Варлам Тихонович Шаламов один из самых жёстких, честных и беспощадных свидетелей советского ада. Его жизнь это не биография в обычном смысле, а цепь арестов, лагерей, выживания и позднего, почти подпольного творчества. Он не искал славы, не льстил власти, не торговал правдой. Он просто зафиксировал то, что видел и пережил, без прикрас и без надежды на прощение.
Место для дискуссий
Родился 18 июня 1907 года (по новому стилю) в Вологде, в семье священника Тихона Николаевича Шаламова человека прогрессивных взглядов, который даже поддерживал революцию вначале. Мать Надежда Александровна, учительница, любила поэзию. Варлам рано потерял веру: в 13 лет стал атеистом. Учился в гимназии, потом в школе второй ступени, окончил в 1923-м. В 1924-м уехал в Москву — работал дубильщиком на кожевенном заводе в Кунцево, чтобы выжить и не зависеть от отца.
В 1926-м поступил на юридический факультет МГУ (факультет советского права), но скрыл происхождение — сына священника. Когда вскрылось, отчислили. Шаламов уже тогда был в оппозиции: участвовал в троцкистских кругах, печатал листовки против Сталина (в том числе якобы ленинское «Письмо к съезду»). В 1929 году первый арест в подпольной типографии. Осудили по статье 58-10 и 58-11: три года исправительно-трудовых лагерей. Отбывал на Вишере (Урал), работал в геологоразведке. Там же познакомился с первой женой — Галиной Игнатьевной Гудзь.
Вернулся в 1932-м, работал журналистом, публиковал очерки, стихи. Жил в Москве, писал для профсоюзных газет. Но в 1937 году второй арест. Причина: одобрил эмигрантского Бунина (Нобелевского лауреата), плюс старые связи с оппозицией. Приговор 10 лет без права переписки (фактически расстрел заменили лагерем). Этап на Колыму Магадан, золотые прииски, дорожное строительство, больницы для дистрофиков. Колыма стала для него всем: 17 лет жизни (1937–1951 + ссылка до 1953-го). Он прошёл через «берлаговские» ужасы, цингу, голод, побои, но выжил — благодаря врачам-заключённым, которые спасли его в больнице. Там же начал писать стихи — «Колымские тетради».
В 1951-м освободился по инвалидности, но остался в ссылке в Оймяконском районе. Работал фельдшером (выучился на курсах в лагере). В 1953-м, после смерти Сталина, реабилитирован по первому делу, в 1956-м — по второму. Вернулся в Москву. Развёлся с первой женой, женился на Ольге Сергеевне Неклюдовой (брак продержался до 1966-го).
С середины 1950-х — главное дело жизни: «Колымские рассказы» (шесть циклов: «Колымские рассказы», «Левый берег», «Артист лопаты», «Очерки преступного мира», «Воскрешение лиственницы», «Перчатка, или КР-2»). Писал «в стол». В СССР не печатали — только стихи выходили крохотными тиражами: «Огниво» (1961), «Дорога и судьба» (1967), «Московские облака» (1972). Рассказы расходились в самиздате, с 1966-го — за границей (без ведома автора сначала). Шаламов не хотел эмигрантской славы, но и молчать не мог.
В 1970-е здоровье рухнуло: глухота, потеря зрения, болезнь Паркинсона. Жил одиноко, в нищете, в доме для престарелых. В 1978-м под давлением Союза писателей вынужден был написать письмо с осуждением зарубежных публикаций — это сломало его окончательно. В 1981-м получил премию французского ПЕН-клуба «Свобода», но уже не мог её забрать.
Умер 17 января 1982 года в Москве от воспаления лёгких, в больнице. Похоронен на Кунцевском кладбище. «Колымские рассказы» вышли в СССР только в 1988–1990 годах.
Шаламов не просто «лагерный писатель». Он создал новую прозу: без героев, без сюжета в привычном смысле, без морализирования. Только факт, холодный взгляд, точность до дрожи. Он говорил: «Я потерял всё, кроме ненависти и памяти». Его тексты это не крик, а ледяной шёпот выжившего, который отказывается забывать.
Если читать Шаламова после Солженицына — ощущаешь разницу: Солженицын ищет смысл и надежду, Шаламов констатирует конец всего человеческого. И оба правы.
«Не буду гадать. Напишите, что разобрать следующим. Комментарий с максимальным числом лайков станет следующим текстом.»
Что из его жизни или текстов зацепило тебя сильнее всего?