Алиса смотрела на обручальное кольцо, вертя его на пальце. Солнечный зайчик прыгал по стене гостиной, где она пила утренний кофе.
В соседней комнате раздавался смех её мужа, Льва, — он смотрел какую-то комедию.
Это был их второй год брака, наполненный тихим, тёплым счастьем. Или, по крайней мере, она так думала до последних нескольких месяцев.
Дверь в квартиру открылась — у матери Алисы, Ирины Петровны, был свой ключ.
Она вошла с двумя сумками продуктов, хотя её никто не просил ничего покупать.
— Привет, дорогая! — голос Ирины Петровны зазвучал слишком бодро. — Привезла тебе фермерского творога и свежей зелени. Ты так плохо выглядишь в последнее время, нужны витамины.
— Мама, я прекрасно себя чувствую, — Алиса отставила чашку.
— Ну конечно, конечно, — Ирина Петровна махнула рукой, уже расставляя продукты в холодильнике. — Просто я волнуюсь. Лев дома?
— Да, в комнате.
Ирина Петровна понизила голос, хотя дверь в комнату была закрыта:
— Максим вчера звонил. Спрашивал о тебе. Говорит, скучает по нашим семейным ужинам.
Максим, сын лучшей подруги Ирины Петровны, ровесник Алисы, с которым их пытались свести ещё со школы.
Умный, успешный, воспитанный Максим был, по мнению женщины, идеальной партией.
Мужчина был неплохим человеком, если бы не одно "но": Алиса его не любила. А он, кажется, смирился с её отказом, женился на другой, но развёлся год назад — примерно тогда же, когда мать Алисы начала свою кампанию.
— Мам, хватит, — вздохнула девушка. — У меня есть муж.
— Муж, — Ирина Петровна произнесла это слово так, будто это была временная должность. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, а со Львом... Он же такой закрытый, не семейный. Вот Максим — другое дело. Он бы тебя боготворил.
Из кабинета вышел Лев. Высокий, спокойный, с книгой в руке.
— Здравствуйте, Ирина Петровна, — кивнул он, направляясь к кофейнику.
— Лёва, привет! — теща заулыбалась. — Как работа? Все ещё сидишь над этими чертежами? Сидячая работа — это так вредно. Вот Максим, например, постоянно в движении, деловые поездки, спортзал...
— Мама, — предупредительно сказала Алиса.
— Что? Я просто забочусь, — Ирина невинно подняла брови. — Кстати, Лев, а ты не забыл, что у Алисы завтра день рождения? Максим уже спросил, можно ли зайти с цветами.
Лев медленно повернулся, его спокойное лицо стало каменным.
— Конечно, не забыл. И у нас свои планы.
— Планы-шманы, — махнула рукой Ирина Петровна. — Максим как родной, он просто поздравит.
Вечером, когда мать ушла, Алиса обняла Льва сзади, пока он мыл посуду.
— Прости её, она просто...
— Просто хочет, чтобы ты вышла за Максима, — закончил Лев, не оборачиваясь. — Уже год, Алиса. Год "случайных" встреч, "невинных" сравнений, "забытых" вещей Максима в нашей квартире. Вчера я нашёл его шарф на вешалке. Как он там оказался?
Алиса прижалась лбом к его спине.
— Не знаю. Я не приглашала его и не собираюсь.
— Но ты и не говоришь матери чёткое "нет". Не устанавливаешь границ.
— Она же моя мать! — отстранилась Алиса. — Она вырастила меня одна, у неё не было лёгкой жизни. Мама верит в то, что желает мне добра.
Лев наконец повернулся, вытерев руки о полотенце.
— А ты веришь, что счастлива со мной?
— Конечно! — в голосе Алисы прозвучала искренняя боль. — Я очень люблю тебя.
— Тогда почему ты позволяешь ей сеять сомнения? — спросил он тихо. — Почему каждый раз, после её визитов, ты становишься отстранённой, начинаешь придираться к мелочам? То я мало говорю о своих чувствах, то слишком много работаю... Это её слова, Алиса. Не твои.
Она молчала. Муж был прав. За последний год их ссоры участились, и почти всегда — после визитов или звонков матери.
*****
День рождения Алисы начался с огромного букета роз от Максима, доставленного с запиской: "С наилучшими пожеланиями. Всегда твой Максим".
