Ринзан наблюдает, как его люди вытаскивают из кустов труп в доспехах. Полуденное солнце играет бликами по нагруднику и шлему. Сочный смрад гниющей плоти заполняет лес. Слабый желудком разбойник отпрянул, согнулся пополам, выплёвывая содержимое желудка. Остальные сцепились в жестокой драке. Со стороны руин доносятся крики женщин и запахи жареного мяса. Апостол сидит на камне и кинжалом ровняет ногти. Бережно с осознанием, как срезать пластину, чтобы она не врезалась в плоть.
Один разбойник поймал черепом топорик и откинулся на спину, дёргая руками и ногами. Победитель сорвал с мёртвого рыцаря шлем и водрузил на голову. Третий претендент отшатнулся и переломился пополам, зажимая рот ладонями.
Паломничество идёт своим чередом.
Малому каравану торговцев не повезло пересечься с ним. До сих пор можно слышать, как стонут распятые на деревьях охранники. Купцам обрезали большие пальцы ног и голышом отправили в лес. Больше всех не повезло женщинам и особо смазливому пареньку. Такие утехи Ринзана не интересуют, разве что как часть богослужения. Но все ритуалы проведёт вечером, на тех, кто выживет.
Сейчас его больше интересуют ногти и следы курьера.
Всё указывает на то, что добыча отправилась в форт илмиритов. Штурмовать его Ринзан не собирается. Аргантос — бог преступлений, а не идиотизма.
Ринзан закончил с руками и занялся ногами, закинув стопу на колено. Разбойник в шлеме сорвал с мертвеца нагрудник и торопливо пытается нацепить на себя. Выругался и отбросил добычу, вновь склонился над трупом и начал стягивать сапоги. Апостол плавно и быстро срезал кромку ногтя на мизинце, опустил нож и закрыл глаза. Паломничество даёт плоды, и цель мерцает впереди, как тусклая искра. Конечно, когда преступление совершаешь лично, эффект ярче. Но паломничество даёт продолжительный эффект, что куда полезнее в безлюдной местности меж полисов и Осколков.
***
Привал воспринимается как тягостная необходимость. Эллион готов идти без остановок до самого вечера, но одного взгляда на груз хватает, чтобы отбросить эту идею. Роан раскачивается из стороны в сторону, часто толкает деревья плечами. Немая держится бодрее, но и она заметно прихрамывает. Она, в отличие от курьера, не на полном обеспечении церкви, и обувь её досталась в лучшем случае не подходящая, из запасников. Куда бросают то, что носить уже нельзя, но и выкинуть рука не поднимается.
Эллион развёл костёр, в качестве растопки используя опавшие листья. Крошечный лагерь заволок характерный сладковатый аромат и мистический дым. Пламя перекинулось на хворост и возбуждённо затрещало, предчувствуя скорый пир. Эллион же подвесил над огнём походный котелок, служивший не одному поколению курьеров. Нарезал копчёное сало и бросил внутрь, следом полетели овощи, выданные в форте, как краткосрочные припасы. Шкварча на сале, они дали сок, в который курьер щедро посыпал мясной «муки». Порошка, получающегося из высушенного мяса. Выждав, пока лишняя влага выветрится, разбил в котелок несколько яиц.
Пусть они и хрупкие, но достаточно долго сохраняют свежесть в пути. Главное — перед готовкой разбивать их в отдельную ёмкость, иначе есть риск запоганить всё.
Запах пошёл сразу, густой и мощный, а в животе Роана жадно квакнуло и забурчало. Он склонился над котелком, вглядываясь в странную массу, покрытую пузырями. Они лопаются, выпуская ароматный пар, покрываются корочкой. Жёлтый, почти оранжевый, желток растекается уродливым пятном.
Роан сглотнул слюну.
Всего несколько дней назад он бы приказал высечь дурака, посмевшего подать такое на стол. Сейчас же руки трясутся от желания схватить и запихать в рот. Стоило огромных усилий есть размеренно, как полагается аристократу. И всё же, рядом со степенно насыщающейся девочкой он выглядит как шут или свинья с жабо. Немая ест, орудуя ножом и палочкой вместо вилки. Точнее двумя палочками. Ножом нарезала свою часть и палочками выхватывает из котелка.
