Найти в Дзене

Наше общество - пасека. Почему у нас всегда забирают мёд? Система, а не случайность.

Смотрю экономические разборы — всё логично, цифры, факты, хронология. Но возникает главный вопрос, на который никто не хочет давать прямой ответ: а почему это происходит именно так? Почему снова и снова мы наступаем на те же грабли? Вот вам метафора с пасекой — она в самую суть. Общество — это улей, который усердно работает, собирает и перерабатывает ресурсы («мёд»). А есть Пчеловод — не конкретные лица, а система управления и распределения. Эта система действует по своим, не связанным с благополучием пчёл, законам: Вывод, который вы верно обозначили: это не череда «ошибок» или «стихийных кризисов». Это системная особенность конструкции. Меняются декорации, лозунги, технологии контроля и отъёма, но суть остаётся: улей существует не для благополучия пчёл, а для производства мёда, который забирается Пчеловодом для целей, далёких от интересов самих тружеников. Пока мы обсуждаем, «какой Пчеловод был лучше» или «как правильно собирать мёд», мы не решаем главную проблему — архитектуру улья.

Смотрю экономические разборы — всё логично, цифры, факты, хронология. Но возникает главный вопрос, на который никто не хочет давать прямой ответ: а почему это происходит именно так? Почему снова и снова мы наступаем на те же грабли?

Вот вам метафора с пасекой — она в самую суть. Общество — это улей, который усердно работает, собирает и перерабатывает ресурсы («мёд»). А есть Пчеловод — не конкретные лица, а система управления и распределения.

Эта система действует по своим, не связанным с благополучием пчёл, законам:

  1. 1917 год: Пришёл новый Пчеловод, сжёг старый улей вместе с прежним хозяином, объявил, что теперь мёд — общий. Но механизм остался: изъятие ресурсов у большинства в пользу проекта «мировая революция», индустриализации, а по факту — в пользу новой управляющей иерархии (номенклатуры).
  2. 1991 год: Старый Пчеловод обанкротился. Пришли «новые эффективные собственники», которые формально объявили улей своим. Они не стали собирать новый мёд — они распродали сами ульи, соты и запасы, которые были накоплены трудом предыдущих поколений пчёл. И снова — колоссальный объём ресурсов сменил вывеску, перетекая в руки очень узкой группы.
  3. Сейчас (2020-е): Новый цикл. Улей снова кое-как отстроили. Мёд начал понемногу появляться. И снова — система изъятия и перераспределения заработала на полную: через «оптимизацию», мобилизацию ресурсов, налоговое давление, идеологическую рамку «общей цели». Мёд забирают, оставляя пчёлам ровно столько, чтобы они не умерли и продолжали работу.

Вывод, который вы верно обозначили: это не череда «ошибок» или «стихийных кризисов». Это системная особенность конструкции. Меняются декорации, лозунги, технологии контроля и отъёма, но суть остаётся: улей существует не для благополучия пчёл, а для производства мёда, который забирается Пчеловодом для целей, далёких от интересов самих тружеников.

Пока мы обсуждаем, «какой Пчеловод был лучше» или «как правильно собирать мёд», мы не решаем главную проблему — архитектуру улья. Пока не будет честного разговора о том, кто и на каком основании принимает решение о распределении результатов общего труда, история будет повторяться циклами. Сначала — энтузиазм и надежда, потом — усердная работа, затем — изъятие, и в финале — развод рук и вопрос «как же так вышло?».

Спасибо, что озвучили эту простую, но самую важную мысль. Без её понимания весь разбор кризисов — это просто пересказ симптомов, а не диагноза болезни системы.