Глава 7. В путь!
Недавняя схватка с пиратами, опасное путешествие в пещеру, выпавшие на их долю неимоверные физические нагрузки и стремительная смена событий так измотали наших героев, что они едва двигали вёслами, можно сказать, на последнем дыхании принялись грести к корвету.
Солнце ползло за горизонт. Смеркалось.
Ротмистр метался по палубе, ругая себя последними словами за бездействие, теребил седые волосы в бороде; ведь он не знал, что происходило на острове. Экспедиция кладоискателей выбралась из пещеры уже в сумерках.
Пока разведчики погрузились, пока отчалили – остров погрузился в такую непроглядную тьму, какая бывает только в южных краях. Старик тревожно вглядывался в темноту, но ни на острове, ни в бухте не было видно ни огонька, а всё потому, что гребцы забыли зажечь сигнальный факел на шлюпке по причине страшной усталости. Однако сигнальный огонь на корабле, словно маяк, благодаря этому поисковая команда плыла в верном направлении, не блуждая зигзагами по заливу.
Наконец старый ротмистр услышал близкий плеск вёсел о воду и громко вскрикнул:
– Меня кондрашка едва не хватила! Почему не шумнули издали?
– Скорее кидай швартовочный конец, старый ворчун! – скомандовал Серж, справедливо опасаясь, как бы набежавшая волна не перевернула их лодку – ищи потом сокровища на дне морском.
– Какой я тебе ворчун! – обиделся Степанов.
– А что здесь такого? Ворчун и ворчун, – буркнул тихо казак, поддержав напарника. – Радовался бы, что старым болваном не называют…
Торопливо разгрузились и рухнули без сил на палубу. Отдышались, чуток беззлобно побранились для разрядки, а затем перекусили чем бог послал. Забывший о них Бог опять послал солонину, сухари и сыр.
Однако теперь можно было расслабиться и выпить чего-нибудь покрепче, чем вода. Напоили даже испуганных девиц – туземки пристрастились к алкоголю за время плаванья с пиратами, ведь спиртное было единственным средством забыть хотя бы на время о кошмарной реальности.
Кузя пояснил товарищам, что девиц этих пленили примерно неделю назад на одном из атоллов, добавив:
– Было их десять – осталось три.
И вдруг подвыпившие аборигенки воспылали желанием отблагодарить своих спасителей. Серж решительно увильнул от навязчивых нежностей пылких наложниц, он до сих пор не мог забыть, как беспрестанно атаковали и утомляли его шоколадные красотки на острове амазонок. К тому же образы любимых жён постоянно всплывали в памяти и в его воспоминаниях они были, как живые.
– Ребята, я – пас! Ничего не хочу, буду спать. Так что соображайте на троих…
– Вот и ладно, не будет споров, – обрадовался казак и увлёк за собой самую пышнотелую туземку Куэ. Юнгу сама выбрала молоденькая Мими, а седобородому Степанову досталась аборигенка Лоло, на которую никто из товарищей не позарился: с отвислыми мясистыми губами, тощая и длинная, словно жердь, но со здоровенным з@дом.
Серега заснул в каюте капитана: впервые за год или даже больше он отдыхал на настоящей просторной деревянной кровати, с мягким матрасом, положив голову на пуховую подушку.
Во сне ему в очередной раз привиделись недавно погибшие туземные жены, исполнявшие свои дикие пляски в обнажённом виде…
На рассвете, естественно, никто не заступил на вахту. Сильно устали!
Впрочем, и ночью никто службу не нёс, если не считать вахтой долгие эротические утехи.
Ни крики, ни тычки, ни пинки на изнеможённую ватагу искателей приключений абсолютно не подействовали. Строганов зачерпнул забортной прохладной морской водицы и плеснул на казака. Атаман был самым крепким и выносливым, но выпил больше других, поэтому вид у него был страшный и одновременно комичный. Худойконь в ответ не очнулся, а лишь ругнулся во сне и пуще прежнего захрапел. И юнга после аналогичной освежающей процедуры даже не шевельнулся. Очухался от вылитого ушата воды только ротмистр: сидя на баке, он жалобно стонал, тряся больной с похмелья головой и раскачивался, словно игрушка китайский болванчик, тупо уставившись на палубу. Явно ждал скорого пришествия смерти. Бочонок вина, что стоял на палубе, за ночь опустела.