Лев молча поставил букет в дальний угол прихожей. Ирина Петровна приехала к обеду с тортом и — о, ужас — с Максимом.
— Сюрприз! — объявила она, когда Лев открыл дверь. — Максим так хотел поздравить Алису лично!
Максим выглядел смущённым, но вошёл, держа в руках изящно упакованную коробку.
— С днём рождения, Алиса. Извини, что без предупреждения.
Лев встретился с ним взглядом. В глазах Максима он увидел не наглость, а скорее неловкость и даже сочувствие. За столом Ирина Петровна разливала чай и непрерывно говорила.
— Вот, Алиса, посмотри, какой тортик заказал Максим — из той кондитерской, что ты любишь. Он помнит такие мелочи! А помнишь, как вы вместе в институте учились? Такая прекрасная пара были на выпускном...
— Мама, хватит, — сквозь зубы произнесла Алиса.
— Что "хватит"? Я просто вспоминаю. А вот Лев, наверное, и не знает, какая ты была на первом курсе? — Ирина Петровна повернулась к зятю. — Максим, расскажи, как вы с Алисой в библиотеке до закрытия просиживали?
Максим откашлялся.
— Ирина Петровна, может, не надо...
— Ну что вы все такие скромные сегодня! — рассмеялась она. — Ладно, ладно. Лев, а как твои родители? Все ещё в другом городе? Не часто видитесь, да? Вот у Максима мама — моя лучшая подруга, мы как одна семья. Это так важно — близость семей.
Лев отложил вилку.
— Мои родственники приезжают раз в месяц. И мы прекрасно ладим. Семья — это не только география, Ирина Петровна. Это уважение и поддержка.
Наступила недолгая пауза, которую нарушил звонок в дверь. Это были друзья Алисы, которых пригласил Лев, чтобы разбавить эту напряженную атмосферу.
Обстановка немного разрядилась, но Ирина Петровна не собиралась сдаваться. Женщина улучила момент, когда Лев ушёл на кухню за напитками, а Алиса смеялась с подругой, и подсела к Максиму, который пытался затеряться в кресле.
— Ну что? — шепнула она. — Видишь, какая она? А Лев её не ценит. Смотри, даже в день рождения друзей пригласил, чтобы не быть с ней наедине.
Максим посмотрел на неё с непривычной твёрдостью.
— Ирина Петровна, Лев прекрасно к ней относится. И она счастлива. Может, хватит?
— Счастлива? — фыркнула женщина. — Да она просто не понимает, что может быть по-настоящему счастлива! С тобой!
В этот момент Алиса, обернувшись, услышала их разговор. Она встала и подошла.
— О чём вы? — спросила девушка.
— Да так, болтаем, — заулыбалась мать. — Максим говорит, как ты похорошела. Хотя, конечно, усталость видна. Наверное, с работой перегружаешься. Лев бы мог и помочь больше, взять часть расходов на себя...
— Мама, — голос Алиса стал ледяным. — Выйди со мной на балкон. Сейчас же.
На балконе пахло осенней сыростью.
— Что ты делаешь? — выдохнула Алиса. — Сегодня мой день рождения. Ты привела сюда Максима без приглашения. Ты весь вечер унижаешь моего мужа. Хватит!
Лицо Ирины Петровны дрогнуло, в глазах мелькнула обида.
— Я пытаюсь спасти тебя! Ты не видишь, что твой брак трещит по швам? Вы постоянно ссоритесь! Лев холодный, безучастный! Он не для тебя! Максим любит тебя с детства, он даст тебе всё!
— Откуда ты знаешь, что мы ссоримся? — тихо спросила Алиса. — Мы не ссорились, пока ты не начала постоянно указывать на его недостатки. Ты вбиваешь мне в голову, что он плохой. И я... я начала в это верить.
— Потому что это правда! — Ирина Петровна схватила дочь за руку. — Я твоя мать! Я вижу то, чего ты не замечаешь! Помнишь, как он забыл про вашу годовщину?
— Он не забыл! У него был аврал на работе, но вечером он приехал с цветами! А ты мне три дня твердила, что это непростительно.
— А помнишь, как он отказался ехать с тобой к моей тёте в больницу? Говорил, что важная встреча.
