– Ой, Леночка, а что это у тебя, помидорки уже побурели? А мои стоят зеленые, как тоска зеленая, хоть плачь. Наверное, сорт у тебя какой-то особенный, или слово заветное знаешь? – голос соседки Зинаиды, сладкий, как перезревшая дыня, доносился из-за низкого штакетника, разделяющего участки.
Елена выпрямилась, держась за поясницу. Спина после трех часов прополки гудела, словно трансформаторная будка, а солнце, несмотря на утренний час, уже припекало макушку. Она поправила косынку и бросила взгляд на соседку. Зинаида, полная женщина с перманентной завивкой и в ярком халате, висела на заборе, жадно разглядывая чужие грядки. Сама она к огороду относилась философски: посадила – и ладно, вырастет – хорошо, не вырастет – в магазине купим. Вот только «в магазине» было дорого, а у Елены – бесплатно и прямо под боком.
– Сорт обычный, Зин, «Бычье сердце», – сдержанно ответила Елена, стряхивая землю с перчаток. – Просто ухаживать надо. Пасынковать вовремя, поливать теплой водой, подкармливать. Они заботу любят.
– Да ухаживаю я, ухаживаю! – махнула рукой Зинаида, и ее глаза хищно блеснули. – Только у тебя рука легкая. Слушай, Лен, а дай парочку на салат? А то дети приедут в выходные, а у меня на столе шаром покати. Свои-то не скоро поспеют.
Елена вздохнула. Это «дай парочку» звучало уже третий раз за неделю. То укропчика пучок, то огурчиков «всего штучки три», то кабачок, «все равно он у тебя перерастает». Елена была человеком нежадным, выросла в деревне, где принято делиться, но наглость соседки начинала переходить границы разумного. Одно дело угостить, когда у человека неурожай, и совсем другое – становиться персональным поставщиком овощей для ленивой бабы.
– Зин, они еще не совсем дошли. Пусть повисит пару дней, сахара наберут, – попыталась отказать Елена мягко. – Да и самой мне закрывать надо, я рецепт новый нашла, там как раз бурые нужны.
– Ой, да ладно тебе прибедняться! – фыркнула соседка, и сладость в голосе сменилась обиженными нотками. – У тебя там ведрами висят. Жалко, что ли, для соседки? Мы же по-дружески. Я тебе вон в прошлом году рассаду бархатцев давала.
Рассада та была полудохлая и вся погибла, но напоминала о ней Зинаида регулярно.
– Извини, Зина, сегодня не могу. Самой мало, – твердо сказала Елена и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Зинаида что-то пробурчала себе под нос и отошла от забора, но Елена кожей чувствовала ее недовольный взгляд. Вечером, когда муж Елены, Анатолий, вернулся с рыбалки, она пожаловалась ему:
– Толь, ну сил нет с этой Зинкой. Опять клянчила. Я уже боюсь на огород выходить, стоит над душой, высчитывает, что у меня выросло. А глаза завидущие...
Анатолий, спокойный и рассудительный мужчина, только усмехнулся, чистя окуней:
– Лен, ну ты же ее знаешь. Она баба простая, без комплексов. Не обращай внимания. Скажи «нет» и все. Забор у нас есть, собака есть, не полезет же она воровать.
– Не знаю, Толя, не знаю... – задумчиво протянула Елена. – Уж больно она настойчивая.
Неделя прошла спокойно. Елена с Анатолием уехали в город на пару дней – нужно было оплатить счета и проведать внуков. Возвращались на дачу в пятницу вечером, предвкушая тишину и свежий воздух.
Первым делом Елена, даже не переодевшись, побежала в теплицу. Она точно помнила, что на первой грядке висели три шикарных, крупных помидора, которые она берегла для праздничного стола – в воскресенье у Анатолия был день рождения. Она открыла дверь парника и замерла.