Серега сжалился, воротился в каюту, принёс наполненный портвейном серебряный бокал и бутыль – угостил ротмистра. Старый пьяница с жадностью выпил и потребовал вторую порцию.
– Довольно! Банкет окончен!
К ним подползла темнокожая бабища ротмистра и жалобно пискнув потянула руку с пустой чашей требуя чудодейственную жидкость.
Строганов сжалился и плеснул вина прямо в рот худосочной туземки.
Постепенно очухался атаман: вылил себе на голову ушат забортной воды, выпил припрятанный ковш вина и ожил. И только француз продолжал спать, растянувшись на палубе в позе червя.
– Сопляк рановато познал вкус вина и женского тела, – Степанов надсадно прохрипел, теребя седую шевелюру, – быстро выдохся…
– Точно, слюнтяй! – согласился Кузьма. – Ни один европеец пить не умеет!
– Сами виноваты, мерзавцы, совратили мальчонку! – обругал их Сергей. – Дела не закончены! Сокровища не вывезены!
– Не жадничайте, граф! – урезонил его казак. – Давайте оставим их в пещере, про запас. Понадобится лопатами ковырять несколько недель, чтобы достать все драгоценности. А того добра, что мы уже вывезли, на наш век вполне хватит!
Поели, посовещались и без долгих споров выработали общий план дальнейших действий: пополнить запас воды, провизии и уплыть как можно быстрее и дальше отсюда. Время поджимало, ведь где-то рядом, по словам Кузьмы, в открытом море, барражировали ещё два пиратских корабля из шайки, соперничающей с той, которую они разгромили.
Но вот проблема: как вывести захваченный корвет из узкой бухты столь малым экипажем? Задумались!
Кузьма Худойконь – первоклассный канонир, хороший абордажный боец и опытный кавалерист, но не столь умелый моряк: команду по постановке парусов выполнит, но умелое управление парусами для него почти неразрешимая задача. Юнга к морскому делу приучен, но даже вдвоём со снастями им с Кузьмой не совладать – нужны помощники!
Дед Степанов, тот, конечно, сможет управиться с парусами, но уже довольно стар и утомлён жизнью, чтобы ползать по вантам, да и вообще его дело – руководить экипажем, прокладывать курс и вести корабль.
Сергей был готов взобраться на любую мачту, лазить по канатам, но навыков морского дела у него было ноль. А от баб в морском деле толку совсем никакого...
Старик Степанов даже взвыл от досады, обхватив руками седую голову: корабль есть, какая никакая команда имеется, и казалось бы, плыви, куда пожелаешь! Хошь в Россию, хошь в Европу, в Австралию... Да хоть в Америку! А на самом деле в этой команде – старый да малый, а здоровые и крепкие ничего не умеют.
– Эх-х-х! Первый шторм – и корвет без парусов! – буркнул дед.
Строганов вспомнил роман французского фантаста Жюля Верна «Пятнадцатилетний капитан». Принялся рассказывать старому ротмистру о том, как юноша управлялся со шхуной в одиночку. Ротмистр тут же поднял его на смех:
– Я всегда говорил, что чтение французских романов до добра не доведёт. От этих немцев, англичан и особливо французов нам, русакам, один только вред и никакой пользы. Читать их глупые книжонки пустое занятие. Я за свою жизнь прочёл только три книги, и ничего, не страдаю – завсегда жил своим умом, а теперь ещё и разбогател.
Строганов возражать не стал – зачем тратить сил попусту.
Ипполит Степанов решил сделать следующее: перво-наперво поднять якорь и довериться течению, затем частично поставить косые паруса, на гроте и частично на бизань-мачте, а по ходу дела заняться парусами на фок-мачте.
Отдышавшись, команда полезла по вантам на мачты ставить паруса и править такелаж. Голозадые аборигенки по вантам карабкались лучше, чем мужчины, но далее проку от этого не было никакого: языка они не знали, а жестами как обучишь работе?.. Поэтому постановкой парусов в этот раз занимались только мужчины, а женщины лишь весело и соблазнительно раскачивались на такелаже, словно мартышки.
