– Ну, не будь ты букой, Лена. Человек просто замерз, мимо проезжал. У нее машина заглохла на соседней улице, телефон сел. Не мог же я ее на морозе оставить, чисто по-человечески. Мы просто чай пьем, ничего больше. Ты же знаешь, Лариса для меня – прошлое, – Сергей виновато улыбался, стоя в дверном проеме кухни и преграждая путь жене, словно пытался смягчить удар от того, что Елена сейчас увидит.
Елена молча сняла сапоги, аккуратно поставила их на резиновую подставку, повесила пальто на вешалку. В прихожей витал густой, сладкий запах чужих духов. Это был тяжелый, восточный аромат, который Елена ненавидела всей душой. Запах Ларисы. Она узнала бы его из тысячи, этот навязчивый шлейф, который когда-то, в самом начале их отношений с Сергеем, еще долго выветривался из его машины и одежды.
Она прошла на кухню, стараясь, чтобы шаги звучали твердо. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо оставалось непроницаемым. Елена давно научилась держать маску спокойствия, работа главным бухгалтером обязывала.
За столом, на ее любимом стуле с мягкой подушкой, сидела Лариса. Бывшая жена Сергея. Она держала в руках чашку – не просто кружку, а парадную фарфоровую чашку из сервиза, который Елена подарила Сергею на первую годовщину их свадьбы. Лариса выглядела, как всегда, вызывающе эффектно: ярко-красная помада, глубокое декольте, несмотря на зимнее время, и массивные золотые украшения.
– Ой, Леночка, здравствуй! – пропела Лариса, даже не подумав встать. – А мы тут с Сережей молодость вспоминаем. Ты уж прости, что я так вторглась, но обстоятельства, сама понимаешь. Техника – она такая ненадежная, не то что мужчины. Сережа всегда был настоящим джентльменом.
Елена посмотрела на мужа. Сергей суетился вокруг бывшей, подкладывая ей печенье в вазочку. То самое овсяное печенье, которое Елена испекла вчера вечером специально для их семейного завтрака.
– Здравствуй, Лариса, – сухо произнесла Елена. – Странно, что в век эвакуаторов и такси проблемы с машиной решаются визитом к бывшему мужу домой.
– Ну зачем ты так официально? – Лариса жеманно повела плечом, отпивая чай. – Мы же не чужие люди. Столько лет прожили вместе. Сережа мне как родной. Да и я ему, надеюсь, не пустое место. Правда, Сереж?
Сергей замялся, бросил быстрый взгляд на Елену и пробормотал:
– Лара, ну конечно. Мы цивилизованные люди. Лен, ну садись с нами, чайник горячий. Я тебе сейчас налью.
Елена смотрела на эту идиллию и чувствовала, как внутри поднимается холодная, ледяная волна отчуждения. Это была ее кухня. Ее пространство. Она выбирала эти обои, она заказывала эти шторы, она вымывала каждый угол после ремонта. Этот дом был ее крепостью, местом, где она чувствовала себя защищенной. И вот теперь, в центре ее мира, сидела женщина, которая пять лет назад вытерла о Сергея ноги, ушла к богатому любовнику, оставив мужа с долгами и разбитым сердцем.
Елена помнила, каким она встретила Сергея. Потерянным, постаревшим, с потухшим взглядом. Она собирала его по кусочкам. Она учила его снова верить женщинам, поддерживала, когда он менял работу, помогала закрывать кредиты, которые набрала Лариса перед разводом на "красивую жизнь". И вот теперь эта "красивая жизнь" сидела на ее кухне и крошила печенье на ее скатерть.
– Я не буду чай, – сказала Елена ровным голосом. – Я устала после работы.
– Ну вот, я же говорила, она будет ревновать, – громким шепотом, который прекрасно слышала Елена, сказала Лариса Сергею. – Сереж, у тебя жена такая строгая. Прямо учительница. Как ты с ней живешь? Тебе же огонек нужен, страсть. Помнишь, как мы с тобой на мотоцикле в Крым ездили? Вот это было время!
Сергей глупо хихикнул.
– Да, было дело. Лен, ну правда, не дуйся. Лариса сейчас допьет, согреется и поедет. Эвакуатор уже вызвали.
– Вызвали? – переспросила Елена. – И когда он будет?
– Ой, там очередь, говорят, часа два ждать, – махнула рукой Лариса. – Снегопад же, пробки. Так что придется вам меня потерпеть. Сереж, а у тебя есть что-нибудь покрепче чая? Ну, за встречу? Чисто символически?
