Этой статьей я хотел бы продолжить описание самих участников похода: кем они были и как жили. Исследуем малоизвестные факты, дневники, свидетельства очевидцев.
История группы Игоря Дятлова, произошедшая в феврале 1959 года на Северном Урале, уже более 66 лет остаётся одной из самых загадочных страниц советской истории. Девять опытных туристов-студентов и выпускников Уральского политехнического института "пропали" при невыясненных обстоятельствах на склоне горы Холатчахль (ныне известной как перевал Дятлова). Среди них был 21-летний Юрий Дорошенко — студент радиотехнического факультета УПИ, опытный турист и душа компании.
В 2011 году Ирина Николаевна Рашевская (урождённая Дорошенко), младшая сестра Юрия, дала редкое и очень личное интервью исследователю под псевдонимом «НАВИГ» (представителю Центра гражданского расследования трагедии дятловцев). Это одно из немногих свидетельств от ближайших родственников, сохранивших семейную память о тех событиях. Ирина Николаевна, жившая тогда в Усть-Каменогорске (Казахстан), рассказала о детстве, семье, первых днях после трагедии и своих мыслях о причинах трагедии брата.
Семья Дорошенко
Ирина Николаевна начала свой рассказ с представления: «Я — Ирина Николаевна Рашевская. Я родная сестра Юрия Дорошенко. Я единственная родственница Юры и осталась одна на этом свете».
Семья пережила тяжёлые времена. Отец окончил Киевский горный институт в 1935 году и работал по специальности. Юрий родился 29 января 1938 года в Стрелецком районе Курской области (не в Киеве, как иногда ошибочно указывают). В 1941 году родился младший брат Владимир, а в 1945-м — сама Ирина, уже в городе Реж Свердловской области (ныне Свердловская область, Россия).
Во время Великой Отечественной войны семью эвакуировали вместе с заводом на Урал — в тот же Реж. После войны отец умер в 1954 году, и семья переехала в Актюбинск (Казахстан) к бабушке матери. Там Ирина и жила в 1959 году, когда случилась трагедия.
Юрий был старшим из детей, отличником: окончил среднюю школу №44 в Реже в 1955 году с медалью и поступил в УПИ в Свердловске. Он был заядлым туристом, ходил в походы и писал домой письма — раз в месяц. К сожалению, эти письма не сохранились (возможно, остались в Киеве у родственников).
В 1959 году Ирине было всего 13 лет — она училась в седьмом классе
Ночью в марте (точная дата не указана, но это было вскоре после обнаружения тел) в дверь постучали трое мужчин в военной форме. Один был в тёмной (возможно, синей) форме, двое других — подтянутые, в зимних шапках. Мать открыла дверь, и Ирина выскочила из комнаты посмотреть, что происходит.
Военные не сказали прямо, что Юрия уже нет в живых. Они сообщили только: «Случилось несчастье… Вам срочно надо выехать с нами». Семья ничего не знала до этого момента — никаких телеграмм или официальных уведомлений не было.
Мать Ирины вместе с тётей Марусей (сестрой матери) срочно увезли на самолёте из Актюбинска в Свердловск. Они попали прямо на похороны. Мать потом рассказывала, что увидела сына уже в гробу и не узнала его: цвет лица был странный, всё тело «оранжевое». Она привезла обратно какие-то вещи — старый свитерок и фуфайку, которые назвала «негодными», покрытыми оранжевым порошком. Ирина помнит только разговоры об этом — сама вещи не видела.
Версии, слухи и попытки узнать правду
Официально семье сказали: «Замерзли, и всё». Но мать не верила. Когда брат Владимир (он учился в УПИ на пятом курсе) приезжал домой, она постоянно расспрашивала его. Он рассказывал разные слухи: то медведь напал, то неудачные испытания оружия, то ракета упала. Но когда родственники пытались узнать детали — ходили в институт, к военным, — их отсылали: «Всё засекречено, не ходите больше».
Владимир сам хотел пойти на перевал, но его не пустили. После окончания института его направили в Красноярск, потом в Киев, и семья окончательно переехала.
Ирина Николаевна уверена: гибель связана с военными испытаниями. «Это однозначно. Попали не в то время и неудачный час. Именно связано с военной техникой». Она отвергает версию лавины: «Лавина — это ерунда на постном масле. Уже цвет кожи говорит, что никакая лавина не может быть… Мама только и говорила — оранжевые».
Что сохранилось и чего не осталось
Фотоаппарата у Юрия не было — это точно. Вещей в Усть-Каменогорске тоже не осталось. Семья не обращалась в официальные органы за пересмотром дела — мать была уже пожилой, а брат считал, что это 100% испытания оружия, и других сомнений у него не было.
Ирина Николаевна поддерживает идею пересмотра дела: «Это было бы хорошо». Она до сих пор живёт в Усть-Каменогорске и иногда встречается с другими родственниками погибших (например, в 2004 году вместе с братом Владимиром ездила на могилу Юрия и отца в Реж).
Ирина Рашевская неоднократно упоминалась в СМИ и на форумах, посвящённых перевалу Дятлова. Её слова о «оранжевом» цвете кожи повторяются во многих источниках и используются сторонниками техногенных версий (испытания ракет, химического оружия и т.д.). В 2012 году она дала ещё одно интервью, подтвердив основные моменты. В последние годы (2023–2025) её воспоминания цитируют в статьях и документальных фильмах, подчёркивая, что официальная версия (гипотермия и лавина) не объясняет всех деталей.