Час акробатических перемещений на верхотуре без страховки, и Сергей проклял всё на свете, уж куда куда, а в канатоходцы он не записывался: крупный и нескладный, он даже едва не сорвался, но в последний момент успел ухватиться за свисающий сверху конец. Поставили фок, грот, бизань, кливер, все прочие отложили на потом – для выхода в море хватит и этого.
Теперь надо было поймать ветер. Степанов громко командовал, а экипаж, как мог, выполнял его требования.
Дед то и дело громко выкрикивал команды, большую часть из которых Сергей не понимал, и только подсказки витиеватыми нецензурными выражениями, помогли ему начинать усваивать термины и выполнить правильно действия. Он был в самом начале учёбы, бестолковее самого бестолкового юнги.
Мужчины и женщины дружно напрягались, ставя и поворачивая паруса при помощи разнообразного бегущего такелажа, а ротмистр одновременно давал сухопутному полковнику пояснения:
– Такелаж – это оснастка – обобщённое название всех снастей на судне или вооружение отдельной мачты или рангоутного дерева, употребляемое для крепления рангоута и управления им и парусами. Такелаж разделяют на стоячий и бегущий. Стоячий такелаж служит для удержания рангоутных частей в надлежащем положении, бегучий – для постановки, уборки парусов, управления ими, изменения направления отдельных частей рангоута.
Рангоут – круглое дерево – общее название устройств для постановки парусов (их подъёма, растягивания, удержания в штатном рабочем положении), выполнения грузовых работ, подъёма сигналов. Все главные части рангоута: мачты, бушприт, реи, салинги, стеньги... Это понятно?
– Частично... Примерно... – ответил со вздохом Сергей, – ох и сложная наука парусное дело!
– Теперь перейдём к самим парусам. Показываю и рассказываю где крепятся паруса: апсель, бизань, контр-бизань, бинет, марсель, кливер, стаксель, блинд, брамсель, грот, фок ... Далее крепёж и снасти: это перты, на них стоят при работе с парусами, битенг, это бугель, это гардель, тут гитовы, руслени, вот это рым-болты, талрепы, это фал, это шкот, это штаг...
– Уф! Голова пухнет...
– Кто тебе полковника присвоил? За что?
– Я в основном по дипломатическому ведомству и разведке служил....
– Ладно, постепенно освоишь! Сделаю из тебя настоящего моряка. А теперь дружно взялись за этот конец, и все бегом!
Схватившись за канат, экипаж побежал по палубе к корме.
Далее:
– И – раз! Шаг назад! И – раз! Шаг назад!
И так весь день тянули, подтягивали, крепили.
Экипаж рвал жилы, чтобы паруса встали на место, и надулись – парус за парусом установили на корвете всё парусное вооружение: на грот-мачте, фок-мачте, бизань-мачте и наконец поймали ветер. Степанов поставил к штурвалу юнгу, а сам наблюдал с в подзорную трубу, и посмеивался над незадачливыми марсовыми девицами.
И тут они вспомнили про скотину, связанную и оставленную накануне в шлюпке. Три козы жалобно блеяли, а подсвинок и свинья неистово хрюкали, десяток кур в клетке – больше животных с фермы брать не стали: нечем кормить на корабле. Оставшихся на острове животных Сергей накануне выпустил из загородки свободно пастись на острове, пусть себе кормятся и размножаются, как им естество велит.
– Ох, живодеры! Мучители! – возмутился Степанов. – А я все думаю: откуда блеянье? Не чудится ли? Даже поверил, что козы и свинки по мне заскучали, с берега прощаются. А оказывается, их в лодке жаждой и голодом мучают изуверы!
Подняли шлюпку на палубу, закрепили. Скотину загнали в стойло, напоили, накормили припасённой травой. Сами поели лепёшек.
– На первое время этой животине хватит травы и сена, а потом она нас будет кормить, – подмигнул Ипполит умаевшемуся за день юнге.
