– Сережа, нам опять не хватает на страховку машины. Я не понимаю, куда уходят деньги. Мы оба работаем, получаем прилично, а живем так, словно студенты в общежитии. Я вчера в магазине стояла и выбирала между сыром и хорошим сливочным маслом, потому что на то и другое уже не хватало. Это ненормально.
Ольга сидела за кухонным столом, обхватив руками чашку с остывшим кофе. Перед ней лежал калькулятор и стопка счетов за коммунальные услуги. Она смотрела на мужа, который старательно отводил взгляд, делая вид, что очень увлечен поиском чего-то в ящике с инструментами.
– Оль, ну ты же знаешь, сейчас везде кризис, – пробормотал Сергей, не поворачиваясь. – Цены выросли, инфляция. Бензин подорожал, продукты... Я стараюсь, правда. Просто месяц такой выдался, тяжелый. Премии лишили, заказчики тянут с оплатой.
– У тебя каждый месяц «такой», Сережа, уже полгода, – тихо сказала Ольга. – Я получаю сорок пять тысяч, ты – семьдесят. На двоих это сто пятнадцать тысяч. У нас нет ипотеки, квартира моя. Куда деваются деньги? Я веду бюджет, я записываю каждую буханку хлеба. У нас «черная дыра» в бюджете размером тысяч в тридцать-сорок ежемесячно.
Сергей резко захлопнул ящик с инструментами, грохнув металлом.
– Ты меня допрашиваешь? Ты мне не веришь? Я же сказал: на работе трудности. Может, мне вторую работу найти? Грузчиком пойти по ночам, чтобы ты сыр могла купить?
Ольга вздохнула. Этот разговор повторялся с пугающей регулярностью и всегда заканчивался одинаково: Сергей обижался, уходил в глухую оборону, а она чувствовала себя виноватой меркантильной мегерой.
– Я не допрашиваю, – примирительно сказала она. – Я просто хочу понять, как нам планировать отпуск. Мы же хотели в сентябре в Турцию. А с такими темпами мы даже на дачу к твоей маме с трудом доедем.
При упоминании мамы Сергей как-то странно дернулся, но тут же взял себя в руки.
– Разберемся, Оль. Я что-нибудь придумаю. Дай мне время.
Он быстро поцеловал ее в макушку и убежал на работу, оставив жену в тяжелых раздумьях. Ольга любила мужа. Они прожили вместе пять лет, и до последнего времени все было хорошо. Сергей был заботливым, непьющим, рукастым. Но эти финансовые провалы начали подтачивать их отношения, как ржавчина.
Разгадка пришла случайно, и, как это часто бывает, совершенно банально.
В субботу Сергей пошел в душ, оставив свой телефон на зарядке в гостиной. Ольга никогда не проверяла его телефон, считая это ниже своего достоинства. Но тут экран загорелся, и на нем высветилось уведомление от банка. Крупными буквами.
Ольга проходила мимо с корзиной белья и машинально скользнула взглядом по экрану. Ноги сами собой приросли к полу.
«Списание: 35 000 руб. Получатель: Галина Петровна К. Сообщение: Мамуль, на лечение, как договаривались. Люблю».
Ольга поставила корзину на пол. Сердце гулко ухнуло куда-то в желудок. Тридцать пять тысяч. Половина его зарплаты. «На лечение».
Она знала Галину Петровну, свою свекровь, как женщину цветущую, энергичную и весьма властную. Галина Петровна жила в соседнем городе, в хорошей «двушке», получала неплохую пенсию и регулярно выкладывала в соцсети фотографии своих кулинарных шедевров и прогулок с подругами. О какой смертельной болезни могла идти речь, если на прошлых выходных она по телефону хвасталась, что сама переклеила обои в прихожей?
Сергей вышел из ванной, вытирая голову полотенцем. Увидев лицо жены, он замер. Ольга молча указала пальцем на погасший экран телефона.
– Что там? – напряженно спросил он.
– Галина Петровна заболела? – голос Ольги звучал неестественно ровно. – Что-то серьезное? Операция? Почему ты мне не сказал?
Сергей покраснел, быстро подошел к телефону, схватил его.
– Оля, ты читала мои сообщения?
– Оно само высветилось. Сережа, не уходи от ответа. Тридцать пять тысяч «на лечение». Это каждый месяц?
Он опустился в кресло, понимая, что отпираться бессмысленно.
– Ну... не каждый. Но часто. У нее спина болит, зубы надо делать. Лекарства сейчас дорогие, ты же знаешь. Она одна, отец умер давно. Кто ей поможет, если не я? Я сын. Это мой долг.
– Долг? – Ольга почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. – Сережа, твой долг помогать, я не спорю. Но тридцать пять тысяч? Это половина твоего дохода! При этом мы с тобой живем на мою зарплату и остатки твоей, экономим на еде, не можем купить страховку. А твоя мама... Она правда так сильно болеет?
