– Витя, ты хлеб купил? Черный, бородинский, как тетя Нина любит? А то она в прошлый раз весь вечер причитала, что белый хлеб – это верная дорога к диабету, – Наталья металась по кухне, словно заведенная, одной рукой помешивая густой соус в сотейнике, а другой пытаясь поправить выбившуюся из прически прядь волос.
Виктор, ее муж, стоял в дверях с полными пакетами, виновато моргая.
– Купил, Наташ, купил. И бородинский, и багет, и даже лаваш взял на всякий случай. Ты сядь хоть на минуту, у тебя лицо красное, как тот помидор. Давление же скакнет.
– Какое там «сядь», – отмахнулась Наталья, выхватывая у мужа пакеты. – Они через два часа будут! А у меня мясо по-французски еще в духовку не загружено, салаты не заправлены, и нарезку надо красиво разложить. Тетя Нина же эстетику любит, чтоб ей пусто было с этой эстетикой... Ой, прости, Господи.
Наталья тяжело вздохнула и принялась выгружать продукты. Это было не просто рядовое застолье. Это был визит «тяжелой артиллерии» – родни мужа из областного центра. Тетя Нина, сестра покойной свекрови, и ее дочь Лариса с мужем и двумя детьми-погодками. Гости эти были редкие, но меткие. Каждый их приезд превращался для Натальи в экзамен на профпригодность, который она, по ее собственным ощущениям, каждый раз проваливала, несмотря на все старания.
Подготовка началась еще три дня назад. Наталья составила меню, достойное небольшого ресторана: три вида салатов (включая сложный с кальмарами и красной икрой), холодец, который она варила всю ночь, заливное из языка, буженина домашнего запекания, мясо по-французски, картофель с розмарином, и, конечно, торт «Наполеон», коржи для которого она раскатывала вчера до двух часов ночи. Бюджет этого «пира» пробил в семейном кошельке ощутимую брешь – пришлось даже отложить покупку новых штор, о которых Наталья мечтала полгода. Но Виктор просил: «Наташ, ну потерпи. Тетка меня вырастила, считай, она женщина сложная, но родня же. Не хочется лицом в грязь ударить».
И Наталья терпела. Она мыла, чистила, жарила, парила. Квартира сияла чистотой, даже окна были перемыты, хотя по прогнозу обещали дождь.
Ровно в два часа дня в прихожей раздалась трель звонка. Наталья, сдернув фартук и на ходу поправляя нарядное платье, бросилась открывать.
– А вот и мы! Встречайте гостей дорогих! – громогласный голос тети Нины заполнил собой все пространство небольшой «трешки».
Тетя Нина, женщина монументальная, в ярком цветастом платье и с высокой прической, вплыла в квартиру, оглядывая стены так, словно искала трещины. Следом за ней семенила Лариса – худая, с поджатыми губами и вечно недовольным выражением лица. Замыкал шествие муж Ларисы, молчаливый Толик, и двое детей, которые с порога начали громко спорить, кто первый побежит в туалет.
– Здравствуйте, проходите, очень рады! – Наталья улыбалась, чувствуя, как от напряжения сводит скулы. – Раздевайтесь, тапочки вот здесь.
Она невольно скользнула взглядом по рукам гостей. Тетя Нина держала свою необъятную лакированную сумку. Лариса сжимала клатч. Толик был с пустыми руками. Дети – тоже. Ни пакета с фруктами, ни коробки конфет к чаю, ни даже символической бутылки вина. Ничего.
«Может, в машине оставили?» – мелькнула надежда у Натальи, но она тут же угасла, когда Толик захлопнул входную дверь и начал разуваться.
– Ох, ну и пробки у вас, – пожаловалась Лариса, стягивая модные сапоги. – Ехали два часа, у меня аж спина затекла. Надеюсь, у вас диван удобный? Мне бы прилечь на полчасика перед едой.
– Ларка, какое прилечь? – одернула ее мать. – Люди готовились, стол накрывали. Неудобно.
– Да ладно, мам, мы же свои, – отмахнулась Лариса и, не дожидаясь приглашения, прошла в гостиную, где уже был накрыт праздничный стол.
Наталья проводила гостей в комнату. Стол ломился. Хрусталь сверкал, салфетки были свернуты причудливыми веерами. Запах запеченного мяса щекотал ноздри.
– Ну, давайте за стол, раз пришли, – Виктор суетился, пытаясь угодить всем сразу. – Тетя Нина, вам во главе стола, как самой почетной гостье. Лариса, Толик, рассаживайтесь.
