Фильм сильно отличается от литературного произведения
22 января в прокат вышел блокбастер «Левша» от режиссера Владимира Беседина. Сценарий Ильи Куликова и Валерии Подорожновой (среди других их проектов — «Блиндаж» и «Глухарь») лишь опирается на самую известную повесть Николая Лескова, заимствуя историю частично и заигрывая с авторским стилем, но в большинстве случаев неуместно и неумело.
В фильме вместе с Юрием Колокольниковым снялись Алексей Гуськов, Федор Федотов, Ян Цапник и Леонела Мантурова (дочь зампреда правительства РФ).
Вольной адаптации не помешает и вольный пересказ — с его помощью пробуем принять тот факт, что Левша превратился в калеку.
Петербург времен Александра III. Молодой офицер полиции Петр Огарев (Федор Федотов) – мастер в восточной гимнастике и в трендовой живописи (явно подражает Репину), имеет крепкий оголенный торс и идентичные по свойствам патриотические взгляды. Он полностью в контексте: Российская империя готовится к войне с Великобританией из-за притязаний морской державы на Афганистан. А это значит, что повсюду шпионы, контрабандисты и предатели, которых нужно ловить и привлекать к ответственности. К тому Петра подстегивает и детская травма: батюшка его буквально сгорел, работая на врага. Осиротевшего ребенка приютил служивый при императорском дворе дядюшка (Алексей Гуськов) и взрастил в племяннике твердолобую любовь к отечеству.
Впрочем, в мире «Левши» она прекрасно сочетается с английским лайфстайлом: на петербуржцах — сплошной твид, котелки и атлас; в парках газоны — чистый изумруд; на завтрак в графских столовых подают вареные всмятку яйца в рюмках, чай в фарфоре и золотистые тосты.
Но вернемся к Огареву: вестимо, его ожидает личное знакомство с императором и вероятное продвижение по службе, и герой устремляется во дворец. Его маршрут уносит зрителя в воспоминания об американском мультфильме «Анастасия» 1997 года, до тех пор, пока в них не вторгаются воспоминания о «Пиратах Карибского моря» 2006 года. Огарев сперва заезжает в порт, чтобы в компании двух незадачливых постовых, которые изо всех сил изображают комический дуэт, перехватить партию оружия. Далее нам демонстрируют трюковатую боевую сцену в духе «Шерлока» Гая Ричи (и дух этот еще не раз заявит о себе).
Во дворце Огарев перехватывает английскую блоху, через которую враг подслушивает императора, и дерзко вызывается показать диковинку тульскому гению (о котором наслышан от оперативных, видимо, источников). Там же знакомится с Ирэн Адлер, то есть Татьяной «меня устроил в министерство папенька» (Мантурова) и, конечно же, влюбляется с первого взгляда.
А встречу с самим Левшой «Левша» старательно оттягивает. Кстати, ему даровали имя Николай и фамилию Сурин. Так авторы обыграли байку, что прототипом лесковского персонажа был некий Алексей Сурнин, но скорректировали фамилию и нарекли его Николаем, то ли в память о Николае I из повести, то ли в честь Николая Чудотворца. Но отобрали левую руку.
Двухметровый Колокольников, изображающий Левшу, закрывает собой сразу две сюжетно-декоративные функции: символизирует удаль и смекалку русского народа, который лечит депрессию исключительно водкой (сам процесс ее употребления старательно не показывают, отводя камеру от опрокидывания рюмок), и напоминает о первоисточнике — повести — через мимолетные перечисления ключевых событий. Так, самое трагическое в его пересказе звучит дурацким эпизодом, а трагедией становится выдуманная семейная утрата.
Вообще, к тому моменту, когда Левша является пред нами, можно забыть про «сказ», про лубочность, про «ненадежного рассказчика», каким был генерал Платов из Донского Войска и чьими глазами читатели видели и царя, и отечество с его пророками. От занимательных словесных каламбуров («мелкоскоп», «нимфозория», «укушетка», «тугамет») ничего не осталось. Зато их импортозаместили, например, словом «кардольки». Обитель оружейного мастера размещена в подвале тульского дома (не вините себя, если вспомните дом Шляпника из «Алисы в Стране чудес» Тима Бертона), напичкана механической всякой-всячиной, среди которой есть подаватель рюмки водки в кукушкиных часах, робот-робогозин из «Кибердеревни» и фен (он же «волососушка»).
