– Витя, ты опять сидишь с таким лицом, будто у нас не ужин, а поминки по семейному бюджету. Что случилось? Только не говори, что на машине снова полетела коробка передач, я этого не переживу в этом месяце.
Ирина поставила на стол дымящуюся форму с запеканкой и внимательно посмотрела на мужа. Виктор сидел, ссутулившись, и крутил в руках вилку, даже не притрагиваясь к еде. Его взгляд блуждал где-то по узорам на скатерти, избегая встречаться с глазами жены. В квартире пахло ванилью и корицей – Ирина старалась создать уют, несмотря на их вечный режим экономии, но тревога, исходящая от мужа, перебивала любые ароматы.
– Нет, Ириш, с машиной все в порядке, тьфу-тьфу, – наконец выдавил он, тяжело вздохнув. – Лариса звонила.
Ирина замерла с лопаткой в руке. Имя бывшей жены мужа действовало на нее как сквозняк в теплой комнате – сразу становилось неуютно и хотелось закрыться. Лариса была женщиной-праздником, женщиной-стихией и, к сожалению, женщиной-пылесосом, который с завидной регулярностью вытягивал деньги из карманов Виктора помимо официальных алиментов.
– И что на этот раз? – стараясь сохранить спокойствие, спросила Ирина, садясь напротив. – В прошлом месяце мы «экстренно» покупали зимнюю резину для ее машины, потому что она возит детей в школу. В позапрошлом – оплачивали какой-то уникальный курс английского для старшего, хотя в школе у него пятерка. Что теперь?
– Там сложная ситуация, – Виктор наконец поднял глаза, полные той самой виноватой собачьей преданности, за которую Ирина его и любила, и иногда хотела стукнуть. – Она говорит, что на работе сократили ставки. Ей урезали зарплату вдвое. А мальчишкам нужно к лету обновить гардероб, они выросли из всего. Плюс у младшего, у Пашки, подозрение на плоскостопие, нужны ортопедические стельки и специальная обувь. Ты же знаешь, сколько это стоит.
– Знаю, – кивнула Ирина. – У моей племянницы тоже плоскостопие. Хорошие стельки стоят около трех-четырех тысяч. Не тридцать и не пятьдесят.
– Лариса просит сорок тысяч. Сверху. Говорит, что ей буквально не на что кормить детей, в холодильнике мышь повесилась. Ир, ну я же не могу допустить, чтобы мои пацаны голодали. Я понимаю, мы откладывали на ремонт ванной, но...
– Витя, стоп, – Ирина жестко прервала его поток самобичевания. – Мы не просто откладывали. Мы живем в режиме жесткой экономии уже год. Я не покупаю себе новую косметику, ты ходишь в куртке, которую пора было сменить два сезона назад. Мы платим алименты – двадцать пять процентов от твоего дохода, и это приличная сумма, потому что зарплата у тебя «белая» и высокая. Плюс ты постоянно подкидываешь наличку. Если у нее сократили ставку, пусть предоставит справку о доходах, и мы будем покупать продукты сами и привозить детям.
– Она обидится, – поморщился Виктор. – Скажет, что я ей не доверяю. Она же мать. Она лучше знает, что нужно детям. Она плакала в трубку, Ир. Говорила, что ей стыдно просить, но выхода нет.
Ирина молча положила мужу кусок запеканки. Аппетит у нее самой пропал начисто. Она знала, чем это закончится. Виктор, добрый и мягкотелый, когда дело касалось чувства вины перед детьми за развод, в итоге отдаст деньги. Деньги, которые предназначались для покупки новой плитки, потому что старая в ванной уже начала отваливаться кусками.
– Давай так, – предложила она компромисс. – Мы не будем переводить деньги ей на карту. В субботу поедем, заберем мальчишек, сами съездим с ними в ортопедический салон и в магазин одежды. Купим все по списку. И продукты завезем.
– Ну... хорошо, – неуверенно согласился Виктор. – Хотя Лариса говорила, что ей удобнее самой, она знает, где скидки...
