Муж неожиданно вернулся— Я тебя люблю!
— Я тоже тебя люблю, но…
Мы лежали с Ильёй на диване. В голове еще стоял легкий гул, остатки вчерашнего праздника у Ленки, где всё и завертелось. Мы пили домашнюю наливку, смеялись, а потом Илья вызвался меня проводить. И как-то так вышло, само собой получилось, что мы оказались у меня дома.
Теперь назревал вопрос: «А что дальше?».
Я ведь замужем. По документам, по совести, по венчальному кольцу, которое сейчас сиротливо лежало в шкатулке. Мужа моего, Никиту, посадили год назад. До сих пор в голове не укладывается. Он ведь у меня тихий был, рассудительный, за всю жизнь слова грубого не сказал. А тут — как бес вселился. На сенокосе бригадир что-то не то ляпнул, или по работе они не поладили, не знаю точно... Никита вспыхнул и отделал его так, что того на скорой в город увезли. Полуживого.
Show more
15:39
Исходный материал принят. Тема: Возвращение бывшего / Конфликт между прошлым и настоящим. Отношения: Муж и жена + любовный треугольник. Пишу полную историю на 3000-3500 слов...
История
Когда Илья вышел из ванной, я уже сидела на краю кровати и судорожно натягивала джинсы.
— Подожди, не торопись так, — он протянул руку, но я отшатнулась.
— Мне нужно подумать. Нам обоим нужно подумать.
Звонок в дверь прозвучал именно в этот момент. Резкий, настойчивый. Я замерла. Илья нахмурился.
— Ты кого-то ждёшь?
Я покачала головой. В десять утра в субботу? Соседка Раиса Петровна могла прийти за солью, но она обычно стучала, а не звонила. Сердце забилось тревожно.
Второй звонок был длиннее. Я накинула халат и пошла к двери, Илья остался в комнате. Посмотрела в глазок — и земля ушла из-под ног.
На пороге стоял Никита.
Мой муж. Которого я не видела одиннадцать месяцев. Худой, осунувшийся, с короткой стрижкой вместо привычных кудрявых волос. Но это был он.
— Открой, Светка, — сказал он тихо. — Я знаю, что ты дома.
Руки задрожали, когда я поворачивала ключ. Дверь распахнулась, и мы застыли, глядя друг на друга.
— Привет, — выдохнул Никита. — Меня... досрочно выпустили. За примерное поведение.
Я не могла вымолвить ни слова. В голове творилось что-то невообразимое. Никита дома. Никита на свободе. Никита стоит передо мной живой, а в моей спальне...
— Можно войти? — спросил он неуверенно.
Я отступила в сторону. Он переступил порог, огляделся. Всё было как раньше: те же обои, тот же коврик в прихожей, те же семейные фотографии на стене. Только венчальное кольцо лежало в шкатулке, а не на моей руке.
— Я думал, ты будешь рада, — сказал Никита, и в голосе его прозвучала боль.
— Я... просто не ожидала, — пробормотала я. — Мне никто не сообщил.
— Хотел сделать сюрприз.
Сюрприз удался. Только не такой, какой он планировал.
В этот момент из комнаты вышел Илья. Он успел одеться, но волосы были всё ещё взъерошены, а на шее красовался предательский след от моих губ.
Никита посмотрел на него, потом на меня. Лицо мужа побелело.
— Кто это? — спросил он очень спокойно. Слишком спокойно.
— Я Илья, — представился тот. — Друг Светланы.
— Друг, — повторил Никита. — Понятно.
Повисла тишина. Я чувствовала, как накаляется атмосфера, как сгущается воздух между нами тремя.
— Я пойду, — сказал Илья. — Света, позвони, когда... ну, позвони.
Он быстро обулся и вышел. Дверь закрылась, и мы остались вдвоём. Муж и жена. Которые вдруг стали чужими людьми.
— Значит, так, — Никита прошёл на кухню, сел за стол. — Одиннадцать месяцев прошло. Почти год.
Я стояла в дверях, не зная, что сказать.
— Я каждый день думал о тебе, — продолжал он, глядя в окно. — Каждую ночь. Мне твои письма помогали выжить там. Ты писала, что ждёшь. Что всё будет хорошо.
— Я и ждала, — прошептала я.
— Ждала, — усмехнулся он горько. — Вижу, как ждала.
Я опустилась на стул напротив. Нужно было объяснить, но как? С чего начать?
— Никит, это случилось только вчера...
— Только вчера, — перебил он. — И что, если бы я приехал завтра, было бы уже позавчера?
— Не надо так.
— А как надо, Света? Как?
Он впервые повысил голос, и я вздрогнула. Никита сжал кулаки, потом разжал, глубоко вздохнул.