– Ей нужны массажи, санаторий, – буркнул Сергей. – Она стесняется у тебя просить, знает, что ты будешь ворчать. Поэтому я сам. Тихонько. Чтобы тебя не расстраивать.
– Ты меня не расстраиваешь, ты меня обманываешь. Мы семья или кто? Почему бюджет общий, а решения ты принимаешь один? И почему за счет нашего благополучия?
– Ты преувеличиваешь! – вдруг взорвался Сергей. – «За счет благополучия»! Мы не голодаем! Подумаешь, сыр она подешевле купила. Мать – это святое! Ей стыдно жить на одну пенсию, она привыкла к определенному уровню. Что я, матери родной денег пожалею?
– Значит, ей стыдно жить на пенсию, а мне не должно быть стыдно ходить в прошлогодних сапогах, которые протекают? – тихо спросила Ольга.
– Купим мы тебе сапоги! Со следующей зарплаты. Хватит истерить.
Он демонстративно оделся и ушел «прогуляться», хлопнув дверью.
Ольга осталась одна. Первым порывом было собрать его вещи. Вторым – позвонить свекрови и устроить скандал. Но она была умной женщиной. Скандал сделает ее врагом номер один, истеричкой, которая жалеет денег для «больной» матери. Сергей встанет на защиту мамы, и брак рухнет.
Нет, здесь нужно действовать тоньше.
Ольга подошла к зеркалу, посмотрела на свое уставшее лицо. «Мама привыкла к определенному уровню». Эта фраза звенела в ушах. А Ольга, значит, привыкла тянуть лямку.
– Хорошо, – сказала она своему отражению. – Будет тебе «определенный уровень», Сережа.
План созрел к вечеру. Он был жесток, но справедлив.
Когда Сергей вернулся, готовый к продолжению ссоры или к примирению, Ольга вела себя спокойно. Она сидела с ноутбуком и что-то печатала.
– Я подумала, ты прав, – сказала она, не отрываясь от экрана. – Родителям надо помогать. Это святое.
Сергей облегченно выдохнул.
– Ну вот, я знал, что ты поймешь. Мама не чужой человек.
– Конечно. Кстати, мне сегодня звонила моя мама, – Ольга захлопнула ноутбук и посмотрела мужу в глаза. – У них на даче крыша потекла. И котел газовый сломался. Там ремонт нужен капитальный. И еще папе операцию на глаза назначили, платно, чтобы квоту год не ждать.
Сергей напрягся.
– И... сколько нужно?
– Много. Я посчитала, примерно тридцать пять – сорок тысяч в месяц, если брать кредит или рассрочку на материалы. Так что, Сережа, мы теперь в равных условиях. Ты помогаешь своей маме, я – своим родителям.
– В смысле? – Сергей заморгал. – А на что мы жить будем?
– Ну как... – Ольга пожала плечами. – На то, что останется. У тебя остается тридцать пять, у меня... ну, я буду оставлять себе тысяч пять на проезд и обеды. Итого у нас сорок тысяч на двоих на всё: еда, коммуналка, бензин, одежда. Справимся. Ты же говорил, мы не голодаем.
Сергей открыл рот, потом закрыл. Возразить было нечего. Его собственная логика ударила по нему же.
– Ну... ладно. Если надо, значит надо. Затянем пояса.
– Вот и отлично, – улыбнулась Ольга. – Я рада, что мы поняли друг друга.
На следующий день Ольга открыла накопительный счет в своем банке и перевела туда большую часть своей зарплаты. Своим родителям она ничего не сказала – крыша у них была в порядке, а папа видел как орел. Эти деньги она решила откладывать в «подушку безопасности», о которой так давно мечтала. А дома началась новая жизнь.
Первая неделя прошла относительно спокойно. В холодильнике были запасы: пельмени, крупы, замороженные овощи. Сергей, чувствуя за собой вину и некоторую растерянность от решимости жены, не жаловался.
Проблемы начались на второй неделе.
– Оль, а что на ужин? – спросил Сергей, заглядывая в холодильник. Там одиноко стояла банка с хреном и половина пачки маргарина.
– Макароны, – отозвалась Ольга из комнаты. – С маслом.
– А мясо? Котлеты? Или хоть сосиски?
– Мясо дорогое, Сережа. Мы же экономим. Я отдала родителям деньги на шифер. Ты свои маме перевел. Денег нет.
Сергей поел пустые макароны, мрачно глядя в тарелку.
Через три дня у него закончился гель для душа и дезодорант.
– Оль, купи мне «Олд Спайс», – попросил он утром.
– Не могу, – спокойно ответила Ольга, крася ресницы. – Бюджет исчерпан. Возьми хозяйственное мыло, оно в шкафчике лежит. Очень полезно, натуральное.