Елена увидела, как Сергей метнулся к шкафчику, где стоял коньяк. Тот самый, подарочный, который они берегли к Новому году.
– Конечно, Ларчик. Сейчас организуем. Для сугрева, так сказать.
Слово "Ларчик" резануло слух сильнее, чем звук разбитого стекла. Так он называл ее раньше. Ласково, интимно. При Елене он никогда не использовал это прозвище в разговорах о бывшей. А тут – вырвалось. Или он просто расслабился настолько, что забыл, кто сейчас хозяйка в этом доме.
Елена развернулась и вышла из кухни. Она прошла в спальню и плотно закрыла за собой дверь. Шум и смех из кухни все равно просачивались, но стали глуше. Она села на кровать, на то самое покрывало, которое они выбирали вместе в прошлые выходные, и огляделась.
На комоде стояла их свадебная фотография. Счастливые, улыбающиеся. Три года брака. Три года спокойной, размеренной жизни, которую Елена выстраивала кирпичик за кирпичиком. Она думала, что Сергей ценит этот покой. Что он понял разницу между истеричной, требовательной Ларисой и надежной, любящей Еленой.
Оказалось, не понял. Оказалось, что стоит Ларисе поманить пальцем, придумать нелепую историю про машину (Елена была уверена на сто процентов, что никакой поломки нет), и Сергей тут же превращается в послушного пуделя, готового служить.
Он не защитил ее. Он не сказал Ларисе: "Извини, я женат, моя жена будет против, давай я вызову тебе такси и подожду с тобой на улице". Нет, он привел ее в дом. Он посадил ее за стол. Он наливает ей коньяк.
Елена встала и подошла к шкафу. Решение пришло мгновенно, словно кто-то щелкнул выключателем в голове. Это не была истерика. Это была ясность. Кристальная, болезненная ясность. Если она сейчас проглотит это, если выйдет на кухню и будет терпеть, или, что еще хуже, устроит скандал, соревнуясь с Ларисой в громкости голоса, – она проиграет. Она потеряет себя.
Сегодня "просто чай". Завтра Лариса попросит денег в долг. Послезавтра ей нужно будет переночевать, потому что "муж выгнал" или "ремонт в квартире". И Сергей не откажет. Потому что он не умеет отказывать ей. А Елена превратится в удобную мебель, которая должна все понимать и терпеть.
Она достала с антресоли чемодан. Большой, на колесиках.
Елена начала методично складывать вещи. Сначала – самое необходимое. Белье, домашнюю одежду, джинсы, свитера. Косметичку. Документы у нее всегда лежали в отдельной папке в ящике стола – привычка бухгалтера. Она забрала папку. Ноутбук. Зарядные устройства.
Из кухни доносился заливистый смех Ларисы.
– Ой, Сережка, ну ты даешь! А помнишь, как мы обои клеили у моей мамы? Ты еще в клей упал!
Елена застегнула молнию на чемодане. Шум привлек внимание. Дверь спальни распахнулась, и на пороге появился Сергей. Лицо у него было раскрасневшееся – видимо, коньяк пошел хорошо.
– Лен, ты чего там затихла? Иди к нам, Лариса такой анекдот рассказала... – он осекся, увидев чемодан. – Э... ты что делаешь?
– Собираю вещи, Сергей, – спокойно ответила Елена, снимая с вешалки блузки и укладывая их в большую дорожную сумку. Чемодана не хватило.
– Зачем? Куда? Ты что, в командировку? Вроде не собиралась...
– Я ухожу. От тебя.
Сергей заморгал, пытаясь переварить информацию. Его расслабленная улыбка сползла, сменившись выражением глупого недоумения.
– Лен, ты чего? Из-за Ларисы? Ну ты что, серьезно? Это же просто чай! Мы просто сидим, болтаем. Мы сто лет не виделись. Ты ревнуешь, что ли? Ну глупо же, Лен! Мы взрослые люди.
– Вот именно, – Елена застегнула сумку и выпрямилась. – Мы взрослые люди. И взрослые люди понимают, что такое границы. Ты свои границы стер. Ты привел в наш дом женщину, которая тебя предала, и заставляешь меня слушать ваши "воспоминания молодости". Ты унизил меня, Сергей.
– Да чем унизил-то?! – голос Сергея стал раздраженным. – Тем, что проявил гостеприимство? Ты хочешь, чтобы я был хамом? Выгнал женщину на мороз?