Ветка была пуста. Точнее, не пуста – на ней сиротливо болтался маленький зеленый недомерок, а три красавца исчезли. Елена огляделась. На земле виднелись следы – кто-то в широких галошах топтался прямо по рыхлой мульче. У Елены галош не было, она работала в аккуратных резиновых сапожках, а у Анатолия размер ноги был сорок пятый, его след ни с чем не спутаешь. Здесь же был след женский, но широкий, растоптанный.
– Толя! – крикнула она так, что с соседней яблони вспорхнули воробьи.
Муж прибежал, держа в руках пакеты с продуктами.
– Что случилось? Змея?
– Хуже! Крыса двуногая! Помидоры украли! Те самые, на твой день рождения!
Анатолий зашел в теплицу, посмотрел на пустую ветку, почесал затылок.
– Лен, ну может, они сами отвалились? Упали куда?
– Ага, упали, ноги отрастили и ушли! – Елена кипела от праведного гнева. – Следы видишь? Зинкины галоши! Я их узнаю из тысячи, она в них по улице шлепает, они у нее фиолетовые, с заплаткой. Вот отпечаток протектора – ромбиком!
– Ну, не пойман – не вор, – примирительно сказал муж. – Может, это кто другой залез. Калитка-то на крючке была?
– На крючке! Через забор перемахнула, гадина! Там у нее бочка стоит вплотную, встала и перелезла.
Елена решительно направилась к калитке. Она не собиралась спускать это с рук. Подойдя к соседскому участку, она увидела идиллическую картину: Зинаида сидела в беседке со своим мужем Васькой и что-то с аппетитом резала в миску. На столе краснели знакомые помидоры.
– Приятного аппетита! – громко сказала Елена, подойдя к сетке-рабице.
Зинаида вздрогнула, нож звякнул о тарелку.
– Ой, Лена! Напугала! – затараторила она, прикрывая миску широкой грудью. – А мы тут ужинаем. Вы уже вернулись?
– Вернулись. Смотрю, помидорчики у вас хорошие. Свои поспели? Вроде утром еще зеленые были.
– А? Эти? – Зинаида покраснела, но тут же взяла себя в руки. – Да это Васька на рынке купил! Ездил в райцентр за запчастями и купил. Азербайджанские! Дорогущие, жуть!
– Надо же, – прищурилась Елена. – Азербайджанские. А выглядят точь-в-точь как мои «Бычье сердце». И пятнышко желтое сбоку, как у того, что у меня в теплице висел.
– Ты на что намекаешь, соседка? – голос Зинаиды стал визгливым. – Что я воровка? Да как тебе не стыдно! Из-за трех помидоров такой скандал устраивать! Мы люди приличные, нам чужого не надо!
– Я не намекаю, Зина, я говорю прямо. Следы твоих галош у меня в парнике. Если еще раз увижу, что ты ко мне лазила – участковому заявление напишу. И на камеру сниму.
– Да пиши куда хочешь! Психопатка! – заорала Зинаида, переходя в наступление. – Жалко ей! Удавится за копейку! Чтоб у тебя всё градом побило!
Елена развернулась и ушла, трясясь от обиды. Больше всего ее задело не то, что украли, а то, как нагло врали в глаза. И это проклятие в спину...
– Ничего, Лена, успокойся, – говорил Анатолий, отпаивая жену чаем с мелиссой. – Мы замок повесим на теплицу. И на калитку засов покрепче.
Замок повесили. Но воровство не прекратилось. Через неделю пропали лучшие огурцы с открытой грядки. Потом исчезла половина урожая клубники. Зинаида действовала хитро: брала понемногу, но регулярно, когда хозяев не было дома или они были заняты в доме. Замок на теплице ее остановил, но грядки-то открыты.
Елена потеряла сон. Ей казалось, что над ней смеются. Она видела, как Зинаида ходит по поселку с гордо поднятой головой, угощает подруг «своими» ягодами, и все нахваливают: «Какая ты, Зиночка, хозяйственная!»
– Толя, надо что-то делать, – сказала Елена однажды вечером. – Она не остановится. Она считает, что мой огород – это ее супермаркет. Я не могу так жить, караулить каждый куст.