— У него, действительно, была важная встреча с инвесторами! А ты сказала, что он эгоист и не ценит мою семью. Мама, ты... ты намеренно искажаешь всё...
Ирина отпрянула, её глаза наполнились слезами.
— Как ты можешь так говорить? Я живу только тобой! Я столько лет мечтала видеть тебя с Максимом, вы были бы идеальной парой! А этот Лев... он чужой. Он разрывает нашу связь.
И тут Алисе всё стало ясно. Дело не в её счастье. Дело в страхе матери потерять контроль, потерять свою дочь, которую она растила одна.
Максим был "своим", из её круга, гарантией того, что Алиса останется рядом с матерью. Лев — самостоятельный, независимый — был для нее угрозой.
— Мама, я люблю тебя, — сказала Алиса, и её голос дрогнул. — Но я замужем за Львом. И если ты не прекратишь эту войну против моего мужа и моего брака, тебе придётся уйти.
Она повернулась и вошла в квартиру, оставив Ирину Петровну одну на холодном балконе. В гостиной Максим разговаривал со Львом у книжной полки.
— ...и я искренне извиняюсь за вторжение, — проговорил Максим. — Моя мама и Ирина Петровна... они придумали этот спектакль. Я пытался отказаться, но мать рыдала, говорила, что я разрушаю её мечту и дружбу. Это неоправданно, глупо и очень некрасиво.
Лев молча кивнул.
— Ты любишь её? — неожиданно спросил Максим.
— Больше жизни, — просто ответил Лев.
— Я тоже когда-то думал, что люблю, — тихо сказал Максим. — А потом понял, что это была просто привычка, навязанная нашими матерями. Алиса заслуживает быть с тем, кого выбрало её сердце. И я рад, что это ты. Мне жаль, что я стал орудием в этой игре.
Алиса, стоявшая за дверью, почувствовала, как комок в горле рассасывается. Она вошла в комнату, подошла к Льву и взяла его за руку.
— Всё в порядке? — спросил он, глядя на её заплаканные глаза.
— Теперь — да.
Ирина Петровна вернулась с балкона бледная, молча собрала свои вещи и, не прощаясь, ушла.
Максим извинился ещё раз и последовал за ней. Той ночью Алиса и Лев долго говорили, сидя на кухне при выключенном свете.
— Почему ты ничего не говорил? Почему не выгнал её? — спрашивала Алиса, держа его ладонь в своих.
— Потому что она твоя мать. И ты должна была сама это увидеть. Если бы я настаивал, ты бы начала защищать её, думать, что я настраиваю тебя против семьи.
Он был прав. Ровно год она шла на поводу у матери, позволяя той сеять сомнения, оправдывая её "заботой". Она чуть не разрушила своё счастье из-за чувства вины и ложного долга.
На следующее утро Алиса отправила матери сообщение: "Мама, я люблю тебя. Но мой брак и мой муж — не подлежат обсуждению. Мы не будем общаться, пока ты не примешь этот факт и не извинишься перед Львом. Я готова ждать."
Ответа не было неделю, две. Алисе было больно, пусто и страшно. Но впервые за долгое время в её доме воцарился мир.
Она и Лев заново учились доверять друг другу, без шепота ядовитых намёков извне. А через месяц в дверь позвонили. Это была Ирина Петровна.
— Можно? — тихо спросила она.
Лев молча отступил, впуская её внутрь.
— Я... я принесла твой детский альбом, — сказала она Алисе, протягивая папку. — Разбирала шкаф. И... я была не права и эгоистична. Я боялась остаться одной. Думала, если ты будешь с Максимом, всё останется как было: мы — одна большая семья. Я не думала о твоём счастье. Прости.
Она повернулась к Льву.
— И у тебя прошу прощения, Лев. Ты хороший человек. И ты делаешь мою дочь счастливой. Я... я постараюсь с этим смириться.
После этого признания визиты Ирины Петровны стали реже и короче, она сдерживала себя, ловила себя на старых привычках и замолкала.
Максим однажды пришёл с бутылкой вина, просто как старый друг, без подтекста.
Алиса иногда просыпалась ночью и смотрела на профиль спящего Льва, на его руку, лежащую поверх её ладони даже во сне.
Она думала о том, как хрупко человеческое счастье, и как легко его можно разбить, позволив чужим мечтам и страхам стать важнее собственного сердца.