Прочитав твою зарисовку про жизнь армейскую, я вспомнил фотографию, когда-то давно напечатанную в газете "Известия". На ней изображена офицерская зимняя шапка с надписью "Верх". Это чтобы полковник не перепутал...
/Феликс Цыганенко/
Серия «Байки отставного ротного»
Сибирь. Утро 23 февраля начала десятых годов. Василий едва продрал глаза, сразу же получил от родных подарок, потом разобрался с внуком, почему, мол, у него один, а у внука три подарка? На что внук логично отрезал:
— Потому что, потому, — и продолжил курочить подарки, а Василий пошел перекурить на балкон.
Только закурил, мелодия звонка мобилы:
«Тушите свет, полезло…».
— Да!
— C праздником, командир! — голос из телефона бывшего старшины роты Михаила Николаевича. Он тоже уже военпенс и живет в городе-спутнике мегаполиса, в котором проживает Василий.
Выслушав поздравления с днем СА и ВМФ, Василий в ответ:
— С праздником и тебя, старшина! Чтоб всё стояло и денежек чуток! Почему денег чуток спрашиваешь? Так ведь за много деньгов убить могут, да и вообще от множества их, Николаич, голова болеть будет! Понял? — засмеялся. — Чё, Николаич, критика подействовала? — вспомнил, как недавно звонил старшине.
— Как дела, семья, дети? Устроился на работу? Чё, нет? Ну ты оборзел, старшина! Спрашиваешь, не забирают ли пенсию, если работаешь? Нет, кому наши копейки нужны, Миш, вон в правительстве жены вице-премьеров, домохозяйки, получают по триста шестьдесят пять лямов в год, то бишь по лимону в день. А ты беспокоишься о своих крохах пенсионных. А вообще не скучно сидеть дома? Нет, говоришь, а чё не звонишь, рубля денег жалеешь позвонить ротному! Я постоянно тебе звоню, а ты положил. Смотри, а то нагряну в гости, и будешь иметь бледный вид, — шуточная угроза.
После разговора со старшиной, перекуривая, Василию вспомнилось:
Весна. Военный городок в глуши Сибири. В расположении отдельной роты канцелярия как канцелярия, на стенах грамоты, фотографии в рамках, документация. Естественно, Т-образность столов. Куда от канцелярщины деваться?
Утренняя пятиминутка командиров роты закончилась.
В канцелярии все — взводные, старшина, ну и Василий. Взводные уже прошли по расположению, проверили порядок. А старшине сам Бог велел — с подъёма работать.
Солдаты перекуривают после завтрака. Есть десять минут до утреннего развода роты. Перекур, треп, кофе. Только за сигареты сразу же начал возмущаться Николаич*, старшина:
— Опять травить меня будите? Но тут же получил отпор:
— Николаич, ты тридцать лет курил? Курил! Сейчас бросил? Бросил! А ты знаешь, что люди, завязавшие с курением и водкой, делятся на две категории? Не знаешь? Ладно, расскажу, — засмеялся Василий.
— Первая категория — завязали, но понимают людей — это, собственно, люди! Вторая категория — всю жизнь курили или пили, а теперь, бросив, строят из себя недотрогу (другое слово было) — это нетрадиционалы на букву П! Короче, собирай манатки и шуруй в свою сокровищницу — каптерку, в ней мы точно курить не будем, ибо там имущество, накопленное, кстати, твоим непосильным трудом, — закончил свой спич ротный.
Обиженно бурча под нос, Николаевич покинул общество.
А общество начало утренний треп, закончившийся командой из расположения.
— Рота, приготовиться к построению! Построение с ОЗК и противогазами! — и через пару минут. — Рота, строиться в расположении! Форма одежды номер четыре! — голос дневального по роте.
— Ладно, мужики, идите, здоровайтесь с взводами, — распорядился Василий: «Так, сегодня среда — химический день».
— Товарищ старший прапорщик, рота на развод построена! Старшина роты старший прапорщик И… — Николаич докладывает.
«Обиделся старый. Ничего, помиримся», — в голове у Василия, а сам:
— Здравствуйте, товарищи!
— Здравия желаем, товарищ старший прапорщик! — гаркнули орлы.
«Хорошо здороваются. Вот что значит тренировка», — опять мысль. «Что-то часто мысли посещают голову, говорят же: «Голова у военного для ношения головного убора, а тут мысли», — мысленно засмеялся.
И начал говорить о том, что ночь прошла без замечаний, что в расположении порядок и зарядка прошла на уровне, напомнил меры безопасности, далее вывел новый наряд из строя и:
— Сегодня после обеда занятия. Сейчас же тренаж по РХБЗ. Отрабатываем норматив номер четыре: «Надевание ОЗК в виде комбинезона», время 4.35-5.00-6.00 минут. — Рота! Защитный комплект надеть! Газы! — зашелестело кругом, шорох раскрывания ОЗК за плечами, стук падающих предметов, шум. Тренаж со «слониками» начался. «Практика показывает, что если еженедельно одна тренировка, то пятерка по РХБЗ обеспечена», — в голове. «А вот с теорией похуже».
