Да. Это одна из самых тихих и верных теней. Не громкие ошибки, не упущенная выгода — нет. Именно они. Картины, которые мы не купили.
Не те, что были нам не по карману — с ними все ясно, как с разбитой вазой. Скорбишь и идешь дальше. Нет. Те, что почти стали нашими. Те, на которые хватило бы, если бы чуть подвинули другие статьи расходов. От которых мы отходили три раза, а потом возвращались, задерживая дыхание. Которые висели в маленькой галерее на тихой улочке, и мы говорили: «Знаешь, это было бы идеально». И свет в том зале был особенный, желтый, и картина в нем жила, дышала.
Она преследует не как потеря, а как несостоявшаяся возможность. Как параллельная жизнь, в которую мы так и не шагнули. В той жизни, сейчас, в эту самую минуту, ты сидишь в своей гостиной, а на стене — та самая живопись «Синий мост в Санкт-Петербурге» со светом фонарей, отражённым в воде канала Грибоедова. И вечерний свет падает на нее именно так. И ты, в той жизни, смотришь на нее и чувствуете тихую, уверенную радость. Ты часть той реальности. А здесь, в этой… ее нет. Есть лишь память о том, как ты стояла и смотрела, как краска ложилась чуть рельефно, создавая иллюзию мокрого снега.
Это упущенный диалог. Картина — это не объект. Это голос. Он начинает говорить с тобой в тот момент, когда ты замечаешь резонанс — что-то в ней отзывается на твой собственный, еще не сформулированный, внутренний шёпот. И отказаться от нее — это оборвать разговор на самой важной ноте. Замолчать на полуслове. Своем собственном слове.
Они возвращаются. Не в виде репродукций — это было бы слишком просто. Они возвращаются запахами. Той осени, того утра, когда ты ее увидела. Возвращаются отголоском в другой, чужой работе, и сердце сжимается на секунду. Возвращаются в снах — там они на стенах твоего дома, и ты во сне думаешь: «Ах, как хорошо, что я ее все-таки купила». А потом просыпаешься.
В этом и есть главное преследование. Оно не о деньгах или художественной ценности. Оно о том, что мы порой отказываемся от кусочков собственной души, которые вдруг материализовались вне нас — в красочном слое, в цвете, в композиции. И этот кусочек так и остается там, в прошлом, на стене чужой галереи, тихо зовя в ту реальность, которая могла бы быть, но не стала.
Мы теряем не картину. Мы теряем версию себя, которая была достаточно смела, чтобы впустить эту красоту и этот диалог в свою повседневность. И эта версия, этот призрак, следует за нами по пятам беззвучными шагами несделанного выбора.
Вот почему я всегда говорю: если картина говорит с вами — купите ее. Даже если для этого придется отказаться от нового дивана. Диван износится. А диалог, прерванный однажды, будет длиться вечно. И его тишина порой громче любого звука.
Полина Горецкая
https://t.me/polina_goretskaya
https://dzen.ru/id/67f520451b21b85ed5cad16b?share_to=link