Ротмистр занялся ревизией припасов: на большую команду продовольствия было маловато, а на семерых – вполне достаточно. Пресной воды лишь четыре пятиведёрные бочки, зато много рома, джина, портвейна и мадеры. Спиртного в бочках и бочонках, в бутылях и бутылках находилось, определённо, не менее полутоны! Значит, смерть от жажды им не грозит: вино – это тоже жидкость. Накануне они намучились с пополнением запаса воды из источника, но из этого родничка всего пара литров набирался за час, а резервный большой водоём превратился в водопад мутной жижи. Больше воды взять негде – из маленького озерца они поили коз и свиней – кому же хочется стать козлёночком? А цедить в час по чайной ложке некогда, пора в путь – подальше от пиратской эскадры.
Продуктов в кладовых было достаточно, к сухарям и галетам, плесневелому сыру и солонине с душком добавились привезённые с берега фрукты. Ну, и живая скотинка тоже скоро станет пищей...
По мере того, как ветер крепчал и надувал поставленные паруса, корвет становился послушным управлению. Вода постепенно прибывала в бухту, и ротмистр уверенно повёл корабль по направлению к естественному судоходному фарватеру, моля Бога о хорошем ветре и семи футах под килем...
Ветер крепчал, но горе-судоводители сумели каким-то чудом проскочить барьерный риф. Экипаж с ужасом во все глаза смотрел, свесившись через леера, на торчащие из воды огромные острые камни, и, минуя их, раз за разом все дружно с облегчением вздыхали. Фортуна явно начала поворачиваться к ним лицом...
С рассвета Худойконь занялся обучением экипажа артиллерийскому делу. Строганов быстро уяснил, что стрельба из корабельной пушки требовала больших трудозатрат и рабочей силы. В качестве метательного заряда использовался порох, основная часть которого хранилась в безопасном месте под палубой – в специальном хранилище. Пороховые мальчики, доставляли порох из хранилища на орудийные палубы по мере необходимости. На «Кукараче» мальчиков заменили тощие туземки. Кузьма назвал полковника фейерверкером, а юнгу канониром, и принялся пояснять и обучать.
– Какова процедура стрельбы? Поясняю подробно! Влажным тампоном (вода в вёдрах) протирать внутреннюю поверхность ствола, чтобы погасить тлеющие остатки предыдущего выстрела, которые могли преждевременно воспламенить следующий пороховой заряд! Помещаем порох в ствол либо россыпью, либо в тканевом или пергаментном патроне, который прокалываем металлическим «игольником» через затравочное отверстие, вставляем тканевый пыж (из парусины и старой верёвки) и забиваем его доской. В ствол вставляем деревянную пробку, а за ядром ещё одну, чтобы пушечное ядро не выкатывалось из ствола, если дуло опущено! После этого двухметровое орудие в лафете «выкатываем»: тянем за лафетные крюки, пока передняя часть лафета не упрётся в корабельный фальшборт, а ствол не выступит из орудийного порта. Действуем всем орудийным расчётом, поскольку вес пушки в лафете превышает сто пудов! А ещё и корабль будет раскачиваться на волне... После первой тренировки Сергей взмок и скинул с себя рубаху, а Кузьма ухмыльнулся и продолжил преподавание: – Зарядная камора в задней части (казённой части) пушки заполняется более мелким порохом (капсюльным порохом) или перьями (из хвоста дикобраза или с кончика пера), предварительно наполненными капсюльным порохом, а затем поджигаем. Раньше бомбардирское дело было намного опаснее. Для выстрела из пушки к запальному отверстию прикладывали линсток – деревянный стержень с тлеющей спичкой на конце и надо было держать ухо востро – это опасное дело! Точная стрельба с движущегося корабля затруднительна, поскольку орудие нужно заряжать сбоку, чтобы избежать отдачи, а между прикладыванием линкстока и выстрелом из пушки задержка. Однако с 1745 года британцы начали использовать кремнёвые замки для пушек. На нашей «Кукараче» именно такие замки – разжился Волк Келли. Кремнёвый замок, приводится в действие с помощью шнура или шнурка. Кремнёвый замок представляет собой увеличенную версию кремнёвого механизма, используемого в пистолетах и мушкетах, и крепится рядом с отверстием для воспламенения. Пушка стреляет с помощью кремня, который удерживается бойком, соединённым с главной пружиной. Когда тянем за фитиль, боёк освобождается, пружина толкает боёк вперёд, и кремень ударяет по стальному стержню, называемому кресалом, высекая искры, которые воспламеняли небольшое количество пороха в зажигательном барабане, тем самым воспламеняя основной пороховой заряд в стволе пушки. Теперь из чего состоит пушка: казённик, прицельная