— Прости, — сказал он тише. — Я не хотел кричать. Там, в тюрьме, меня учили сдерживаться. Учили не лезть в драки, не распускать руки. Я ведь из-за этого и попал туда.
Мы помолчали. Я помнила тот день. Бригадир Семён сказал что-то про меня, какую-то гадость, намекнул на что-то непристойное. Никита не выдержал. Он всегда был спокойным, но когда дело касалось меня — становился другим.
— Я за тебя там сидел, — сказал Никита. — За твою честь. А ты...
— Я одиннадцать месяцев была одна! — вырвалось у меня. — Одна, Никит! Ты хоть представляешь, как это?
— Представляю. Я тоже был один.
— Это не то же самое.
— Почему не то же самое? — он посмотрел на меня в упор. — Потому что у тебя была свобода? Так я эту свободу и защищал, когда Семён нёс про тебя всякое!
Я встала, отвернулась к окну. На улице дети играли в мяч, кто-то развешивал бельё. Обычная жизнь, которая теперь раскололась надвое.
— Илья хороший человек, — сказала я. — Он помогал мне. Когда печку чинить надо было, когда огород копать. Он просто был рядом.
— Рядом, — повторил Никита. — И в постели рядом оказался?
Я обернулась. Слёзы сами покатились по щекам.
— Я не знала, что ты вернёшься! Мне сказали — минимум два года! Я думала...
— Думала, что я там сгнию? Что можно уже дальше жить?
— Нет! Я думала, что у меня есть время разобраться в себе!
— И что ты разобрала?
Вопрос повис в воздухе. Я не знала ответа. Илья был светлым, добрым, он никогда не повышал голос, не ввязывался в драки. С ним было спокойно и легко. Но Никита... Никита был моим мужем. Человеком, с которым я венчалась, которому клялась в верности.
— Я запуталась, — призналась я. — Никит, я совсем запуталась.
Он встал, подошёл ко мне. Взял за руки — его ладони были грубыми, мозолистыми.
— Света, я год провёл в аду. Настоящем аду. Знаешь, что там творится? Каждый день — выживание. Каждую минуту надо доказывать, что ты не слабак. И единственное, что меня держало — мысль о тебе. О том, что ты дома ждёшь. Что вернусь — и всё наладим.
— Никит...
— Я за тебя там чуть не погиб, — продолжал он. — Когда один тип решил, что раз у меня красивая жена, то можно поприкалываться. Я его так отшил, что на неделю в карцер попал. Но зато все поняли — про мою жену лучше помолчать.
Я не знала об этом. Он не писал в письмах про такое.
— Зачем ты мне не рассказывал?
— Чтобы ты не волновалась. Ты и так каждое письмо начинала с вопроса "Как ты там?". Я не хотел тебя расстраивать.
Никита обнял меня. Я уткнулась ему в грудь и заплакала по-настоящему. Всё, что копилось эти месяцы — одиночество, страх, неизвестность, вина — хлынуло наружу.
— Я не хотела, — всхлипывала я. — Клянусь, я не планировала...
— Знаю, — гладил он меня по волосам. — Знаю, Светка.
Мы простояли так минут десять. Потом я отстранилась, вытерла глаза.
— Что теперь будет? — спросила я.
— Не знаю, — честно ответил Никита. — Но знаю точно — я не хочу тебя терять. После всего, что было, я не хочу прийти домой и понять, что потерял самое главное.
— А если я не смогу просто забыть про Илью?
Вопрос прозвучал жёстко, но я должна была спросить. Никита поморщился, но ответил:
— Тогда ты мне так и скажи. Прямо, честно. Я не буду держать насильно. Но дай мне шанс. Дай нам шанс всё исправить.
В дверь снова позвонили. Я пошла открывать — это была соседка Раиса Петровна с кастрюлькой борща.
— Света, слышала, Никита вернулся! — защебетала она. — Вот, борщу принесла, думаю, с дороги он голодный...
Она заглянула внутрь, увидела Никиту на кухне и расплылась в улыбке.
— Никитушка! Ох, как я рада! Всё село рады, все спрашивали про тебя!
Никита поздоровался, поблагодарил за борщ. Раиса Петровна ещё минут пять щебетала о том о сём, а потом, наконец, ушла.
— Село рады, — усмехнулся Никита. — А как узнают про Илью — будут не так рады.
— Никто не узнает, — быстро сказала я.
— Света, мы в деревне живём. Здесь даже мысли вслух разносятся.
Он был прав. Если Раиса Петровна краем глаза заметила Илью выходящим из нашего дома в субботу утром — к вечеру всё село будет обсуждать.
— Тогда что делать? — спросила я растерянно.
— Жить дальше, — ответил Никита. — И плевать, что люди скажут. Главное — что мы с тобой решим.
