Давайте отложим в сторону сухие каталоги — Мессье, NGC, все эти цифры. И вместо этого просто посмотрим на небо. Зимой, морозным вечером, когда воздух звенит от холода, найдите три звезды, выстроившиеся в ряд. Пояс Ориона — астеризм в созвездии Ориона, опоясывает фигуру охотника в изображениях созвездия (Кстати, это любимое созвездие Юрия Гагарина. Он называл его "Бабочкой", а всем известный астеризм – её тельцем). А теперь опустите взгляд чуть ниже. Вы видите это смутное, мерцающее пятнышко? Не ждите ослепительного зрелища! Оно похоже на каплю космического молока, упавшую на черный бархат. Но эта скромная капля — без преувеличения, одно из величайших чудес нашей галактики. Колыбель звёзд. Космический роддом, который мы, по счастливой случайности, можем разглядеть невооружённым глазом. Это — Большая туманность Ориона.
Правда, то что видим мы с вами, — это лишь жалкая тень, тихое эхо настоящего буйства, происходящего в полутора тысячах световых лет от нас. Представьте: вся эта капля простирается на тридцать световых лет. Вдумайтесь. Свет — самое быстрое, что есть во Вселенной — будет тридцать лет лететь от одного её края до другого. А внутри... там не тихая дымка. Там ад и рай одновременно. Бушует ультрафиолетовое излучение молодых звёзд-гигантов, буквально выжигающее полости в газе. Огромные пылевые облака, плотные, как стена, коллапсируют под собственной тяжестью, рождая новые солнца. И всё это — водород, гелий, крупицы силикатов и углерода — светится. Флуоресцирует, как неоновая вывеска под космическим дождём. Ирония в том, что наши глаза не видят этого розовато-красного свечения ионизированного водорода (астрономы называют эту линию H-альфа). Мы наблюдаем лишь его бледно-зелёный «отголосок». Настоящий цвет туманности — насыщенный малиновый — открывается только в фотографии.
Вся эта феерия оттенков рождается из простейших физических процессов и буквально зависит от того, на что вы смотрите. Багрово-красное свечение, которое так любят астрофотографы — это, в основном, водород, самый простой элемент во Вселенной. Звёзды внутри туманности бомбардируют его атомы ультрафиолетом, срывая электроны; а когда те, спустя тысячелетия, находят обратно свою пару, они испускают тот самый характерный алый свет. Рядом с самыми яркими звёздами можно заметить зеленоватые отливы — это уже работа ионизированного кислорода и азота, своего рода «вторичное свечение» в этой огромной лампе. А что касается бархатно-чёрных прожилок и тех роскошных синеватых вуалей по краям, то это не свечение, а отражение. Холодная космическая пыль, смесь силикатов и углеродных соединений, попросту отражает белый свет молодых горячих звёзд, как мельчайшие частички пыли в воздухе отражают луч прожектора. И синеет она по той же причине, что и наше небо — коротковолновый синий свет рассеивается более эффективнее чем свет другого волнового диапазона. Наш глаз, увы, большую часть этого спектрального богатства не улавливает — мы видим лишь бледно-зелёный сумрачный силуэт. Вся же неистовая цветовая симфония открывается только при долгой выдержке ПЗС матрицы.
Открыли туманность случайно. Никола-Клод Фабри де Пейреск навёл свой собственноручно изготовленный телескоп в ночь на 26 ноября 1610 года и увидел «туманную звезду». Но он, как настоящий учёный, закопал открытие в своих записях. Лишь в 1916 году выяснилось, что именно он стал первооткрывателем туманности. До этого первооткрывателем считался Иоганн Баптист Цизат, открывший туманность независимо от Пейреска в 1611 году. Слава досталась другим. История, знаете ли, любит тех, кто кричит громче. Или, как в случае с Мессье, тех, кто методично составляет каталоги объектов, которые не являются кометами, чтобы не путаться. Так благодаря коду "M42", туманность получила свою известность.
Возьмите самый завалящий школьный телескоп. С диаметром объектива с крышку от банки для солений. Наведите на то самое пятнышко. И — бац — вы уже не просто наблюдатель. Вы — свидетель. Вы увидите крохотное, но ясное скопление из четырёх звёздочек, образующих трапецию. Это — Трапеция Ориона (также известно как Тета-1 Ориона) — компактное рассеянное звёздное скопление, расположенное в самом центре. Сердцевина, мотор всей этой феерии. Четыре гигантских, неистовых подростковых солнца, вылупившихся из этих самых газовых пелёнок всего пару миллионов лет назад (по космическим меркам — вчера). Их свирепое излучение и выдувает огромную полость, подсвечивая изнутри всю туманность, словно фонари в гигантском облаке пара.
А теперь, давайте расширим наш парк научного оборудования. Запустим космический оптический телескоп имени «Хаббла». Картина меняется кардинально. То, что казалось мирным свечением, оказывается полем битвы. Протопланетные диски — проплиды, вращающийся околозвёздный диск плотного газа вокруг молодой, недавно сформированной звезды, из которого впоследствии образуются планеты. Тёмные пятнышки на ярком фоне — не что иное, как системы, подобные нашей Солнечной, в процессе сборки. Газопылевые «обручи» размером с орбиту Плутона, в центре которых загораются молодые солнца. Увидеть их — все равно что найти фотографию собственной колыбели. Нашей Солнечной системе 4.5 миллиарда лет. Здесь, в Орионе, тот же самый процесс происходит прямо сейчас. Это живая, дышащая лаборатория звездообразования у нас перед носом.
Забавный парадокс: при всей своей грандиозности, M42 — объект мимолётный. По астрономическим меркам, конечно. Через каких-нибудь сто тысяч лет — мгновение ока — интенсивное излучение Трапеции разгонит газовые облака, новые звёзды перестанут рождаться, а сама туманность рассеется, как дым на ветру. Останется лишь яркое рассеянное скопление, которое будет украшать пояс Ориона еще миллионы лет. Но той волшебной, светящейся колыбели уже не будет.
Мы имеем редчайшую привилегию — застать этот процесс в самом разгаре.
Это ли не самое большое чудо? То, что Вселенная иногда позволяет себе быть столь щедрой и показывать свои самые сокровенные тайны просто так, за просто так.