планка, затравочное отверстие, мушка, первое кольцо ствола, ствол, дульный срез, второе кольцо ствола, передний штырь, передняя опора, станина, колесо, опора колеса, лафет, навершие, подъёмный винт. Кузьма перечисляя составные части орудия сам указывал рукой и заставлял учеников повторять за собой для заучивания. Строганов силился запомнить содержание длинной лекции Худогоконя. – У карронады сравнительно низкий вес, она весит намного меньше при одинаковом калибре. Пушка калибром в 36 фунтов весит 194 пуда (3104 кг), а карронада – 142 пуда (2272 кг)! Это позволяет устанавливать орудия на верхней палубе корабля без снижения остойчивости. Перечислю калибры и вес: 42-фунтовые орудия (7 дюймов (180 мм)), 36-фунтовые (6,7 дюйма (170 мм)), 32-фунтовые (6,4 дюйма (160 мм)), 24-фунтовые (5,5 дюйма (140 мм)), 18-фунтовые (5 дюймов (130 мм)),12-фунтовые (4,7 дюйма (120 мм)). Первый тип 36-фунтовая пушка-карронада: калибр орудия 6,80 дюймов, калибр ядра 6,65 дюйма, длина ствола 6 футов 11 дюймов или 12,25 калибра, вес пушки 142 пуда, вес снаряда 43,50 фунтов, вес станка-лафета 38 пудов. Второй тип пушки-карронады 24-фунтовое орудие: калибр 5,95 дюймов, калибр ядра 5,80 дюйма, длина ствола 6 футов или 12,25 калибра, вес орудия 96 пудов и 2 фунта, вес ядра 29,00 фунтов, вес станка-лафета 25 пудов. Для получения настоящего мастерства в командной артиллерийской стрельбе орудийные расчёты должны упражняться каждый день, если ничто экстраординарное не мешает тренировке. На учения с пушкой одного орудийного расчёта уходит чуть менее часа и включает в себя: откат орудия от порта; укладку порохового картуза и картонного пыжа; накат орудия к порту; холостой выстрел; а также перекат пушки из носа в корму и обратно, чистку ствола и самой пушки.
Вскоре выяснилось, что пушки, с которыми пираты тренировались, были вычищены, выдраены, готовы к бою и отлично стреляли, а на остальных пушках наблюдались неисправности: ржавчина в стволах, повреждённые лафеты, ослабшие и истёршиеся канаты. В бою эти пушки могли самовзорваться или отскочить в сторону, свалиться с лафетов, оторваться от креплений. Пираты использовали привозную индийскую селитру, в результате порох образовывал больше пороховых газов. А на одинаковой дальности ядра поразят корабли в борт, тогда как ядра противника не долетят до «Кукарачи», поскольку пушки примерно одинаковы, ядра тоже, способы зарядки и меры пороха на выстрел не отличаются. Согласно плохой традиции канониры начинают стрелять с большой дистанции и выпускают более 100 ядер прежде, чем сблизился на действенную дистанцию боя.
Комендоры обычно целят слишком высоко – почти все ядра пролетают на уровне бом-брам-стеньги и выше, за 20-30 минут огневого контакта ни кого не убив. А мы сохраняли силы расчётов для боя и открывали ответную стрельбу лишь с расстояния 100 ярдов и ближе, то есть с пистолетной дистанции, когда почти каждый выстрел достигает цели. Стрельба в корпус корабля вносит смятение и страх в души вражеских артиллеристов. Ядро, на ближней дистанции попадая в борт противника, не пробивает его, а проламывает, давая кучу деревянных щепок, раня, убивая и калеча орудийную прислугу. Но тяжёлое 36-фунтовое ядро – это именно «бронебойный» снаряд, малопригодный для уничтожения живой силы противника, тем более находящейся за почти метровой древесной «бронёй». Комендор может стоять позади орудия, в безопасном месте, вне зоны отдачи, и должен целиться вдоль ствола, стреляя, когда крен корабля выравнивал орудие по направлению к противнику, что снижает вероятность того, что снаряд упадёт в море или пролетит высоко над палубой противника. Несмотря на свои преимущества, орудийные замки распространялись постепенно, поскольку их нельзя было установить на старые пушки с фитильным замком из-за значительных различий в конструкции и эксплуатации. Длинная спичка или искра от кремнёвого замка воспламеняет затравочный порох, который, в свою очередь, поджигает основной заряд, выталкивающий заряд из ствола. При выстреле отдача толкает орудие назад, пока оно не остановится на верёвке, привязанной к кольцу на болтах, вмонтированных палубу, с петлёй на спусковом крюке (выступе на конце ствола). Типичный бортовой залп корабля XVIII века может быть произведён 2–3 раза примерно за 5 минут, в зависимости от подготовки экипажа. Хорошо обученный экипаж необходим для простого, но тщательного процесса подготовки к стрельбе. Порох дорогой. Вместо учебных стрельб, тренироваться будем «заряжая» орудия, выполняя все действия, но без фактического выстрела...