– Капкан поставить нельзя – посадят, – мрачно пошутил Анатолий. – Ток пустить – тоже. Что ты предлагаешь?
– Я ее проучу. Так проучу, что она к моему забору на пушечный выстрел не подойдет.
У Елены созрел план. Она вспомнила, как в молодости работала агрономом и знала много интересных сортов овощей. В этом году она ради эксперимента посадила на дальней грядке, ближе к соседскому забору, особый сорт перца. Назывался он «Тещин язык», но не тот, что на салаты идет. Это был декоративный, но съедобный острый перец. Выглядел он обманчиво: плоды были похожи на маленькие, аппетитные сладкие перчики сорта «Винни-Пух» или «Лисичка» – ярко-оранжевые, мясистые, глянцевые. Казалось, откусишь – и брызнет сладкий сок. На самом же деле, по шкале Сковилла этот «малыш» мог соперничать с хорошим хабанеро. Один такой перчик мог превратить кастрюлю борща в огненную лаву.
Эти перцы как раз начали созревать. Они висели красивыми гроздьями, так и просились в рот. Елена специально не стала их огораживать. Наоборот, она пару раз громко, чтобы слышала Зинаида, сказала мужу:
– Толя, посмотри, какие сладкие перчики поспели! Новый сорт, десертный, говорят, можно прямо с куста есть, как яблоки! Для внуков берегу, витаминов в них – море!
Зинаида в этот момент как раз полола (вернее, делала вид) у забора и уши навострила, как локаторы.
Наступила суббота. К Зинаиде должны были приехать гости – шумная компания родственников. С утра у соседей гремела музыка, дымил мангал. Елена наблюдала из окна мансарды. Она видела, как Зинаида мечется по участку, накрывая на стол. Закуски явно не хватало.
Около полудня Елена с Анатолием демонстративно сели в машину и уехали якобы в магазин. На самом деле они отъехали на соседнюю улицу, постояли там минут пятнадцать и тихонько вернулись пешком, зайдя через калитку с задней стороны участка, где был густой малинник.
Затаившись в летней кухне, они стали ждать. Долго ждать не пришлось.
Зинаида, убедившись, что машина соседей уехала, подошла к забору. Огляделась. Ловко, несмотря на комплекцию, перекинула ногу через низкий штакетник именно в том месте, где росли те самые «десертные» перцы.
– Ага, попалась, голубушка, – прошептала Елена, сжимая руку мужа.
Зинаида действовала быстро. Она достала из кармана передника пакет и начала срывать красивые оранжевые плоды. Жадность ее не знала границ – она обобрала почти весь куст. «Сладкие, как яблоки», – звучало у нее в голове. Отличная закуска под водочку, и главное – бесплатно.
Набрав полный пакет, она так же быстро ретировалась.
Елена вышла из укрытия.
– Ну что, Толя, ждем шоу?
– Ты уверена, что не слишком жестоко? – с сомнением спросил Анатолий. – Сожжет же все нутро.
– Не сожжет. Прочистит, – отрезала Елена. – Мозги в первую очередь. Это не яд, это овощ. Просто с характером. Как и я.
Через час из-за соседского забора донесся шум застолья. Слышались тосты, звон бокалов, смех.
– Давайте, гости дорогие, угощайтесь! Перчик свеженький, только с грядки, сладкий, ароматный! – голос Зинаиды звучал торжествующе.
Елена, сидевшая на веранде с книгой, напряглась.
– М-м-м, выглядит аппетитно! – басил кто-то из мужчин. – Ну, Зинок, ну хозяюшка!
Наступила тишина. Секундная пауза, во время которой, видимо, происходило пережевывание. А потом...
Потом раздался нечеловеческий вопль. Точнее, даже не вопль, а какой-то хрип, переходящий в рев раненого бизона.
– А-а-а-а! Воды! Воды!!! Горит! Всё горит!
– Мама, что с тобой?! – закричал кто-то.
– Зинка, ты чего подсунула?! – заорал мужской голос, перемежаясь с кашлем и чиханием.