Все расселись. Наталья побежала на кухню за горячим, но ее остановил голос тети Нины:
– Наташа, а ты чего бегаешь, как официантка? Сядь уже, давай хоть выпьем за встречу. А то суета эта аппетит перебивает.
Наталья села. Виктор разлил по бокалам дорогое вино, которое они с Натальей купили специально к этому дню.
– Ну, за встречу! – провозгласил Виктор.
Выпили. Повисла тишина, нарушаемая только звоном вилок. Наталья напряженно следила за реакцией гостей. Первой подала голос Лариса. Она поковыряла вилкой салат с кальмарами, брезгливо отодвинула кусочек яйца и спросила:
– Наташ, а ты майонез какой берешь? Самый дешевый, что ли?
– Почему дешевый? – опешила Наталья. – «Провансаль», хороший, жирный.
– Ну вот я и чувствую – жирный, – Лариса скривилась. – Прямо привкус такой... химический. Я-то дома только домашний майонез делаю, на перепелиных яйцах. А магазинный – это же яд. Там консервантов море. Странно, что ты о здоровье Вити не думаешь. У него и так животик намечается.
Виктор, который в этот момент с аппетитом уплетал салат, поперхнулся и отложил вилку.
– Нормальный майонез, Лар, чего ты начинаешь? – буркнул он.
– Я не начинаю, я факт констатирую, – парировала сестра. – Вкусовые рецепторы не обманешь. И кальмары, кстати, жестковаты. Переварила ты их, Наташа. Их же надо ровно три минуты кипятить, а тут прям резина.
Наталья почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она эти кальмары чистила час, варила по таймеру, душу вкладывала.
– А мне нравится, – робко возразила она.
– Ну, на вкус и цвет, как говорится, – вмешалась тетя Нина, накладывая себе огромную порцию холодца. – Кстати, о холодце. Наташа, ты желатин добавляла?
– Нет, конечно! – возмутилась Наталья. – Только ножки свиные и говядина. Всё натуральное, застывал на балконе.
– Хм... – тетя Нина пожевала, задумчиво глядя в потолок. – Странно. Консистенция какая-то... резиновая. Как будто желатина бухнули пачку. У меня холодец всегда нежный, дрожащий, как слеза. А этот резать ножом можно. Ну, ничего, съедобно, конечно. Под горчицу пойдет.
Наталья стиснула зубы под столом так, что заболели челюсти. «Съедобно». Она потратила на этот холодец полжизни, а он просто «съедобный».
Тем временем дети Ларисы, пятилетний Ваня и шестилетняя Соня, уже заскучали.
– Мам, мне невкусно! – заныл Ваня, размазывая по тарелке пюре. – Я хочу пиццу!
– Ванечка, здесь нет пиццы, кушай мяско, – лениво отозвалась Лариса, не отрываясь от телефона.
– Фу, оно воняет луком! – закричала Соня и демонстративно выплюнула кусок мяса по-французски прямо на белоснежную скатерть.
Наталья дернулась, но промолчала. Лариса даже не посмотрела на дочь.
– Ой, дети сейчас такие привередливые, – вздохнула тетя Нина. – Это потому что ты, Наташа, лук крупно режешь. Дети лук не любят. Надо было его на терке потереть или блендером. А так – конечно, куски торчат, кому приятно?
– Тетя Нина, это рецепт такой, – попыталась защититься Наталья. – Лук карамелизуется, дает сок. Без него мясо будет сухим.
– Да оно и так суховато, – вставил свои пять копеек молчаливый Толик, который уже успел умять половину блюда с нарезкой. – Буженина вот тоже... пересушила ты ее, хозяйка. В горле застревает. Водички бы попить.
Наталья молча встала, пошла на кухню и принесла графин с морсом.
– Морс свой, клюквенный, – сказала она, разливая напиток.
– Ой, кислый какой! – сморщилась Лариса, сделав глоток. – Сахара пожалела? Или это у тебя клюква такая... лежалая? Сейчас же не сезон. Замороженная небось?
– Замороженная, – кивнула Наталья. – Свежая сейчас только из теплиц, безвкусная.
– Ну не знаю, – протянула золовка. – Я вчера на рынке брала свежую, отличная клюква. Просто места знать надо. А ты, наверное, в «Пятерочке» по акции схватила? Экономишь на гостях?
Это был уже прямой удар. Наталья посмотрела на мужа. Виктор сидел, уткнувшись в тарелку, и делал вид, что очень занят разрезанием куска мяса. Он боялся. Боялся слово поперек сказать своей властной тетке и скандальной сестре. Ему было проще промолчать, чем заступиться за жену. И от этого Наталье стало еще горьче.