– Ты издеваешься? – возмутился он.
– Нисколько. Шампунь за триста рублей – это роскошь при нашем бюджете в сорок тысяч на всё. Коммуналку я оплатила вчера – семь тысяч. Бензин тебе – еще пять. Осталось копейки до конца месяца.
Сергей пошел на работу злой и пахнущий детским мылом.
В выходные он предложил заказать пиццу.
– На какие шиши? – удивилась Ольга. – Хочешь пиццу – испеки сам. Мука есть, вода есть. Дрожжи найдем. Начинку... ну, лук пожарь.
– Оля, это уже перебор! – взорвался Сергей. – Мы что, нищие? Я работаю как вол!
– Ты работаешь как вол на свою маму, – холодно напомнила Ольга. – А в семью ты приносишь копейки. И я теперь тоже. Так что живем по средствам. Кстати, у тебя ботинки каши просят, я видела. Заклей пока клеем, новые купить не сможем до зимы.
Сергей скрипел зубами, но терпел. Он не мог упрекнуть жену, ведь она делала то же самое, что и он – помогала родителям. Это была ловушка, из которой он не видел выхода, кроме как признать свою неправоту, но мужская гордость не позволяла.
Развязка наступила через месяц, в день рождения Сергея.
Галина Петровна, та самая «тяжелобольная» мама, приехала поздравить сына. Она вошла в квартиру, благоухая дорогими духами, в новой кожаной куртке модного покроя.
– Сереженька, с днем рождения, сынок! – она расцеловала его. – Оленька, здравствуй. Что такие кислые?
Стол был накрыт скромно: винегрет, картошка с куриными крылышками (самая дешевая часть курицы, которую Ольга смогла найти по акции) и домашний пирог с капустой. Никакой икры, нарезок и дорогого алкоголя.
Галина Петровна оглядела стол и поджала губы.
– Ой, как-то у вас... по-домашнему совсем. А я думала, тортик будет из кондитерской, «Прага», как Сережа любит.
– Денег нет на «Прагу», Галина Петровна, – улыбнулась Ольга, накладывая свекрови винегрет. – Живем в режиме жесткой экономии.
– Да? А что так? – удивилась свекровь. – Сережа вроде хорошо зарабатывает. Или у вас ипотека?
– Нет, ипотеки нет. Просто мы очень много денег тратим на помощь родителям. Вот Сережа вам помогает на лечение, я своим на ремонт. Все уходит туда.
Галина Петровна поперхнулась картошкой.
– На какое лечение? – она удивленно посмотрела на сына.
Сергей покраснел до корней волос и начал подавать матери знаки глазами, но та не заметила.
– Ну как же, – продолжила Ольга невинным тоном. – Сережа каждый месяц переводит вам по тридцать пять тысяч. Спина, зубы, санаторий... Мы очень переживаем за ваше здоровье. Как ваша спина, кстати? Помогли массажи?
В комнате повисла тишина. Галина Петровна была женщиной неглупой, но жадность и желание похвастаться сыграли с ней злую шутку. Она не поняла, что сын скрывал от жены масштабы помощи, или просто решила, что невестка преувеличивает.
– А, это... – протянула она, поправляя новый золотой браслет на руке. – Ну да, спина – это беда. Но я, знаете, решила не тратиться на врачей, они только деньги дерут. Я вот лучше о душе подумала, о радости. Купила себе путевку в круиз по Волге на теплоходе. Вот, на следующей неделе отплываю. И еще шубку присмотрела, норковую, в рассрочку. Сережа, ты же мне добавишь на первый взнос? Там скидка хорошая сейчас, «ночь распродаж».
Ольга перевела взгляд на мужа. Сергей сидел бледный, как полотно.
– Круиз? – переспросила Ольга. – Шубка? Галина Петровна, мы тут последний месяц макароны пустые едим, Сережа в рваных ботинках ходит, чтобы вам на «лечение» отправить. А вы в круиз?
– Ну а что такого? – возмутилась свекровь. – Я мать! Я вас вырастила. Имею право на старости лет пожить красиво. А вы молодые, заработаете еще. Подумаешь, макароны поели. Полезно для фигуры, Оля, а то ты поправилась что-то.
Это стало последней каплей. Не для Ольги – она ожидала чего-то подобного. Это стало последней каплей для Сергея.
Он посмотрел на свою мать – сытую, румяную, увешанную золотом, в новой куртке. Потом посмотрел на жену – в старом домашнем платье, уставшую, которая весь месяц молча тянула этот цирк с экономией, ни разу не упрекнув его, но наглядно показав дно, в которое они скатились. Он вспомнил, как просил у нее деньги на дезодорант. Вспомнил пустой холодильник. Вспомнил свои слова про «долг».