– Витя! – в голосе Ирины зазвенела сталь. – Или так, или никак. Я не нанималась спонсировать ее «скидки».
В субботу они действительно поехали за детьми. Лариса встретила их у подъезда элитной новостройки, где она жила в квартире, оставшейся ей после развода. Виктор тогда поступил благородно, оставив жилье бывшей жене и детям, а сам ушел в «однушку» к родителям, пока они с Ириной не взяли ипотеку.
Лариса выглядела... эффектно. На «бедной женщине с урезанной зарплатой» было пальто модного кроя, явно не с рынка, а волосы сияли сложным окрашиванием, которое в салонах стоило как половина их ежемесячного платежа по кредиту.
– Ой, Витенька, спасибо, что приехал, – она картинно промокнула сухие глаза платочком. – Я так измоталась. Работы валом, платят копейки, кручусь как белка в колесе. Мальчики, папа приехал!
Из подъезда вышли двое крепких подростков тринадцати и одиннадцати лет. Одеты они были вполне прилично, в руках у старшего мелькнул смартфон последней модели.
– Привет, пап, – буркнул старший, Саша, не отрываясь от экрана.
– Лариса, а что у тебя за новый маникюр? – не удержалась Ирина, разглядывая длинные, идеально ухоженные ногти бывшей жены с замысловатым дизайном.
Лариса мгновенно спрятала руки в карманы, метнув в Ирину злобный взгляд.
– Это подруга делает, бесплатно, для портфолио. Тренируется на мне. Ира, ты бы лучше за своим мужем следила, он выглядит уставшим. Витя, ты не забудь, мальчикам еще на питание в школе нужно сдать.
Когда они отъехали, Виктор молчал. Ирина тоже не стала комментировать «бесплатный» маникюр, который выглядел на пять тысяч рублей минимум.
В торговом центре они купили мальчишкам джинсы, кроссовки и те самые ортопедические стельки. Ирина внимательно следила за ценами, выбирая качественное, но не брендовое, в то время как Саша и Паша капризно морщили носы, требуя кроссовки с известным логотипом.
– Мамка сказала, папа купит «Найки», – заявил младший. – У всех в классе «Найки».
– Папа купит то, на что у папы есть деньги, – спокойно осадила его Ирина. – Эти кроссовки кожаные и удобные.
Вечером, когда они отвезли детей обратно (вместе с четырьмя пакетами продуктов), Виктор был выжат как лимон. На карте оставался печальный минимум до зарплаты. Ремонт ванной снова откладывался на неопределенный срок.
– Ты видела, как она одета? – не выдержала Ирина уже дома. – Витя, у нее сапоги из натуральной замши. И сумка итальянская.
– Это старое, наверное, – вяло отмахнулся муж. – Или подделка. Ир, не начинай. Она же сказала – зарплату урезали. Она работает библиотекарем, там и так слезы платили, а теперь вообще полставки.
– Библиотекарем с итальянской сумкой и сложным окрашиванием? – фыркнула Ирина. – Не верю. Здесь что-то нечисто.
Мысль о том, что их водят за нос, засела в голове Ирины прочной занозой. Она работала аудитором в крупной фирме. Цифры, отчеты, поиск несостыковок и скрытых доходов были ее профессией. И сейчас профессиональное чутье вопило: дебет с кредитом в легенде Ларисы не сходится.
На следующей неделе Ирина случайно встретила свою давнюю знакомую, Лену, с которой они не виделись пару лет. Лена всегда была помешана на бьюти-индустрии и знала всех лучших мастеров города.
– Ирка, привет! Ты отлично выглядишь, только круги под глазами, – щебетала Лена в кафе, куда они зашли выпить кофе. – А я вот только от своего косметолога. Чудесная женщина, руки золотые! Принимает на дому, но уровень – как в люксе. И цены, кстати, божеские для такого качества, хотя запись к ней на месяц вперед.
– Здорово, – улыбнулась Ирина. – А что за мастер? Мне бы тоже не помешало лицо в порядок привести, а то от отчетов уже кожа серая.