Обед продолжался в том же духе. Гости ели, пили и непрерывно критиковали. Картошка была «недоварена», рыба в заливном «костлявая» (хотя там было филе), хлеб «слишком черствый» (тот самый, свежайший бородинский). Дети тем временем перебрались с кухни в гостиную и начали прыгать на новом диване, вытирая об обивку жирные руки.
– Лариса, посмотри за детьми, – не выдержала Наталья. – Они диван испачкают.
– Ой, да ладно тебе! – отмахнулась Лариса, запихивая в рот очередной кусок «пересушенной» буженины. – Это же дети, им двигаться надо. А диван почистишь, сейчас химии полно всякой. Ты лучше скажи, у тебя салфетки закончились? Что-то на столе пусто.
Наталья принесла новую пачку салфеток. Ей хотелось швырнуть их в лицо этой наглой особе, но воспитание не позволяло.
Когда основные блюда были уничтожены (несмотря на критику, съели всё подчистую), наступило время чая. Наталья убрала грязную посуду и торжественно вынесла торт. «Наполеон» был ее гордостью. Высокий, пропитанный нежным заварным кремом, пахнущий ванилью.
– О, тортик! – оживился Толик. – Покупной?
– Сама пекла, – гордо сказала Наталья.
Тетя Нина прищурилась, разглядывая торт через очки.
– Кривоватый какой-то, – вынесла она вердикт. – Коржи разной толщины. Видно, рука дрогнула. Ну, давай попробуем.
Наталья разрезала торт. Гости накинулись на десерт.
– М-да... – протянула Лариса, прожевав первый кусок. – Крем слишком сладкий. Прямо приторный. И масла многовато. Это удар по печени, Наташ. Ты бы хоть рецепты в интернете смотрела, сейчас модно делать легкие кремы, на йогурте или творожном сыре. А это – прошлый век. Тяжесть в животе будет.
– А коржи жесткие, – добавила тетя Нина. – Не пропитались совсем. Ты когда пекла? Вчера? Надо было дня два подержать. Эх, молодежь, всему вас учить надо. Вот у меня «Наполеон» – во рту тает, губами есть можно. А этот грызть надо.
– А мне вкусно! – вдруг сказал Виктор, не выдержав. – Нормальный торт, отличный! Чего вы придираетесь?
– Витя, мы не придираемся, мы конструктивную критику даем, – наставительно подняла палец тетя Нина. – Чтобы жена твоя росла, совершенствовалась. А если ей только дифирамбы петь, она так и будет всю жизнь сухую буженину на стол ставить. Мы же родня, кто, если не мы, правду скажет?
– Правду? – тихо переспросила Наталья.
Она стояла у стола, сжимая в руке нож для торта. Внутри нее что-то оборвалось. Та тонкая нить терпения, на которой держалось все это мероприятие, лопнула с оглушительным звоном.
– Правду, значит, хотите? – Наталья улыбнулась, но глаза ее остались холодными. – Хорошо. Давайте поговорим о правде.
– Наташ, ты чего? – испуганно спросил Виктор, увидев выражение лица жены.
– Ничего, Витя. Просто слушаю конструктивную критику. Тетя Нина, Лариса, Толик... Вы приехали ко мне в дом. Сели за мой стол. Я три дня стояла у плиты, потратила половину нашей месячной зарплаты, чтобы вас достойно встретить. Вы пришли с пустыми руками. Даже шоколадку детям своим не купили, не говоря уж о том, чтобы хозяйке коробку конфет принести. Это ладно, я не гордая. Но вы сожрали... простите, съели всё, что было на столе. Салаты, мясо, рыбу, нарезку. Толик вон уже за третьим куском «сухой» буженины тянется. И при этом вы поливаете грязью каждое блюдо.
– Наташа, как ты разговариваешь?! – возмутилась тетя Нина, багровея. – Мы гости!
– Да, вы гости. Но ведете себя как свиньи, – спокойным, ровным голосом произнесла Наталья. – Свиньи, которых пустили за стол, а они ноги на него положили. Вам не стыдно? Лариса, ты говоришь про экономию? А ты знаешь, сколько стоит икра в этом салате, который ты назвала «химическим»? Ты знаешь, сколько стоит вырезка для мяса?
– Ты попрекаешь нас куском хлеба?! – взвизгнула Лариса, вскакивая. – Мама, ты слышишь? Она нас попрекает!
– Я не попрекаю. Я просто делаю выводы. Вам не нравится моя еда? Отлично. Больше вы ее есть не будете. Вам не нравится мой дом, где «грязный диван»? Прекрасно. Больше вы сюда не придете.
