к удивлению Татьяны, держался.
– Это мое решение, Валя, – ответил он сестре по громкой связи. – Не лезь в мою семью. Если ты такая добрая – возьми близнецов к себе.
Валентина тут же нашлась, что у нее давление, кошка рожает и ремонт, и бросила трубку.
Прошел месяц. Бойкот со стороны родни продолжался, но он уже не пугал. Татьяна и Сергей жили своей жизнью. Спокойно, размеренно. Сергей стал внимательнее, начал помогать по дому, перестал задерживаться на работе без повода. Словно тот вечер у двери открыл ему глаза на то, кто действительно является его близким человеком.
А потом, как и предсказывала Татьяна, лед тронулся. Сначала позвонил зять, Дима. Попросил у Сергея перфоратор. Разговаривал вежливо, как ни в чем не бывало. Потом Юля прислала сухое сообщение: «С днем рождения, папа» (у Сергея был день рождения).
Татьяна не ждала извинений от падчерицы. Она знала, что такие люди, как Юля, редко признают свои ошибки. Но главное было достигнуто: границы были установлены.
Спустя полгода, весной, Юля позвонила отцу.
– Пап, мы тут на дачу собираемся, на майские. Можно к вам заехать? Мальчишки соскучились.
Сергей посмотрел на Татьяну. Она сидела рядом с книгой. Он прикрыл трубку рукой.
– Юля хочет приехать с детьми. На шашлыки. На один день.
Татьяна подумала минуту.
– На один день – можно. Но с условием: она следит за детьми сама. И никакой ночевки.
– Юль, приезжайте, – сказал Сергей в трубку. – Будем рады. Но только одним днем, у нас с Таней на завтра планы. И, дочь... пожалуйста, без скандалов. Таня – моя жена, и я не позволю никому ее обижать.
На том конце провода повисла пауза.
– Ладно, пап. Поняла, – буркнула Юля.
Когда они приехали, встреча была натянутой. Юля здоровалась сквозь зубы, но грубить не смела. Мальчишки носились по участку. Татьяна накрыла стол, но не лезла с разговорами к падчерице, занимаясь своими делами в саду.
Вечером, когда гости уехали, оставив после себя гору грязной посуды (которую Сергей вызвался мыть сам, не дожидаясь напоминания), они сидели на веранде, укутавшись в пледы.
– Спасибо тебе, Тань, – вдруг сказал Сергей.
– За что?
– За то, что не ушла тогда. И за то, что научила меня говорить «нет». Оказывается, это не страшно. Оказывается, от этого мир не рушится, а наоборот – становится понятнее.
Татьяна улыбнулась, глядя на закат.
– Просто запомни, Сережа: семья – это не те, кто требует и использует, прикрываясь кровным родством. Семья – это те, кто бережет друг друга.
Жизнь постепенно вошла в колею. Родственники смирились с тем, что «прогнуть» Татьяну не удалось, и постепенно возобновили общение – худой мир лучше доброй ссоры. Юля больше не пыталась подкинуть внуков без спроса, нанимая приходящую няню, когда ей нужно было уйти. Отношения остались прохладными, но корректными. И это всех устраивало.
Татьяна поняла одну важную вещь: иногда нужно стать «плохой» для всех, чтобы остаться живой и счастливой для себя. И настоящая любовь мужа проверяется не тогда, когда все хорошо, а тогда, когда нужно встать на твою защиту против всего мира, даже если этот мир – его собственная дочь.
Если вам понравилась эта история, подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы, и не забудьте поставить лайк. Напишите в комментариях, приходилось ли вам отстаивать свои границы перед родственниками мужа или жены?