– Зовут Лариса. Живет в том элитном комплексе на Гагарина, ну, где цветные балконы. Она раньше в салоне работала, а теперь на себя. Делает все: и чистки, и инъекции, и брови. Зарабатывает, я думаю, прилично, потому что к ней вся наша администрация ходит.
Ирина чуть не поперхнулась кофе. Комплекс на Гагарина. Лариса. Брови и инъекции.
– А фамилию не знаешь? – осторожно спросила она.
– Ой, фамилию не помню. Но она такая яркая, брюнетка, волосы красивые всегда. Двое сыновей у нее, она все время про них рассказывает, пока маску делает. Жалуется, правда, на бывшего мужа постоянно, говорит, копейки платит, приходится самой тянуть.
Пазл сложился. Щелкнул громко и отчетливо.
Ирина попросила у Лены номер телефона этой чудо-мастерицы. Дома она забила номер в поиск мессенджера. На аватарке красовалась Лариса – в белом халате, с шприцем в руке, сияющая и довольная. Статус гласил: «Косметология, инъекции, татуаж. Запись в ЛС. Только наличные или перевод».
Ирина почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Библиотекарь на полставки! «Бедная женщина», которой не на что купить хлеб! Инъекции красоты стоят огромных денег. Если к ней ходит «вся администрация», то ее доход в разы превышает зарплату Виктора. И при этом она не стесняется тянуть жилы из бывшего мужа, играя на его отцовских чувствах.
Но одних слов подруги было мало. Виктору нужны были доказательства. Он был из тех людей, кто до последнего верит в порядочность близких, даже бывших.
Ирина разработала план. Ей нужно было подтверждение доходов. Или хотя бы масштаба деятельности.
Она попросила свою коллегу, молодую и пробивную Жанну, записаться к Ларисе на прием.
– Жанна, мне нужно, чтобы ты сходила, сделала какую-нибудь мелочь, типа бровей, и аккуратно разговорила ее. Узнай про цены, про поток клиентов. И главное – как она принимает оплату.
Жанна вернулась через два дня с полным отчетом и идеально оформленными бровями.
– Ира, это клондайк! – рассказывала она, показывая фотографии кабинета, который Лариса оборудовала в одной из комнат квартиры. – Там оборудование тысяч на пятьсот стоит. Кушетка профессиональная, лампа, стеллажи с препаратами. За брови я отдала три тысячи. Пока сидела, ей три раза звонили, записывались. Она при мне считала выручку за день – там пачка пятитысячных купюр. И самое интересное: она хвасталась, что купила новую квартиру!
– Квартиру? – Ирина опешила. – В смысле купила? Она же живет в той, что Виктор оставил.
– Нет, она сказала, что взяла «евродвушку» в строящемся доме под сдачу. Типа, инвестиция в будущее сыновей. Говорит: «Мужики нынче ненадежные, надо самой кубышку иметь». А еще жаловалась, что бывший муж – жмот, приходится хитростью выбивать деньги на детей, а то он все на свою новую тратит.
– Вот же... актриса, – выдохнула Ирина.
Но это было еще не все. Жанна скинула скриншоты из закрытой группы в соцсети, где Лариса выкладывала прайс и фото работ. Цены были выше средних по городу. Увеличение губ – 12 тысяч. Биоревитализация – 8 тысяч. И под каждым постом десятки комментариев: «Ларочка, спасибо!», «Когда есть окошко?».
Ирина распечатала скриншоты. Распечатала переписку Жанны с подтверждением перевода денег. Сложила все в папку. Но ей не хватало последнего гвоздя в крышку гроба этой лжи. Налоговой декларации у нее, конечно, не было, так как Лариса работала «в черную», без оформления ИП или самозанятости, чтобы не платить налоги и, главное, чтобы не светить доходы перед приставами и бывшим мужем.