— Командиры взводов, контролируйте! — пока шел в канцелярию, опять мысль. «Через месяц побегут «слоники» по плацу. Ведь скоро май месяц, а пока тренаж в расположении».
Сел и за сигарету. Мельком в телевизор, видно, как идет тренаж. «Во, дожили?» — в очередной раз подумал о захлестнувшем всех техническом прогрессе — видеокамерах в расположении.
Посмотрел на стену, там уже висит в красивой рамке большая фотография увольняемых этой весной в запас солдат.
Василий им недавно вручил красиво оформленный приказ Министра об увольнении с фотографиями, они же ему свою общую фотографию.
На стене уже места нет, куда вешать рамки с фотографиями увольняемых.
Частенько беседуя с солдатами, он показывает служивших до них солдат. Кстати, им интересно.
За мыслями о предстоящем увольнении солдат время тренажа летело незаметно. Вспомнилось опять про старшину.
Василий еще взводным был, как-то заваливает в канцелярию, а ротный Саня, капитан, прикалывает большие майорские звезды на погоны старшинского полушубка. По четыре в ряд на погон.
— Саш, а зачем так много?
— Пусть носит. Давно служит! — они частенько подшучивают над старшиной:
«Призвали в ополчение в 1812 году во время нашествия Наполеона. Увольнение на пенсию после медали "200 лет Бородинскому сражению"».
Как потом вспоминал старшина:
— Полушубок надел и на выход. Ко мне дежурный по роте, сержант, который сопровождал меня:
— Товарищ старший прапорщик, а что у вас с погонами? — я глядь: звезда майорская?!? Остальное воротник закрывает. Тяну за него, а звезды не кончаются!!! Аж поплохело. На другом погоне то же самое! Всё! В канцелярии больше не раздеваюсь, козлы! И в канцелярию я больше не ходок, и земля круглая, — зарок-угроза старшины.
Правда, он и сам из шутников:
— Меня волновать нельзя, у меня давление.
— У меня зад давно порван врачами.
— На меня кричать нельзя, у меня музыкального слуха нет,— его перлы.
Ещё Василий подумал о том, что надо вечером выкатить бутылку и посидеть со старшиной, тем более повод есть: обида!
— Рота, закончить тренаж! Приготовиться к инструктажу! Суточный наряд для получения оружия, строиться у комнаты для хранения оружия! — команда дневального. Стук в дверь:
— Разрешите?
— Да!
Сергей Владимирович, взводный «раз», давясь от смеха:
— Тренаж закончился, все в норматив уложились!
— Че ржешь? Смешинку из противогаза выловил?
— Василий Иваныч, захожу в каптерку, а там за столом старшина, надев очки, пишет и декламирует вслух:
— Солнце светит в левый глаз, пишет Миша нетрадиционал на букву П! — а сам глаз лиловый косит на меня, — Сергей, уже не сдерживаясь, начал хохотать.
А смех у него такой заразительный, что можно мешками продавать, помните, были такие игрушки.
— Кстати, солнце ему действительно светило в левый глаз, — добавил Сергей сквозь смех.
— Ладно, Сереж, прекращай, он нам еще припомнит смех, — прекратил веселье Василий, и они двинули на развод части.
На другое утро. То же самое, после пятиминутки. Закурили. Николаевич, отмахиваясь фуражкой от дыма, обращается к ротному:
— Ну что? Давай рассказывай, ротный, кто там пить, курить бросил и на каких нетрадиционалов люди делятся?
Канцелярию потряс хохот.
Всё-таки «критика» полезна, особенно креативная. А то здоровье он бережет! А они, получается, не берегут?
От воспоминаний оторвал очередной звонок, Василий посмотрел, кто звонит, а звонил его приемник по роте Геннадий Петрович с поздравлениями и опять разговор о том, что и как?
— Да все по-старому, к лету из части имущество вывезут, и останется только сдать технику и имущество подразделени и…
— И часть прекратит свое существование, — перебил Василий. — Да, Петрович, не помогла нам и построенная часовня святой Варвары в городке.
— Это точно, Иваныч, — закончили разговор, а у отставного ротного опять мысли о военной реформе и том, куда мы идём… И.
И ностальжи…
P.S. Михаил Николаевич* — старшина действительно был лучшим за все годы службы Василия! А ведь когда старшина на месте в роте, то это как крепостная стена за спиной ротного.
Ещё Николаевич умело «выносил» мозги напрочь солдатам-нарушителям, и любил проводить занятия.
Да много чего любил делать справный, работящий старшина.
В тему: