Я перечитываю эту книгу, точнее - слушаю в аудиоформате. Сейчас мы аккурат находимся в эпицентре сельскохозяйственной ярмарки в Ионвиле))
Вроде бы знала все этапы биографии Эммы Бовари, а вот пару глав назад прямо вздрогнула, когда услышала, что она - после отъезда Леона - надумала изучить итальянский язык.
И это совершенно не случайно, что именно итальянский и именно после отъезда Леона, с которым у Эммы в тот период духу не хватило завести роман. Италия является для неё воплощением романтических грёз, причём уже давно.
В девичестве, в монастырском пансионе она рассматривала альбомы гравюр, и кроме прочего, там были "развалины Рима". Ну, видимо, ещё античного, раз развалины. Хотя необязательно, там и сейчас полно развалин))
Современная Эмме Италия первый раз упоминается, когда супруги посещают бал у маркиза д’Андервилье, в замке Вобьесар. Эмма погружается в мир аристократической роскоши. Во время бала она слышит такой разговор:
В трех шагах от Эммы кавалер в синем фраке и бледная молодая женщина с жемчужным ожерельем говорили об Италии. Оба восхищались колоннами собора св.Петра, Везувием, Тиволи, Кастелламмаре, Кассино, генуэзскими розами, Колизеем при лунном свете.
Та поездка на бал была очень важна в жизни Эммы. У неё появилась картинка красивой жизни, для которой она "создана". Именно картинка, потому что Эмма вообще западает на всё внешнее, в этом её трагедия. Повседневная однообразная жизнь жены сельского доктора повергает её в депрессию - внешние раздражители по контрасту с балом в аристократическом замке недостаточно ярки, а внутренней жизнью она жить не умеет. Не умеет выработать сама хоть какое-то содержание своих чувств. Источник её эмоций должен быть внешним, вплоть до того, что она выливала себе на руки целый флакон одеколона, чтобы хоть как-то себя расшевелить.
Но это максимум, что она может сделать, чтобы "себя расшевелить".
Так что мужу пришлось, дабы вытащить её из депресняка, позаботиться о смене пейзажа, и супруги переехали в Ионвиль. Тут в первый же день Эмма встретила Леона, и в разговоре опять упоминается нечто итальянское:
— Какая же музыка вам больше всего нравится? — продолжала расспрашивать Эмма.
— Разумеется, немецкая, — под нее так хорошо мечтать!
— А итальянцев вы знаете?
— Нет еще, но я их услышу на будущий год, — мне придется ехать в Париж кончать юридический факультет.
Судя по всему, до Тоста и Руана докатилась слава Беллини и Верди. А оперу Доницетти ещё и "живьём" посмотрят, насколько я помню, но это уже ближе к концу романа.
Вернёмся к первому году в Ионвиле.
У Эммы родилась дочь, но особой материнской нежности она не испытывает - кроме прочего и потому, что у неё нет денег на внешние атрибуты красивого материнства: "ни на колыбельку в виде лодочки с розовым шелковым пологом, ни на кружевные чепчики"
Очередная дань итальянскому "романтизму":
Когда Эмма начала поправляться, она усиленно занялась выбором имени для дочки. Сначала она перебрала все женские имена с итальянскими окончаниями: Клара, Луиза, Аманда, Атала
И в конце концов девочка получает имя, которое тоже является данью - но только воспоминаниям о пресловутом бале: Эмма вспомнила, что в Вобьесарском замке маркиза назвала при ней одну молодую женщину Бертой; на этом она и остановилась.
Ну, выбирать имя увлекательно, конечно, но Эмма Бовари вообще-то на материнстве никак сосредоточиться не могла. В дом повадился воздыхатель Леон, причём Эмма сама же перевела его воздыхания в совершенно платонический регистр, а когда он уехал, впала в чёрную меланхолию - как когда-то уже было в её жизни, когда? - вот именно, по возвращении из Вобьесара.
И надо же, беда усугубляется тем, что она даже в отчаянии долго пребывать не может: некоторое время бурно отчаивалась - и снова "ничего не чувствует".
И снова ей нужно нечто внешнее, чтобы встряхнуться , и все в "романтическом" вкусе - готическая скамеечка для коленопреклонений, шёлковый шарф, новая причёска, поэтические локоны...
Вот в этот-то период ей и "захотелось выучиться итальянскому языку: она обзавелась словарями, купила грамматику, купила бумаги"
И всё кончилось как с вышиваниями Эммы - у неё целый шкаф был набит начатыми и незаконченными. Так что итальянский язык так и остался незаконченным проектом. А скорее, и не начатым. Открывала ли она эти книги, словари, грамматику?
Позже, когда Эмма мечтала "сбежать" с Родольфом, целью ей представлялась именно Италия: "Родольф возьмет билеты, выправит паспорта и напишет в Париж, чтобы ему заказали карету до Марселя, а в Марселе они купят коляску и уже без пересадок поедут по Генуэзской дороге" Она воображает будущее:
А вечером они с Родольфом приезжают в рыбачий поселок, где вдоль прибрежных скал, под окнами лачуг, сушатся на ветру бурые сети. Здесь они и будут жить; они поселятся у моря, на самом краю залива
Ясен пень, что и этот проект не осуществился.
Ну, вот такие наблюдения по мере чтения. Раньше не замечала этого "итальянского лейтмотива"))
Не могу не отметить, что когда мне однажды захотелось научиться итальянскому языку, это было не от разбитого сердца, а от любви к итальянскому языку. И я итальянскому научилась))