– Витя! Уйми свою жену! – закричала тетя Нина. – Она нас из дома выгоняет?!
Виктор медленно встал. Он посмотрел на красную от гнева тетку, на истеричную сестру, на Толика, который поспешно дожевывал кусок торта, и на свою жену – бледную, уставшую, но такую решительную.
– Она права, теть Нин, – тихо сказал Виктор. – Вы перегнули палку. Наташа старалась. А вы... Некрасиво это.
– Ах, некрасиво?! – тетя Нина грузно поднялась, опрокинув стул. – Ну, знаете! Ноги моей здесь больше не будет! Собирайтесь! Толик, детей одевай! Мы уходим!
– И слава Богу, – сказала Наталья. – Скатертью дорога.
Сборы были бурными. Лариса кричала, что проклинает этот дом, тетя Нина хваталась за сердце и требовала валерьянку (которую ей никто не дал), дети ревели, потому что не хотели уходить от телевизора. Толик молча пытался найти второй ботинок, который куда-то засунул маленький Ваня.
Когда за гостями наконец захлопнулась дверь, в квартире повисла звенящая тишина. Наталья прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Ноги дрожали.
– Наташ... – Виктор подошел к ней и осторожно коснулся плеча. – Ты как?
– Нормально, – она открыла глаза. – Даже лучше, чем нормально. Я свободна, Витя. Я наконец-то свободна от этого цирка.
– Прости меня, – он опустил голову. – Я должен был раньше их остановить. Просто... привык с детства их слушаться.
– Главное, что сейчас ты был со мной, – Наталья устало улыбнулась. – Идем убирать со стола. Там еще полторта осталось. И знаешь что? Он чертовски вкусный.
Они прошли на кухню. Гора грязной посуды в раковине выглядела устрашающе, но Наталью это больше не пугало. Она включила воду, налила средство для мытья посуды и начала смывать следы пребывания «родственничков».
Прошло два месяца. Приближался день рождения Виктора. Обычно в этот день тетя Нина и Лариса первыми звонили и напрашивались в гости, диктуя, что приготовить. Но в этот раз телефон молчал.
Вечером, когда они сидели вдвоем за ужином (Наталья приготовила любимую лазанью мужа, и никто не сказал, что она жирная), раздался звонок. На экране высветилось: «Лариса».
Наталья вопросительно посмотрела на мужа. Виктор нахмурился, но взял трубку и включил громкую связь.
– Алло, Витя! Привет, братик! – голос Ларисы был сладким, как патока. – Как дела? Мы тут вспомнили, что у тебя днюха скоро. Подумали, может, помиримся? Родня все-таки. Мама отошла уже, простила твою Наташу. Готовы приехать в субботу. У меня Толик шашлыки замаринует... если вы мясо купите, конечно. Ну и с тебя поляна, как обычно.
Виктор посмотрел на жену. Наталья спокойно резала лазанью, даже не подняв глаз. Она знала, что решение за ним. Но она также знала, что если он сейчас согласится, то уважать она его перестанет.
– Знаешь, Лар, – сказал Виктор в трубку твердым голосом. – Не надо приезжать. Мы в субботу заняты. И в следующую тоже.
– В смысле заняты? – голос сестры дрогнул. – Мы же к тебе хотим! На день рождения!
– Спасибо за поздравления, но мы отметим вдвоем. А мясо Толик пусть себе сам купит. И пожарит. У вас же, наверное, свой мангал есть.
– Ты что, обиделся до сих пор? Из-за ерунды какой-то? Витя, ты не можешь так с семьей! Мама расстроится!
– Маме привет. И здоровья. Всё, Лар, мне некогда. Пока.
Он нажал отбой и положил телефон на стол.
– Молодец, – сказала Наталья, поднимая бокал с вином. – Это был лучший подарок мне на твой день рождения.
– Я подумал, – Виктор улыбнулся, – что мне больше нравится есть вкусный торт в тишине, чем слушать, какой он неправильный под вопли детей.
Больше родственники не звонили. Ходили слухи через знакомых, что тетя Нина всем рассказывает, какой ее племянник подкаблучник, а его жена – ведьма, которая рассорила семью. Но Наталью это совершенно не трогало. В их доме воцарился мир, покой и, самое главное, вкусная еда, которую ели с благодарностью и аппетитом.
А те злополучные салфетки, веером сложенные, Наталья выбросила. Купила новые, с красивым узором. Для себя и для тех гостей, которые приходят в дом с улыбкой, а не с ревизией.
Если вам понравилась эта история, не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. Пишите в комментариях, случались ли у вас подобные ситуации с родственниками и как вы их решали.