Арсенал мастера — заслуга реквизиторов и художников-постановщиков — действительно одна из немногих интересных точек фильма. Вот уж где хотелось бы задержаться взглядом, но галопирующий монтаж гонит и погоняет далее по списку.
Левшу этапируют поездом в Петербург (по дороге случается еще одна комическая драка, снова в духе «Шерлока»), отмывают и знакомят с трудами Александра Степановича Попова. После чего умелец, аки Архимед выпрыгнув из своей ванной, в чем мать родила, сооружает импульсный глушитель электрических сигналов. Таковой поможет героям, успевшим стать крепким дуэтом, извести всех английских блох-шпионов во дворце императора. Маленьких и покрупнее.
Наконец шпионский политический фарс «Левша» обретает очертания бадди-муви с приключениями, погонями и боевыми сценами с недурной хореографией. Изобретательства Левши, упакованные им в механическую руку, как у Железного человека, равно развлекают и наносят ущерб городскому имуществу. Герои бегают, ездят, ходят-бродят, болтают, паясничают на фоне множества триколоров — флаги щедро украшают дворцы, столбы, дома доходные и не очень, врезаясь незамутненными цветами в желтовато-медный цветокорр старинного Петербурга.
Главный антагонист Левши и Петра — некий ловкач в черном плаще и пластиковой маске (подобная была у нацистской химички из первой «Чудо-женщины») — до последнего держит интригу, которая по неведомым законам монтажа завершается пшиком. Вторичный антагонист — министр-казнокрад в исполнении Яна Цапника — еще одно светлое пятно фильма. Сценки с ним — бриллиантовые и украшают даже самые пресные партнерства в кадре. Его персонаж ловко шантажирует министерскую дочку, обводит вокруг пальца своих соратников и вообще отыгрывает блестящий пример трикстера.
А блохи тем временем множатся и процветают: одну победишь — еще сотня выскочит. Английские мастера слишком плодовиты, никаких подков не напасешься, поэтому Левше приходится по-русски рубить с плеча. В это же время его аристократичный-патриотичный компаньон Петр ведет борьбу на идеологическом фронте, успевая рефлексировать над детской психотравмой. Экшен нарастает, электричество искрит, у всех полыхает.
Когда в 2017 году вышел фильм «Защитники», никто не оценил попытку Сарика Андреасяна вылепить наш ответ голливудским кинокомиксам, поскольку у героев не было четких прототипов, десятилетиями варившихся в современном контексте, который предлагал фильм. У «Левши» ровно такой же минус, так что не будут аргументом даже кивки в сторону «Мастера и Маргариты» Михаила Локшина и Романа Кантора, отказавшихся от булгаковского литературного стиля. У их киноадаптации стройный монтаж, внушительная актерская игра и талантливая режиссура. «Левша» может противопоставить им сборник юморесок и экстремальных трюков, отчаянно выполненных самими артистами.
Владимир Беседин и его команда, вероятно, хотели сыграть в игру «Что, если? …» — сработало же с «Майором Громом» (и недавняя рекламная кампания одного банка, переиначившая русскую классику, тоже хайпанула). Но по ходу дела правила перепутали, карты смешали, и, как в анекдоте, один титановый шарик потеряли, другой поломали.
В какой-то степени, «Левша» — несмешно рассказанный анекдот о неискоренимом желании человека русского непременно ответить на надуманный вызов извне. В этой перспективе утраченный в сюжете казак Платов реинкарнировал в создателей фильма, чтобы с их помощью продолжать свой кичливый сказ о том, как тульский оружейник английским мастерам нос утер.
Читайте также:
Кремль назвал время прибытия Уиткоффа и Кушнера в Москву
Bloomberg узнал о редком случае из-за танкеров для перевозки нефти России
Премьер Бельгии заявил, что «Европа не воюет с Россией»