Он разогрел борщ, мы сели обедать. Странное это было чувство — сидеть с мужем за одним столом после стольких месяцев разлуки, зная, что между нами теперь стоит другой человек.
— Расскажи, как ты жила, — попросил Никита.
Я рассказала. Про работу в библиотеке, которую нашла после его отсадки. Про огород, который еле-еле вытянула с помощью Ильи и соседей. Про то, как зимой трубу прорвало, и пришлось вызывать сантехника. Про мелочи, из которых состояла моя жизнь без него.
Никита слушал внимательно, кивал, задавал вопросы. Постепенно напряжение начало спадать. Мы вспомнили, как раньше вот так же сидели, разговаривали обо всём на свете.
— А ты как там был? — спросила я осторожно.
— По-разному, — он помолчал. — Первый месяц — хуже некуда. Думал, не выдержу. Потом освоился. Нашёл работу в столярной мастерской, это спасало. Руками что-то делать — легче становилось. Я там табуретки делал, полочки. Даже шкатулку тебе вырезал, хотел подарить.
— Где она?
— В камере хранения на вокзале оставил, с вещами. Завтра заберу.
Мы доели борщ. Никита откинулся на спинку стула, посмотрел на меня долгим взглядом.
— Света, я понимаю, что всё изменилось. Что ты изменилась, я изменился. Но давай попробуем заново? Как будто мы только познакомились?
— Заново? — переспросила я.
— Ну да. Познакомимся, узнаем друг друга. Без прошлого, без обид. Просто ты и я.
Идея была странной, но в ней был смысл. Мы и правда стали другими людьми за этот год.
— А как же Илья? — спросила я тихо.
— Поговори с ним. Объясни ситуацию. Если он действительно хороший человек — поймёт.
Вечером я позвонила Илье. Мы встретились у речки, подальше от любопытных глаз.
— Никита вернулся, — сказала я сразу.
— Понял, — кивнул Илья. — Ты что решила?
— Я хочу попробовать с ним. Он мой муж, Илья. Мы венчались, клялись друг другу. Я не могу просто взять и уйти.
Илья молчал, смотрел на воду.
— Я понимаю, — сказал он наконец. — Мне больно, не скрою. Но я понимаю. Ты правильно делаешь.
— Прости меня, — попросила я.
— Не за что прощать, — он улыбнулся грустно. — Мы оба взрослые люди. Просто так вышло. Бывает.
Мы обнялись на прощание. Я знала, что больше мы не будем встречаться наедине. Илья уедет — он и так собирался переезжать в город, к сестре, на работу устраиваться.
Когда я вернулась домой, Никита сидел на крыльце и строгал палочку ножиком. Старая его привычка — когда нервничал, всегда что-то в руках вертел.
— Поговорила? — спросил он, не поднимая глаз.
— Да. Всё решено.
— И что решено?
— Что я остаюсь с тобой. Если ты всё ещё хочешь.
Никита отложил нож, поднялся. Обнял меня крепко-крепко.
— Хочу, — сказал он. — Больше всего на свете хочу.
Прошло три месяца. Никита устроился на лесопилку, работал честно, не ввязывался ни в какие истории. По вечерам мы гуляли вдоль реки, разговаривали, заново узнавали друг друга. Он показывал мне шкатулку, которую вырезал — красивую, с узорами. Я хранила в ней теперь наши общие фотографии.
Венчальное кольцо я достала из шкатулки и надела обратно на палец.
Илья действительно уехал в город. Иногда писал в сообщениях — как дела, как жизнь. Я отвечала коротко, по-дружески. Никита знал об этом и не возражал.
Однажды вечером, лёжа в постели, Никита спросил:
— Ты иногда жалеешь?
— О чём? — не поняла я.
— Что выбрала меня, а не его.
Я повернулась к мужу, посмотрела в глаза.
— Нет, — сказала я честно. — Не жалею. С Ильёй было легко, но с тобой — настоящее. Понимаешь? Настоящая жизнь, настоящие чувства. Со всеми проблемами, со всеми ошибками. Но настоящее.
Никита поцеловал меня.
— Я тоже не жалею, — сказал он. — Что вернулся. Что дал нам шанс.
А потом добавил тихо:
— Прости меня за ту драку. Если бы я тогда сдержался...
— Тогда бы ты не был собой, — перебила я. — Ты защищал меня. Да, неправильно, да, через край. Но ты защищал. И я это ценю.
Мы лежали, обнявшись, и я понимала — вот оно, то самое счастье. Не простое, не идеальное, но наше. С трещинами, которые мы склеили вместе. С ошибками, которые научили нас ценить друг друга.
Никита был моим мужем. И останется им, что бы ни случилось.