Эллион не заморачивается этикетом и наслаждением от еды. Ест быстро, не обращая внимания на обжигающий жар. В пути нет дела до излишеств, главное — насытить тело и не потерять бдительность. После еды в походном чайнике заварил травяной сбор и только после позволил себе немного расслабиться. Ведь постоянно натянутая тетива растягивается и больше не пригодна. Эллион отпил горячий напиток из медной кружки. Первый глоток полностью впитался в глотку, разнёсся по телу, наполняя каждую частицу мягким теплом.
— Я пойду тренироваться. — Буркнул Роан.
Поднялся, сжимая тканевый свёрток с торчащей рукоятью. Совершенно неудивительно, что в обители Илмира не нашлось ножен. Но пара мастеровых наспех сшили чехол-свёрток, с лямкой. Роан носит, забросив на спину, рукоять меча, грозно выглядывает из-за плеча. Правда, чтобы достать клинок, приходится стягивать весь чехол. Иначе попросту не хватает длины рук. Тем более Роан не понимает, как возвращать меч в «ножны» за спиной. Даже на поясе порой приходится придерживать, иначе ткнёшь не туда.
Он отошёл подальше от костра, сжимая едва живой меч, словно стремясь задушить рукоять. Перед глазами стоит образ отца в момент казни, матери с синяком под глазом. За ними проступает лицо короля, изрезанное морщинами воплощение ненависти. Роан стиснул челюсти. Он должен тренироваться, стать лучшим во время фестиваля Мардока и получить божественное благословение!
Эллион проводил груз взглядом, убедился, что в случае чего успеет прийти на помощь и повернулся к спутнице. В задумчивости опустил кружку на землю у костра и медленно сложил пальцами несколько фигур. Язык жестов почти забылся, но, как и любой мышечный навык — не до конца. Девочка сощурилась, наблюдая за его пальцами. Эллион на миг задумался и изменил последний символ.
«Так ты знаешь язык жестов?»
«Чуть.» — Девочка быстро сложила пальцы в ответ. Запнулась, и бровки сдвинулись к переносице. — «Слабо».
«Кто ты?»
«Слушать. Жертва. Путь.» — Ответила девочка с видом абсолютной уверенности, что фраза получилась связная и понятная.
Эллион не стал переспрашивать, в конце концов, это не его дело. Раз старейшина говорит доставить девочку по тому же адресу, что и парня, то других вопросов не требуется. Но всё же...
«Как тебя зовут?»
«Тишина»
«Почему ты раньше не говорила со мной?»
«Не знала, что ты знаешь».
Эллион попытался припомнить, пытался ли сам использовать язык жестов. Но память подводит, слишком много событий на неделе. Да и с чего бы ему решить, что девочка, только лишившаяся языка, вообще знает жесты? Но всё же, откуда она его знает?
«Ты готовилась к...» — Настал черёд Эллиона запинаться и подыскивать символы, чтобы сказать «лишиться языка».
Как назло, на ум приходят совершенно другие знаки, жесты и символы. По отдельности внятные, но вместе скорее бранные.
«Да.»
Эллион вздохнул и опустил руки. Пальцы за годы «молчания» и тренировок закостенели и довольно трудно «говорить». С другой стороны, он может говорить нормально, ведь девочка не глухая. Но ему кажется справедливым использовать тот же язык, что и она. Разговор на равных всегда лучше.
Теперь совершенно ясно, что девочка не была случайной жертвой сектантов. За ней таится тайна, даже думать о которой неприятно. Ведь Тишина готовилась быть принесённой в жертву, готовилась бежать. При этом уверенная, что лишится языка. Настолько, что успела выучить жесты. Сколько же её готовили?
Ведь даже у Эллиона ушёл не один год, чтобы освоить речь немых. Не то чтобы он считал себя умнее или способнее. Дело в самом методе обучения: через боль и страх. Что бы ни говорили, но боль — эффективный учитель, а страх держит дисциплину.
