"Французский вестник. Приложение к газете "Канзас либерти сан" реж. У.Андерсон
Краткость, лаконизм, точность и скупость выразительных средств -это не про Андерссона. Его стихия- избыточность, яркость, неумеренность, разнузданность. Так всегда было. Но в «Вестнике» это приобрело настолько гаргантюанские масштабы, что кажется, превзойти этот вулкан фантазии уже невозможно. «Французский вестник»- это хендмейд, поставленный на промышленные рельсы. Каждый кадр, образ, световое пятно, портрет хочется рассмотреть в деталях и подробностях, настолько это ярко, броско, необычно. Не тут- то было. Андерссон несется по своей картине со скоростью французского экспресса TGV. Мелькают рисунки, картины, кадры, дорисовки, обработки, черно-белое мешается с цветным, палитра, как хамелеон, меняется с утонченно-пастельной на неоновую-вырвиглаз. Билл Мюррей, Френсис Макдорманд, Тимоти Шаламе, Матье Амальрик, Бенисио дель Торо, Тильда Суинтон, Джеффри Райт, Леа Сейду…. Господи, скольких еще звезд первой величины я не вспомнил, кто появляется в картине на пару секунд или задерживается минут на 10. Водопад оригинальных образов на определенном этапе заставляет подозревать: за такой первой космической скоростью, как правило, прячут приблизительности и неточности. Но Андерссону и прятать нечего. Изысканный натюрморт у него соседствует с грубой карикатурой по полному праву. Это кино про кино. Это кино про мировую культуру. Это кино про ушедшую эпоху. Это про то, что молодая, бойкая энергичная Америка оказалась не только наследницей и хранительницей величайшей европейской цивилизации, не только сохранила ее, но и вдохнула в эту маньеристку и декадентку, стоящую на пороге жизни и смерти, свой азарт, пыл, витальность. Дала ей свою скорость. И великодушие уравнивать в правах гениев и бездарей, новаторов и эпигонов.
Понимая, что уследить за фабулой в этих видеогонках зритель все равно не сможет, Андерссон облегчает фабульную составляющую до минимума. В городе Либерти , штат Канзас, США умирает основатель и главной редактор газеты «Французский вестник», которая была для граждан США окном в Европу. Коллектив, собранный у гроба отца-основателя, готовит прощальный выпуск газеты. Главные материалы- это и есть главы фильма. Будет городская хроника, будет искусствоведческий разбор, будет кулинарная рубрика, объединенная с колонкой «криминал», будет тема «молодежь, любовь и политика». Все дальнейшее – это полет фантазии и оммаж культурному бэкграунду человечества, которое приказало долго жить. (В скобках подчеркнем, что действие картины отнесено к 1975 году.)
То, что на суд зрителей режиссер представляет интеллектуальную игру с вкраплением ребусов и загадок, понятно с первых кадров. Начало – прямой парафраз хрестоматийного «Гражданина Кейна» Орсона Уэллса. Оставшиеся два часа – где прямые цитаты, где откровенные намеки, где неявные отсылы к богатому кинематографическому наследию США и Европы. Причем, за редким исключением Европу представляет Франция. Городская хроника? Здравствуй, поэтика городских окраин, открытая и воспетая Жаном Виго, Марселем Карне. Пейзажи, легкая дымка, узкие тонкие лучи, вырывающие из тьмы скулы и лбы персонажей в декорациях. Что-то узнается на уровне откровенного цитирования, что-то (композиция кадра, прорисовка фонов, движение второстепенных персонажей) искусно разливается Андерссоном в атмосфере каждого кадра. «Аталанта», «Под крышами Парижа», «Ноль за поведение», «Набережная туманов»- все эти французские киноленты процитированы, отмечены, помянуты в первой новелле. Звезды современного кино примерили на себя грим и образы легенд тех лет.
«Мужское/женское» Годара удостоилось прямой реконструкции, включая музыкальную цитату и мизансценирование. И тут же в эту среду ворвутся образы из другой годаровской картины «Китаянка». А сама история про молодежный бунт 68- го завернута Андерссоном в оммаж фильму Бернардо Бертолуччи «Мечтатели», который сам в свою очередь является оммажем французской «новой волне». Оммаж оммажу- это по-андерссеновски: смело, безоглядно, безрассудно. Игра- все. Оценка- ничто. Риск, эксперимент, проба – самоценны. Так, чтобы совсем уж выбить почву из-под ног любителей порассуждать о границах хорошего вкуса, главному герою новеллы дается имя «Б.Дзефирелли»- компиляция из первого инициала Бертолуччи и фамилии режиссера культовой ленты «Ромео и Джульетта»- Франко Дзефирелли. Это подмигивания для своих.
Для посвященных режиссер подготовил список из 32 фильмов, которые стали источником вдохновения и объектами стилистических игр. Признаюсь честно: где во «Французском вестнике» присутствуют следы «Золота Неаполя» Витторио де Сика или «Белых ночей» Висконти, помянутых режиссером, я не углядел. Так же, как и приметы «400 ударов» Трюффо скорее угадываются, чем впрямую цитируются. Зато очевидные для меня образы из «Марокко» или «Касабланки», «Одиночки» или «Полиции» Андерссоном никак не задекларированы. И это тоже включено в расчет режиссером. Время – общее, кино- у каждого свое. Любой синефил сможет составить свой список из нескольких десятков фильмов, который категорически не совпадет со списком режиссера, но при этом логично и в стиле его продолжит. Пьяный воздух свободы цитирования, намеков, недоговоренностей, аллюзий концентрируется в закадровой фразе «И только количество утопленников в реке Блэз каждый год остается без изменений – восемь с половиной». При этом Феллини в списке режиссера отсутствует.
Французский город, который стал для американцев во «Французском вестнике» окном в Европу, называется Ennui sur Blase. Знатоки французского перевели на русский это имя, как «Тоска зеленая». При этом, город в Канзасе, который для Штатов- символ настоящей глубинки, махровой Америки, называется по-французски Liberty. И это дает полное право и Ennui sur Blase перевести с двух языков сразу. Получается «Тоска по блаженству» или «Тоска по пресыщенности», что для духа фильма гораздо точнее. К тому же, и продолжение у названия газеты имеется. После французской «Свободы» идет англоязычное «Вечернее солнце Канзаса». Век блаженства и пресыщенности подходит к концу. И солнце уже вечернее. Мягкое, угасающее. И главный идеолог блаженства и пресыщенности- редактор Дж.Холитцер – отдал Богу душу. Но какие же веселые получились похороны. Вульгарные и уточенные одновременно. По Андерссону, смерть -это свобода. Под мягкими лучами закатного солнца.