Вечером, окончательно выбившись из сил, моряки забили свинью: часть нажарили мяса, часть засолили на сало – этим охотно опять же занялся Худойконь. На ужине мясо запивали вином, но в меру – неизвестно, что впереди. Туземкам тоже дали передышку от любовной повинности, и они, впервые за ночи проведённые на корабле, сладко спали.
Ротмистр сразу по достоинству оценил захваченный корабль. Этот корвет был недавней постройки, замечательно слушался руля, обладал хорошим ходом, крепким корпусом, днище его ещё не сильно обросло ракушками, паруса были свежие – очевидно, корсары недавно заменили потрёпанные.
Однако все эти прекрасные характеристики судна давали преимущество в манёвре и в бою с подготовленной командой, а не с дилетантам, которые по воле случая были вынуждены управлять этим замечательным для своего времени кораблём.
Строганов не знал даже элементарного: что и как называется из снастей и такелажа, поэтому Ги и Степанов второй день над ним подшучивали и обучали. Постепенно, с немалым трудом, но Серж набирался моряцкого ума-разума.
Аборигенкам доверили ведение хозяйства: пышнотелую Куа, приставили к камбузу, высокую Лоло и молоденькую Мими определили в «подай поднеси» на палубе и в каютах, а также к работе на парусах. Изголодавшиеся по ласке казак и юнга время от времени уединялись то с одной, то с другой, чем возмущали ротмистра, которому хватило всего одной бурной ночи.
Кузьма обещал, что ещё раз-другой – и он тоже прекратит «шалить», присоединится к Степанову и станет таким же степенным и серьёзным, но неизменно прибавлял: «Старый, конь, даже худой конь, борозды не портит. Если он, конечно, не мерин». Ротмистр же в ответ предлагал ему более радикальные меры для усмирения похоти, например лишить его мужского достоинства. А пылкий француз наотрез отказался умерить свой молодецкий задор, заявляя, что старику придётся подождать пока он одряхлеет.
В итоге Строганов предложил закрепить за каждым персональную женщину, чтобы не дошло до скандалов и мордобоя. Казак отшучивался и просил не ревновать, мол, «старушку» Лоло – тщедушную бабу, облюбованную дядей Ипполитом, он почти не трогает, ибо боится, что от туземки не останется даже её тощего з@да.
А в общем то, все пребывали в прекрасном настроении, и обстановка на корабле царила вполне доброжелательная. В итоге действительно образовались пары, только Строганов остался бобылём, но вполне добровольно.
Внезапно старый ротмистр начал переживать об утрате своих многолетних владений – часами сиротливо стоял на мостике, курил длинную трубку и щурил глаза, то ли от ветра, то ли от слез. Время от времени Ипполит прерывал молчание свирепыми окриками, матами или отрывистыми командами, стараясь таким образом скрыть от товарищей терзавшие его чувства.
Постепенно у всех новоиспечённых матросов, даже у девушек появились сноровка и умение в морской работе. Дело начало спориться. А к скрипу снастей и шпангоутов Строганов быстро привык – корабль, точно живое существо, разговаривал с ним на своём языке, и порой казалось, что он начинает его понимать...
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
====================================================== Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающим приобрести трилогию "Одиссея полковника Строганова" обращаться к автору n-s.prokudin@yandex.ru или по Ватсап (Телеграм) +7(981)699-80-56
======================================================