Взяв кружку, перевёл взгляд на Роана. Мальчишка пляшет с мечом, беспорядочно атакуя незримых врагов, словно на него бросаются со всех сторон. С каждым взмахом это всё меньше похоже на тренировку, скорее просто размахивание клинком. Однако в нём проглядывается навык. Хорошая работа ног, выносливость и скорость. Мальчик явно умеет пользоваться клинком, натуральный талант, огранённый учителями. Не хватает только самоконтроля. Но он придёт с возрастом, если сам возраст придёт, конечно.
***
Настоятель Ковендарской обители мелко трясётся. Утром прибыло письмо из Сото, а вместе с ним и курьер особой внутренней доставки. Рослая женщина с волосами из медного пламени. Она возвышается над столом настоятеля, как башня с полыхающей вершиной. Тёмный плащ обхватывает фигуру, опускается на пол. Руки, как догадывается настоятель, увидев лишь кончики пальцев, обтянуты бинтами.
Служба Особой Внутренней доставки всегда умудряется прибывать будто бы даже раньше, чем письмо было отправлено. Говорят, они используют запретные для обывателей знания Илмира. Впрочем, сейчас это не важно. Курьер положил на стол письмо в красном конверте, с печатью высшего совета иерархов, и настоятель уже знает, что внутри.
— Это... обязательно? — Промямлил он, сглотнул. — Я могу быть полезен и в других обителях, подальше от осколков...
— Ты был полезен. — Ответила рыжая холодно. — Мы закрывали глаза на твои дела. Но неужели ты считал, что мы дураки?
— Нет! Конечно же, нет! Я...
Речь оборвали руки девушки, что легли на череп и резко провернули. Легко, будто цыплёнку. Настоятель даже не успел удивиться. Хрустнули позвонки, и тело мешком рухнуло под стол. Женщина брезгливо отряхнула руки, подвинула письмо к краю стола, ровно в центр. Подвигала, выбирая идеальную позицию, и наконец довольно хмыкнула.
Затем оттянула край плаща и взглянула на письма, вставленные во внутренние кармашки-ячейки. Всего два и оба — приказ на устранение. На нижнем темнеет имя: Эллион. Женщина поджала губы.
Церковь Илмира — огромная организация, чистой и светлой она была только первые двадцать минут существования. Пока в ней не стало больше двух людей. За тысячи лет обросла противоречиями, карьеристами и теми, кто считает культ лишь выгодным бизнесом. Пока они полезны, Высший Совет закрывает глаза, но зарваться — и судьба дураков будет жестока. Увы, дабы сохранить саму идею культа Илмира, приходится порой идти против своих же.
Сейчас этот горький жребий выпал на подвижника. Просто не повезло взяться не за ту доставку. Рано или поздно это случается с каждым курьером.
Женщина провела пальцем по конвертам, подвинула верхний.
В кабинет вошло трое послушников. Молча взяли мертвеца и понесли прочь. Следом молчаливые служки промыли пол, протёрли стол и принесли женщине кружку чая. Рыжая опустилась в гостевое кресло, забросила ногу на ногу и ждёт. Вскоре дверь открылась и в кабинет вошёл новый настоятель. Чуть старше среднего, с первой проседью. Он поклонился и занял законное место. Женщина смерила его взглядом, о чём-то думая, медленно кивнула.
— Рада видеть такого хорошего кандидата. — Наконец, сказала она и взяла лист бумаги, быстро наметала сообщение, толкнула лист новичку. — Запиши своё имя и управляй... эффективно.
— Прошлый настоятель был очень эффективен. — Осторожно заметил новичок. — Я просто хочу понять границы!
Последние слова выпалил торопливо, применительно выставив перед собой руки. Женщина даже не сдвинулась. Только смерила тяжёлым взглядом.
— Мы служим Илмиру. — Сказала она тяжело. — Пока ты тоже служишь ему, всё в порядке. Но если выберешь другого хозяина, будь то король или собственный кошель, быть беде.
Поддержи любой суммой, на кофе и покушать =)
Карта Сбербанк — 2202203623592435
Карта ВТБ — 4893470328573727
Карта Тинькофф — 5536913868428034
Яндекс (Я.Пэй) — 2204311076063537