– Мама, – голос Сергея дрогнул, но прозвучал твердо. – Никакой шубы не будет. И круиза тоже.
– Что? – Галина Петровна застыла с вилкой у рта. – Ты как с матерью разговариваешь?
– Так и разговариваю. Я тебе переводил деньги, потому что ты плакалась, что у тебя давление, что зубы выпадают, что есть нечего. А ты... ты меня использовала. Ты врала мне.
– Я не врала! – взвизгнула свекровь. – Я просто не хотела тебя расстраивать подробностями! Мне нужны положительные эмоции для здоровья!
– А мне нужна жена и нормальная жизнь! – рявкнул Сергей, стукнув кулаком по столу. – Мы месяц живем как нищие! Оля своим родителям крышу чинит, а я тебе на круизы спонсирую? Хватит. Лавочка закрыта.
– Да как ты смеешь! – Галина Петровна вскочила, опрокинув стул. – Подкаблучник! Это она тебя науськала! Это все твоя Оля! Крыша у ее родителей! Да не нужна им никакая крыша, я видела твою тещу на рынке неделю назад, она выбирала саженцы роз по пятьсот рублей за куст! Врут они все!
В комнате снова повисла тишина. Ольга медленно встала.
– Вы правы, Галина Петровна, – спокойно сказала она. – Крыша у моих родителей в порядке. Я придумала это.
Сергей поднял на нее ошарашенный взгляд.
– Оля?
– Да, Сережа. Я придумала это, чтобы показать тебе, как выглядит наша семья, когда деньги уходят на сторону. Я не отправляла родителям ни копейки. Я откладывала их на наш счет. Все твои «пустые макароны» и хозяйственное мыло были экспериментом. И знаешь что? Мне не понравилось. И тебе, я вижу, тоже.
Сергей переводил взгляд с жены на мать. В его голове складывался пазл. С одной стороны – мать, которая тянула с него деньги на роскошь, прикрываясь болезнями. С другой – жена, которая устроила этот спектакль, чтобы спасти их бюджет, но при этом накопила деньги, а не потратила их на себя.
– Ты... ты обманула меня, – прошептал Сергей, глядя на Ольгу.
– Я отзеркалила тебя, – поправила она. – Ты полгода врал мне, что у тебя проблемы на работе, отдавая ползарплаты маме. Я месяц пожила по твоим правилам.
– Ах, какая хитрая! – зааплодировала Галина Петровна, скривив губы. – Ну, Сережа, теперь ты видишь, с кем живешь? Змея!
– Уходи, мама, – тихо сказал Сергей.
– Что? – свекровь не поверила ушам.
– Уходи. Забирай свой пирог, свои подарки, если они у тебя были, и уходи. Я не дам тебе больше ни копейки сверх официальных алиментов, если ты подашь на них в суд. А так – ни рубля. Шубу сама покупай. С пенсии.
Галина Петровна побагровела, схватила сумочку.
– Ноги моей здесь больше не будет! Прокляну! Останешься один, приползешь к матери!
Она вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в серванте.
Сергей сидел, опустив голову в руки. Плечи его дрожали.
Ольга подошла к нему, обняла за плечи.
– Прости меня за этот спектакль, – сказала она мягко. – Но я не знала, как еще до тебя достучаться. Слова ты не слышал.
Сергей поднял голову. В глазах стояли слезы.
– Это ты меня прости. Я идиот. Я правда верил, что ей плохо. Она так убедительно плакала в трубку... А я хотел быть хорошим сыном. И чуть не потерял тебя.
– Не потерял. Я здесь. И деньги здесь, – Ольга улыбнулась. – Там накопилось достаточно. Купим тебе ботинки. И страховку на машину. А в сентябре поедем в Турцию. Только давай договоримся: больше никаких тайн. Бюджет прозрачный. И помощь родителям – только по реальной необходимости и по обоюдному согласию.
– Обещаю, – Сергей прижался щекой к ее руке. – Ты у меня самая мудрая. И самая терпеливая.
– Есть немного, – рассмеялась Ольга. – Но макароны с маслом ты будешь есть еще два дня. Не выбрасывать же.
– Буду, – серьезно кивнул он. – Я теперь макароны люблю. Они мне напоминают, как я чуть не стал дураком.
Они сидели на кухне, доедая остывший винегрет, и впервые за полгода между ними не было стены недомолвок. Сергей понял урок. Конечно, Галина Петровна еще долго звонила и жаловалась всей родне на «бессердечного сына», но Сергей научился класть трубку. А через полгода, когда свекровь действительно приболела (обычный грипп), Ольга сама купила ей лекарства и привезла продукты. Потому что помогать надо. Но не в ущерб своей семье и не на норковые шубы.
Если вам понравилась эта поучительная история, подписывайтесь на канал и ставьте лайк, чтобы не пропустить новые рассказы. Пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте Ольги?