Вечером Ирина села за компьютер и зашла на сайт Росреестра. Зная ФИО и дату рождения Ларисы (Виктор никогда не скрывал эти данные), можно было попытаться найти информацию о недвижимости. Через знакомого риелтора она пробила наличие собственности. И действительно: полгода назад на имя Ларисы была оформлена покупка квартиры в ипотеку. Ежемесячный платеж по такой ипотеке составлял не менее тридцати тысяч.
Откуда у «бедного библиотекаря» тридцать тысяч на ипотеку, если она просит сорок тысяч на еду детям?
Разговор с Виктором предстоял тяжелый. Ирина дождалась пятницы, чтобы у мужа было время переварить информацию на выходных.
– Витя, нам нужно серьезно поговорить, – начала она после ужина, положив на стол увесистую папку.
Виктор напрягся.
– Что-то случилось? Опять Лариса звонила?
– Нет, не звонила. Я провела небольшое расследование. Посмотри, пожалуйста.
Виктор открыл папку. Сначала он непонимающе смотрел на скриншоты с губами и бровями, на прайс-лист.
– Это что? Лариса?
– Это твоя бывшая жена. Теневой косметолог с полной записью и доходами, которые тебе и не снились. Листай дальше.
Виктор увидел фото денег, переписку, информацию о купленной квартире. Его лицо менялось: от недоумения к шоку, а затем к какому-то болезненному осознанию.
– Она купила квартиру? – тихо спросил он. – Полгода назад? Но... она полгода назад плакала, что у нее нет денег заплатить за свет, и я оплачивал ей коммуналку.
– Именно, Витя. Ты оплачивал ей коммуналку, покупал продукты, одевал детей, давал деньги на мифических репетиторов. А она в это время откладывала свои огромные заработки, покупала недвижимость и смеялась над тобой. Она называет тебя жмотом своим клиенткам. Говорит, что с тебя нужно драть три шкура, потому что ты «обязан».
– Я не верю... – прошептал Виктор, хотя факты лежали перед ним. – Зачем? У нее же есть деньги. Зачем она унижается, просит?
– Это не унижение для нее, Витя. Это спорт. И жадность. Зачем тратить свои, если можно развести «бывшего», надавив на чувство вины? Она считает, что ты ей должен пожизненно. А то, что мы с тобой экономим на еде и не можем сделать ремонт, ее не волнует. Для нее мы – ресурс.
Виктор встал и подошел к окну. Он долго молчал, сжимая кулаки. Ирине было жаль его. Рушилась не просто легенда о бедной бывшей жене, рушилась его вера в человеческую порядочность матери его детей.
– Что мне делать? – спросил он, не оборачиваясь. – Перестать платить алименты я не могу, это закон.
– Алименты – это святое, – согласилась Ирина. – Ты платишь их с официальной зарплаты, и это правильно. Но все сверх этого – только добрая воля. И эта воля должна закончиться. Прямо сейчас.
В этот момент, словно по заказу, телефон Виктора зазвонил. На экране высветилось фото Ларисы.
Виктор посмотрел на телефон, потом на Ирину. Взял трубку и включил громкую связь.
– Витя! – голос Ларисы был полон трагизма. – У нас ЧП. У Сашки сломался ноутбук, а ему реферат писать. И вообще, для учебы нужен мощный компьютер. Я смотрела цены – нормальный стоит тысяч семьдесят. Ты должен помочь. Я могу выделить только пять, у меня совсем пусто, занимала у соседки до получки...
Виктор молчал, слушая этот поток лжи. Теперь, зная правду, он слышал фальшь в каждой ноте.
– Лариса, – перебил он ее спокойным, но чужим голосом. – А почему бы тебе не купить ноутбук с денег, которые ты получила сегодня за три процедуры биоревитализации? Или с тех, что ты отложила на ипотечный платеж за новую квартиру в ЖК «Солнечный»?
В трубке повисла звенящая тишина. Такая плотная, что, казалось, ее можно резать ножом.
– Ты... ты о чем? – голос Ларисы дрогнул и сорвался на визг. – Ты следишь за мной?! Ты что, нанял детектива? Ты больной!