– Ты мог вызвать такси. Ты мог выйти к ней. Но ты привел ее на мою кухню. Ты налил ей мой чай. Ты дал ей понять, что она здесь желанный гость. А я, получается, лишняя на этом празднике жизни.
– Да не лишняя ты! Лен, прекрати истерику. Сейчас она уедет, и все будет как раньше. Ну давай я ей скажу, чтобы собиралась, раз ты так нервничаешь.
– Не надо ей ничего говорить. Пусть сидит. Допивайте коньяк, вспоминайте Крым, клей, маму... Я не хочу мешать.
Елена надела пальто, повязала шарф. Сергей стоял в дверях, растерянный, не зная, хватать ее за руки или бежать выгонять Ларису.
– Лен, ну не дури. Куда ты пойдешь на ночь глядя? Квартира-то наша. Ну, моя, но живем-то мы вместе.
Квартира действительно принадлежала Сергею, досталась от бабушки. Елена вложила в нее душу и немало денег на ремонт, но юридически прав на метры не имела. У нее была своя однокомнатная квартира, доставшаяся от родителей, которую она сдавала. Квартиранты съехали неделю назад, и она как раз собиралась делать там косметический ремонт, чтобы сдать дороже. Ключи были в сумке. Судьба, видимо, знала, что делает.
– Я поеду к себе, – сказала Елена. – К счастью, мне есть куда идти.
Она взяла чемодан за ручку и покатила его к выходу. Колесики гулко стучали по ламинату. На этот звук из кухни выглянула Лариса.
– Ой, а что происходит? – она сделала удивленные глаза, хотя в глубине их плясали торжествующие искорки. – Леночка, ты уезжаешь? Я тебя выжила? Ой, как неудобно получилось... Сереж, ну скажи ей!
– Лена уходит, – растерянно пробормотал Сергей.
– Лена, не будь дурой! – крикнула Лариса ей в спину. – Мужиками не разбрасываются! Подумаешь, бывшая в гости зашла. Уверенная в себе женщина скандалов не закатывает!
Елена остановилась у порога. Она медленно повернулась и посмотрела на Ларису. Спокойно, оценивающе, как смотрят на пятно плесени на стене.
– Уверенная в себе женщина, Лариса, не ходит по домам бывших мужей и не напрашивается на чай, зная, что там живет другая семья. А еще уверенная в себе женщина не подбирает объедки с чужого стола. Приятного аппетита.
Она вышла за дверь. Щелкнул замок.
На улице было морозно. Крупные хлопья снега падали на лицо, таяли на ресницах. Елена глубоко вдохнула холодный воздух. Странно, но она не чувствовала боли. Только облегчение. Словно она долго несла тяжелый рюкзак, думая, что там ценный груз, а открыла – там камни. И теперь она этот рюкзак сбросила.
Она вызвала такси. Пока ждала машину, телефон начал разрываться от звонков. "Любимый" высвечивалось на экране. Елена смотрела на мигающую надпись и не испытывала ни малейшего желания ответить. Потом пришло сообщение: "Лен, вернись, это бред. Она ушла. Я ее выгнал. Прости. Давай поговорим".
Елена удалила сообщение. Выгнал, когда понял, что теряет комфорт. Не тогда, когда Лариса хамила, не тогда, когда Елена закрылась в спальне, а только когда увидел чемодан. Поздно.
Ее квартира встретила ее тишиной и запахом пыли. Здесь было пусто и холодно. Мебели почти не было – старый диван, шкаф, стол. Но это были ее стены. Никто здесь не мог сесть на ее стул без разрешения.
Елена включила обогреватель, постелила чистое белье, которое всегда хранила в шкафу на случай смены жильцов, и заварила себе чай. Простой чай, в пакетике, в старой кружке с отбитой ручкой. И этот чай показался ей вкуснее того, что остался в дорогом сервизе дома у Сергея.
Следующие два дня прошли как в тумане. Елена взяла отгулы на работе. Она драила свою квартиру, мыла окна, выбивала ковры. Физический труд помогал не думать. Сергей оборвал телефон. Он приезжал, стучал в дверь, караулил у подъезда. Елена не открывала. Она занесла его номер в черный список, но он звонил с чужих номеров.
На третий день она вышла на работу. Вечером, когда она выходила из офиса, Сергей ждал ее на парковке с огромным букетом роз. Вид у него был жалкий – небритый, с кругами под глазами.
