Я долго не решался написать это.
Потому что если всё рассказать до конца, получается, что я либо вру, либо сошёл с ума.
Но с тех пор, как я снова услышал тот самый поезд, молчать стало сложнее.
Я тогда работал на севере. Ничего героического — обычная вахта, станция на краю карты, дальше только лес, болота и снег, который не тает даже летом.
Поезда там ходят редко. Если видишь огни — значит, кто-то либо уезжает надолго, либо возвращается не совсем по своей воле.
В ту ночь я был дежурным.
Четвёртый час утра.
Тишина такая, что слышно, как остывает чай в кружке.
И вдруг — гудок.
Не резкий, не тревожный. Обычный, протяжный.
Но проблема была в том, что по расписанию поездов не было. Ни пассажирских, ни грузовых.
Я проверил журнал.
Посмотрел на часы.
Вы бы тоже решили, что просто ошиблись?
Сначала подумал — показалось. На севере такое бывает: ветер, эхо, уставшая голова.
Но потом за окнами дежурки дрогнул свет. Медленно, как будто кто-то закрыл ладонью лампу.
Поезд шёл. Медленно. Слишком медленно.
Я вышел на платформу. Мороз щипал лицо, хотя был август.
Фары были тусклые, будто их прикрыли грязным стеклом.
Локомотив старый. Такие я видел только на фотографиях в комнате отдыха — чёрно-белых, ещё советских.
Он остановился ровно напротив меня.
Двери не открылись.
Никто не вышел.
Никто не махал из окон.
Я стоял и почему-то думал: а если сейчас раздастся голос по громкой связи — я точно обернусь?
Голос не раздался.
Зато в одном из вагонов медленно загорелся свет.
Там сидели люди.
Не много. Человек шесть, может семь.
Они сидели ровно, лицами к окнам.
И смотрели на меня.
Я сделал шаг назад. Потом ещё один.
В этот момент телефон в кармане завибрировал.
Сообщение.
От диспетчера.
«Ты кого там встречаешь?»
Я даже не стал отвечать. Поднял глаза — свет в вагоне погас.
Поезд дёрнулся и поехал дальше, в сторону леса, туда, где рельсы давно не используются.
Гудок прозвучал ещё раз.
Тише. Как будто издалека.
Утром я всё проверил.
Никаких записей.
Никаких отметок.
Камеры на станции «по техническим причинам» не работали именно ночью.
Коллеги отмахнулись.
Сказали: север, усталость, нервы.
Один старик, путеец, только посмотрел на меня внимательно и спросил:
— В окнах кто был?
— Люди, — ответил я.
— Значит, повезло.
Он больше ничего не объяснил.
Через неделю я полез в архивы.
Нашёл старую заметку: поезд, пропавший на этом участке в конце 80-х.
Аварии не было. Просто ушёл в ночь и не доехал.
По документам — пустой состав.
По слухам — в нём ехали люди.
После вахты я уехал.
Сменил работу.
Переехал в город.
Почти убедил себя, что всё это — просто странный сон.
Почти.
Потому что месяц назад я стоял на обычной платформе, уже в Подмосковье. Вечер, фонари, люди вокруг.
И вдруг услышал знакомый гудок.
Тихий. Протяжный.
Слишком медленный поезд.
Я не обернулся.
Честно — не смог.
А когда поезд прошёл мимо, телефон снова завибрировал.
Сообщение с неизвестного номера.
«Ты всё ещё на дежурстве?»
Я до сих пор не понимаю, что это было.
Но иногда ночью мне кажется, что если я выйду на балкон и прислушаюсь…
где-то далеко, за домами и лесом, снова поскрипят рельсы.