– Неважно, откуда я знаю, – продолжил Виктор. – Важно то, что я знаю всё. Про твой подпольный салон, про твои доходы, про твои покупки. И про то, как ты врала мне в лицо, глядя в глаза, пока я отдавал тебе последние деньги, отрывая их от своей семьи.
– Это мои деньги! Я пашу как лошадь! – заорала Лариса, сбросив маску жертвы. – А ты обязан содержать детей! Это твои дети!
– Я содержу детей. Я плачу алименты. И я продолжу покупать им одежду и необходимые вещи. Сам. Лично. В руки. Никаких переводов тебе на карту больше не будет. Ни копейки сверху. Хочешь ноутбук? Купи сама. У тебя доход в три раза больше моего.
– Я подам в суд! Я увеличу алименты! Я заявлю, что ты скрываешь доходы!
– Давай, – усмехнулся Виктор, и Ирина с гордостью отметила, как расправились его плечи. – Подавай. А я подам заявление в налоговую о незаконной предпринимательской деятельности и уклонении от уплаты налогов. У меня есть прайсы, переписки, чеки твоих клиентов и фото твоего кабинета. А еще я подам на пересмотр места жительства детей, раз у тебя такие нестабильные, неофициальные доходы и ты постоянно жалуешься на нищету. Может, детям будет лучше жить со мной?
Лариса задохнулась от злобы. Она понимала, что проиграла. Налоговая проверка была ее страшным сном – штрафы за незаконное предпринимательство и доначисления могли съесть все ее накопления.
– Да пошел ты... – прошипела она и бросила трубку.
Виктор опустил телефон на стол и сел. Он выглядел уставшим, но каким-то... очистившимся. Словно сбросил тяжелый рюкзак, который тащил в гору много лет.
– Спасибо тебе, Ир, – сказал он, глядя на жену. – Если бы не ты, я бы так и был дойной коровой до конца жизни.
– Я просто защищала наше будущее, – Ирина подошла и обняла его. – И твою нервную систему.
Следующие месяцы были показательными. Лариса затихла. Она больше не звонила с просьбами о «срочной помощи». Общение свелось к сухим сообщениям о времени, когда Виктор может забрать детей.
Конечно, она настраивала мальчиков. Саша пару раз выдал фразы вроде «Мама сказала, ты нас бросил ради денег», но Виктор терпеливо объяснял сыновьям, что любовь не измеряется покупкой семидесятитысячных ноутбуков по первому требованию. Он продолжал брать их на выходные, возил на рыбалку, в кино, покупал мороженое и книги. И постепенно мальчишки, видя искренность отца и спокойное, доброжелательное отношение Ирины, оттаяли.
А через полгода Ирина и Виктор наконец-то начали ремонт в ванной. Выбирая плитку в строительном магазине, Виктор вдруг рассмеялся.
– Ты чего? – удивилась Ирина.
– Да так... Вспомнил. Лариса вчера в соцсетях выложила фото с отдыха в Турции. Пятизвездочный отель. А мне написала, что у Пашки куртка порвалась, надо бы зашить, а то новую купить не на что.
– И что ты ответил?
– Написал: «Привози, Ира зашьет. У нее руки золотые». Она меня заблокировала.
Ирина рассмеялась в ответ.
– Ну, зашивать я, допустим, не буду, а вот куртку мы ему купим. Сами.
Они вышли из магазина, держась за руки. Весеннее солнце слепило глаза, и жизнь казалась удивительно простой и понятной, когда в ней нет места лжи и манипуляциям. Виктор усвоил урок: доверяй, но проверяй. А главное – он понял, что настоящая семья – это та, где берегут друг друга, а не используют.
А Лариса? Лариса продолжала жить своей жизнью, богатой и бурной. Правда, теперь ей пришлось официально оформить самозанятость и платить налоги – видимо, страх перед угрозой Виктора оказался сильнее жадности. И это тоже было маленькой победой справедливости.
Если история показалась вам жизненной и поучительной, буду благодарна за лайк и подписку. Пишите в комментариях, сталкивались ли вы с подобной наглостью и как решали такие вопросы.