– Лен, давай поговорим, – он кинулся к ней. – Ну нельзя же так все рубить с плеча. Пять лет, Лен! Пять лет коту под хвост из-за одной чашки чая?
– Не из-за чая, Сергей, – устало сказала Елена. – Ты так ничего и не понял.
– Да понял я! Я дурак. Я не должен был ее пускать. Но она же давила на жалость, манипулировала. Ты же знаешь, я мягкий человек, мне трудно отказывать.
– Вот именно, – кивнула Елена. – Ты мягкий. Ты как пластилин. Кто в руки взял, тот и лепит. Пять лет лепила я. А теперь пришла Лариса и начала лепить свое. А завтра придет еще кто-то. Я устала быть твоим стержнем, Сережа. Я хочу мужчину, на которого можно опереться, а не которого нужно постоянно охранять от бывших жен и сомнительных друзей.
– Я изменюсь! Я обещаю! Я сменил замки! Я номер ее заблокировал!
– А свою натуру ты заблокировал? – горько усмехнулась Елена. – Сережа, если бы я не ушла, ты бы так и сидел с ней. Ты бы пил коньяк, смеялся, а я бы глотала слезы в подушку в соседней комнате. Ты сделал свой выбор в тот момент, когда налил ей чай, видя, как мне больно.
– Она просит денег, – вдруг выпалил Сергей. – Представляешь? На следующий день позвонила, говорит, займи сто тысяч, кредиторы давят. Я ее послал. Лен, честно послал!
– Поздравляю. Но это уже не моя история.
– Ты не вернешься?
– Нет. Я подаю на развод. Завтра приеду за оставшимися вещами. Надеюсь, тебя не будет дома. Оставь ключи у консьержки, я свои положу в почтовый ящик, когда уеду.
Сергей опустил руки. Букет роз повис вниз бутонами, касаясь грязного снега.
– Лен, я люблю тебя.
– Я тоже тебя любила. Но себя я люблю больше. Прощай.
Она села в машину и уехала, не оглядываясь.
Развод прошел на удивление быстро. Делить им было особо нечего – квартира его, машина его, детей не нажили. Елена забрала только свою бытовую технику, которую покупала на свои деньги, и любимые шторы.
Через месяц она закончила ремонт в своей квартире. Купила новую кухню – светло-бежевую, без единого намека на стиль той, где сидела Лариса. Купила красивый желтый диван. Завела кота – рыжего, наглого, которого назвала Марс.
Однажды, возвращаясь из магазина, она встретила общую знакомую, которая все еще общалась с Сергеем.
– Ой, Ленка, как ты похорошела! – всплеснула руками знакомая. – Глаза горят, прическа новая. А Серега-то наш совсем сдал.
– Да? – вежливо спросила Елена. – Что так?
– Да Лариска эта... Она к нему переехала через неделю после того, как ты ушла. Сказала, жить негде, квартиру за долги забрали. Ну, он пустил. Теперь воет. Она не работает, дома бардак, готовить не умеет, только требует. Он уже два раза ее выгонял, она обратно лезет. Говорит, жалеет страшно, что тебя упустил. Пьет, говорят, по-черному иногда.
Елена слушала это и не чувствовала никакого злорадства. Только легкую грусть, как бывает, когда слышишь о болезни дальнего родственника, которого почти не помнишь.
– Каждый выбирает по себе, – сказала она. – Женщину, религию, дорогу. Он свой выбор сделал.
– Это точно, – вздохнула знакомая. – А ты-то как? Одна?
– Я не одна, – улыбнулась Елена, вспоминая теплый желтый диван и мурчащего Марса, ждущего дома. – Я с собой. И мне с собой очень хорошо.
Вечером она сидела на своей новой кухне, пила чай с мятой из новой кружки и смотрела на снегопад за окном. В дверь позвонили. Елена вздрогнула, но тут же расслабилась. Это был курьер – она заказала новый торшер для чтения.
Она открыла дверь, впуская в дом запах мороза и свежести. Никаких чужих духов. Никакого страха. Никаких компромиссов с совестью.
Елена поняла, что тот вечер, когда она собрала чемодан, был не концом. Это было начало. Начало жизни, в которой никто не смеет нарушать ее границы и где чай пьют только с теми, кого действительно хотят видеть. И это ощущение свободы было дороже любого фарфорового сервиза.
Спасибо, что дочитали рассказ до конца! Буду очень рада вашим лайкам и подписке на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории.