«Они планировали охоту на кабана, а стали дичью сами. История о двух друзьях, для которых поездка на природу обернулась последним в жизни пикником. И последним боем.»
Андрей и Семён ехали на охоту в полной уверенности, что главная опасность этого уик-энда — это похмелье в палатке и ехидные комментарии друг друга по поводу промахов. Уазик буксовал на лесной грязюке, а из динамиков хрипел «Цой».
— Говорил, надо брать гусеничный вездеход, — бубнил Андрей, вылезая выталкивать машину в десятый раз.
— Молчи, механик-неудачник, — огрызнулся Семён из-за руля. — Кабан ждёт не дождётся наших пуль и твоего кривого прицела.
Первый звоночек прозвенел, когда они, уже добравшись до избушки, не смогли поймать на спутниковой тарелке ни одного спортивного канала. Телефон тоже молчал.
— Цивилизация от нас отвернулась, — философски заключил Семён, наливая первую походную стопку. — Значит, придётся пить за успех нашей дикой, первобытной миссии.
Ночью их разбудил не рев зверя, а далёкие, но частые хлопки. Не выстрелы — скорее, как глухие удары по железу.
— Соревнования по метанию молотка начались? — поинтересовался Андрей, закутываясь в спальник.
— Спи, параноик. Это гвозди в соседнем колхозе забивают. Активно забивают.
Утром «гвозди» бились уже гораздо ближе. А когда они вышли из избушки, то увидели на краю леса фигуру. Она медленно, с нелепой, разболтанной походкой брела прямо на них.
— Опа, — сказал Семён. — Мужик, видимо, с той самой пьянки, где гвозди забивали. И ему сильно не повезло.
— Или очень повезло, — добавил Андрей, всматриваясь. — Смотри, штаны в грязи, рубаха порвана. А лицо… будто месяц ел только просроченный холодец.
«Мужик» приблизился. От него пахло сырой землёй и чем-то кислым. Один глаз безумно таращился, другой был прикрыт ссохшейся коркой. Он протянул руки, издав булькающий звук.
— Э, дружище, тебе явно не к нам, а в вытрезвитель или сразу в морг, — громко сказал Семён, беря ружьё наизготовку.
Мужик в ответ ускорился, споткнулся о корень и снова поднялся, не обращая внимания на вывихнутую, торчащую под странным углом кисть.
Раздался выстрел. Чистый, громкий. Андрей стрелял в воздух. Фигура не испугалась. Она зарычала — низко, по-звериному — и поползла на них уже на четвереньках.
— О чёрт… — выдохнул Семён. — Это не мужик.
— А что?
— Понятия не имею. Но по-моему, он нас хочет… съесть.
Второй выстрел Андрея, уже прицельный, попал «мужику» в грудь. Тот отлетел, хрустнул спиной о берёзу и затих.
— Вот видишь, — сказал Андрей, но голос его дрогнул. — Всё решаемо.
— Решаемо, — кивнул Семён, подходя к телу. — Только смотри… кровь почти чёрная. И дышит. С пулей в легком дышит.
Они затащили «не-мужика» в сарай и привязали к столбу верёвками для дров. Существо сидело, монотонно дёргаясь и уставившись в пустоту мутными глазами.
— Зомби, — констатировал Андрей, допивая утреннюю стопку уже без всякого удовольствия. — Настоящий!
— Не может быть, — упёрся Семён. — Зомби — это в играх и фильмах. Это, наверное, новая форма бешенства.
— Он меня съесть хотел, Сём! Какое ещё бешенство?!
К вечеру, к их избушке вышло уже пятеро таких же «бешеных». Они молча окружили дом, уставившись на свет в окнах. Выстрелы в воздух не действовали. Выстрелы в ноги — тоже. Один, с отстреленной коленной чашечкой, полз к ним, хватаясь руками за землю.
— Похоже, теория про зомби набирает очки, — хрипло сказал Семён, запирая ставни.
Ночью они слушали, как что-то скребётся в стены и воет в лесной тишине. Юмор сменился леденящим, практическим страхом. Они говорили уже шёпотом.
— Ладно, — начал Андрей. — Допустим, зомби. Значит, где-то началось. Город. Наш город.
— Наши… — Семён посмотрел на фотографию жены и дочки на заставке телефона. Руки у него дрожали. — Боже. А мы здесь. С двумя ружьями и ящиком тушёнки.
Осознание накрыло их не как удар, а как медленно поднимающаяся, ледяная вода. Они были отрезаны. Не на выходные. Навсегда. Мир там, за лесом, скорее всего, кончился. Остался только этот лес, эта избушка и ползучая, немеющая плоть, которая хочет их на ужин.
Трагическая обречённость поселилась в избушке тише и надёжнее любого призрака. Они сидели у печки, и каждый думал об одном: их семьи, скорее всего, уже не живы. Или хуже того — живы вот в такой форме. И они ничего не смогли сделать. Они уехали на охоту.
— Значит, так, — нарушил тишину Андрей, и голос его был твёрдым, как никогда. — Мы не дойдём. Город в тридцати километрах, их там… тысячи. Мы не Рэмбо.
— Согласен, — кивнул Семён, сжимая приклад ружья. — Но мы и не трупы. Пока.
— Значит, даём последний бой. Не за спасение мира. За то, чтобы не стать такими. Чтобы нас не жрали эти твари, глядя в наши ещё живые глаза. Согласен?
— Согласен.
Они потратили остаток ночи не на сон, а на подготовку. Не к обороне — к последнему вылазке. К бою, который ничего не изменит, но который они выберут сами. Семён, инженер, собрал из банок с бензином, гвоздей и тряпок десяток примитивных, но страшных «коктейлей Молотова». Андрей наточил топор и охотничий нож до бритвенной остроты.
Утром они выглянули в окошко. Их ждала уже целая толпа. Три десятка сгорбленных, окровавленных, тихо воющих фигур. Они стояли, тесным кольцом, и ждали.
— Народу подвалило, — усмехнулся Андрей, но усмешка была кривой.
— Тем веселее, — ответил Семён, проверяя затворы. — Больше шансов попасть хоть в кого-то.
Они не стали отсиживаться. Они вышли. Вместе. Спина к спине, как в детстве, когда дрались с районной шпаной. Только теперь шпана была мертва, вооружена зубами и ногтями, и её было не испугать.
Первый «коктейль» Семёна взметнулся огненным шаром в центре толпы. Сухое летнее обмундирование и гниющая плоть вспыхнули, как порох. На секунду воцарился хаос. Андрей, воспользовавшись моментом, метнул топор. Тот вонзился в череп ближайшего зомби с глухим стуком. Существо рухнуло, но на его место тут же приползли ещё два.
Это была не красивая битва. Это была бойня. Грязная, кровавая, отчаянная. Они стреляли почти в упор, палили из всего, что горело, рубили и кололи, когда кончились патроны. Зомби не кричали от боли — они просто падали и снова вставали, если не было повреждено сердце или мозг. Андрей получил рваную рану на руке — зубы какого-то подростка в спортивном костюме содрали кожу до мяса. Семён отбивался прикладом, его лицо было забрызгано тёмной, почти чёрной кровью.
Они отступили к избушке, отстреливаясь. Их боеприпасы кончались. Круг живых мертвецов сжимался.
— Ну что, механик, — хрипел Семён, вставляя последние патроны в дробовик. — Кажется, мы им всё-таки попортили пикник.
— Да, — ухмыльнулся Андрей, прислонившись к косяку. Рука висела плетью, но в другой он сжимал окровавленный нож. — Зато мы не в сарае привязанные сидим.
Последние секунды они провели стоя. Спина к спине. Смотря на подходящие, обгорелые, изуродованные, но всё ещё живые (или не совсем) лица того, во что превратился их мир.
— Прощай, братан, — сказал Семён.
— Встретимся там, — кивнул Андрей. — Только чтоб без зубов, договорились?
Они не слышали своего последнего выстрела. Только оглушительный рёв толпы, которая наконец-то получила то, за чем пришла.
А потом — тишина. Такая же, как в самом начале их охоты. Только теперь она была навеки. Лесная избушка стояла, окружённая грудами тел, часть из которых ещё шевелилась. Два охотника лежали в центре этого круга. Не превратившись. Не сдавшись. Просто закончив свой последний, бессмысленный и отчаянно важный бой.
Они не спасли мир. Они даже не спасли себя. Но они дали бой. И в этом, пожалуй, и была вся разница между человеком и тем, во что мир решил превратиться.
Подписывайтесь на канал, чтобы читать новые истории первыми! ✨
#рассказ #апокалипсис #хоррор #зомби #последнийбой #дружба #выживание