Эта история произошла в те далёкие времена, когда колбаса стоила два рубля двадцать копеек за килограмм, сметана была настоящей, а высшее образование в стране развитого социализма было бесплатным.
Эфир маленького южного городка в радиодиапазоне 200—300 метров буквально задыхался от неимоверного количества незарегистрированных радиостанций. Собрать передающую приставку было несложно при минимуме радиотехнических знаний. Лампа 6П3С, переменный конденсатор, катушка индуктивности, плюс несколько сопротивлений — вот и вся «шарманка», подключённая к усилителю обычного радиоприёмника или магнитофона. Всё это позволяло вести на примитивной антенне радиообмен в пределах городской черты. Большинство любителей этим и довольствовалось. Были, конечно, увлечённые люди, которые собирали мощные передающие устройства, позволявшие осуществлять связь с другими городами страны, но их было немного. Операторы крутили музыку, обменивались информацией и при этом нередко использовали ненормативную лексику. Правда, это обстоятельство не мешало местной молодёжи с восхищением слушать музыку от своих эфирных кумиров на средних волнах отечественных переносных приёмников — «Альпинистах», «VEFах», «Океанах». Музыкальный репертуар любительских станций был весьма разнообразен — Высоцкий, Ободзинский, Битлз и Deep Purple — всё то, что нельзя было услышать на официальных радиоканалах, присутствовало здесь в изобилии. А позывные хулиганских станций просто искрились разнообразием. Кого и чего здесь только не было — «Кардинал» и «Радикал» соседствовали с «Каскадом» и «Кристаллом». Была даже «Орлеанская дева».
— Фсем. Фсем. Здесь «А-а-арлеанская дева». Фсе, кто меня принимает, па-а-прашу на связь, — вещала она с хрипотцой, свойственной юношеской ломке голоса.
Четырнадцатилетний радиолюбитель Вовка Кононцев вот уже три часа не отходил от приставки. Занятие было настолько увлекательным, что мальчишка забыл обо всём на свете, поэтому милицейский ГАЗик, остановившийся под окнами своего дома, увидел только в тот момент, когда из него выбрались представители закона и направились к дверям его подъезда.
Сомнений не было: передатчик запеленгован и милиция намеревалась его изъять вместе со всей домашней радиоаппаратурой. Злые языки утверждали, что в таких случаях конфисковывались не только радиоприёмники и магнитофоны, через усилители которых осуществлялся выход в эфир, но и электрические утюги со сковородками и чайниками. Могла пострадать в комнате и внешняя электропроводка — её просто срезали. Штраф, объяснение с родителями и массу других неприятностей нёс с собой визит милиционеров. Вовка понял: медлить нельзя, надо срочно что-то предпринимать. Мгновенно он вырвал «с мясом» свой маленький передатчик из приёмника и бросился на кухню. Зачем на кухню, он и сам впоследствии объяснить не смог. На плите стояла большая кастрюля с борщом, сваренным Вовкиной мамой накануне. Приставка тихо булькнула и медленно ушла в глубину. На поверхности остался только верх индукционной катушки, который находчивый радиолюбитель прикрыл овощной гущей, выловленной из борща рукой. А в дверь уже стучали…
Милиционеры дважды осмотрели квартиру и не обнаружили ничего подозрительного. Один из них, особенно дотошный, даже на кухню заглянул.
— Чего это у тебя кастрюля крышкой не накрыта? — неожиданно спросил он Вовку.
— Мне в школу во вторую смену идти, я обедать собирался, а тут вы пришли, — не моргнув глазом ответил юный конспиратор.
— Ну ладно, не будем тебе мешать, — и милиционеры ушли.
Вовка облегчённо вздохнул, закрывая за ними дверь. Взгляд его упал на часы в прихожей — до начала школьных занятий оставалось десять минут.
— Бегом успею, — подумал Вовка, хватая папку с учебниками…
Уже в школе он спохватился, что не вытащил приставку из борща. Извлекла её оттуда Вовина мама. Изумлению её не было предела, а вечером, когда сын вернулся из школы, она приняла самые решительные меры по пресечению радиохулиганства в собственной квартире.
Ох, и досталось Вовке «на орехи!»
Тяжела была рука у его мамы…