За забором начался хаос. Слышался топот, звон падающей посуды, крики «Молока давай!», «Хлеба!». Кто-то истошно кашлял, кто-то рыдал.
Елена подошла к забору и с невинным видом заглянула к соседям. Картина была эпическая. Зинаида, красная как тот самый перец, бегала по участку с открытым ртом, хватая воздух. Ее муж Васька пил воду прямо из шланга, поливая себе лицо. Гости, вытирая слезы, пытались заедать пожар хлебом.
– Что у вас случилось, соседи? – громко спросила Елена. – Пожар, что ли?
Зинаида, увидев Елену, подбежала к забору. Слезы текли у нее ручьем, тушь размазалась, губы распухли.
– Ты!!! – прохрипела она, тыча в Елену пальцем. – Ты нас отравила! Ты подсунула отраву! Убийца! Я в суд подам!
– Отравила? – Елена удивленно подняла брови. – Чем? Я вас ничем не угощала. Вы у меня в гостях не были.
– Перцы! Твои перцы! – выла Зинаида. – Ты сказала, они сладкие! А это напалм!
– Ах, перцы... – Елена сделала вид, что ее осенило. – Так это вы про мой декоративный сорт «Драконье дыхание»? Так он же на моем участке растет. Я его для настойки от радикулита выращиваю. И никому не предлагала. А как он к вам на стол попал, Зинаида? Ветром надуло? Или птички принесли? Вместе с пакетом?
За столом у соседей воцарилась тишина. Гости, которые уже начали приходить в себя, переводили взгляд с пунцовой хозяйки на спокойную соседку. До них начал доходить смысл происходящего.
– Так это ты, Зинка, сперла, что ли? – спросил один из гостей, крупный мужик с усами, вытирая потное лицо полотенцем. – Сказала «свои, свои», а сама к соседям слазила?
Зинаида задохнулась от возмущения и стыда. Ей нечего было сказать. Признаться – позор. Продолжать обвинять Елену – значит признать факт воровства.
– Я... я думала... – лепетала она. – Они же так близко росли...
– Близко – не значит твоё, – жестко отрезала Елена. – В следующий раз, Зина, прежде чем брать без спроса, ты хоть спроси, что берешь. А то у меня там еще крысиный яд в сарае лежит, вдруг ты решишь, что это мука для пирожков?
Она развернулась и пошла к дому, чувствуя на спине взгляды. Но это были не те взгляды, что раньше. Теперь в них не было наглости, был страх и уважение.
Вечер прошел тихо. У соседей музыки больше не было, гости быстро разъехались. На следующее утро Елена вышла в огород. У забора стояло ведро. В нем лежали те самые огурцы, которые пропали неделю назад (вернее, свежие, видимо, купленные на рынке взамен украденных), и пакет с конфетами.
Зинаида, увидев Елену, не стала подходить к забору. Она бочком, бочком проскользнула в дом и задернула шторки.
Больше с огорода Елены не пропадало ни травинки. Даже когда ветки яблони свешивались на соседскую сторону, Зинаида их не трогала, а аккуратно подвязывала, чтобы, не дай Бог, яблочко не упало на ее землю.
Осенью, когда Елена убирала ботву, Зинаида все-таки решилась заговорить.
– Лен... ты это... прости меня, – буркнула она, не глядя в глаза. – Бес попутал. И перцы эти твои... до сих пор рот жжет, как вспомню.
– Бог простит, Зина, – ответила Елена, опираясь на грабли. – А перцы те и правда полезные. Кровообращение улучшают. Тебе на пользу пошло, я смотрю – бегаешь теперь резвее, и память улучшилась. Помнишь теперь, где твое, а где чужое.
Зинаида только вздохнула и пошла копать свою грядку. Впервые за много лет она решила посадить что-то свое. Видимо, поняла: свое, оно, может, и труднее достается, зато безопаснее.
Если вам понравился рассказ, подпишитесь на канал и поставьте лайк, мне будет очень приятно. А как вы боретесь с нечистыми на руку соседями? Напишите в комментариях.