Вопрос «где живёт Депардье сейчас» звучит простым, но в случае Жерара Депардье он упирается не в географию, а в юридические формулировки. Формально у актёра уже много лет есть заявленное место проживания (и налоговой “резиденции”) в Бельгии, но французские следователи как раз проверяют, не было ли это адресом “на бумаге”, пока фактическая жизнь шла во Франции.
Именно поэтому правильный ответ сегодня звучит так: по документам — Бельгия, по версии следствия — возможно, Франция, а в реальности — жизнь между несколькими точками, как у многих знаменитостей, только в его случае это стало предметом расследования.
«Бельгийский адрес» как публичная история
Депардье громко объявил о переезде в Бельгию ещё в начале 2010-х — на фоне политических споров во Франции о налогах для богатых. Тогда в медиа закрепилась конкретная точка: Нешен (Néchin) — бельгийская коммуна, куда в разное время “переезжали” и другие состоятельные французы из-за налогового режима.
С тех пор «Депардье в Бельгии» стало почти устойчивой фразой. Но устойчивость фразы не равна реальности: у знаменитостей часто бывает несколько домов, а жизнь распределена между съёмками, медициной, юридическими делами и личными обстоятельствами.
А что насчёт России: живёт ли Депардье в РФ на самом деле
История Жерара Депардье с Россией давно стала отдельным сюжетом — почти как сериал: паспорт, «прописка», подаренные квартиры, громкие заявления, а потом тишина и периодические слухи «вот-вот переедет». Поэтому вопрос «где он живёт сейчас» в российском контексте стоит иначе: живёт ли он в России фактически — или Россия осталась в его биографии как политический эпизод и набор юридических отметок?
Если опираться на то, что публично подтверждают СМИ и представители актёра, картина выглядит так: российское гражданство у него есть, адреса/регистрации в России были, но признаков постоянной жизни в РФ в последние годы почти нет.
Паспорт РФ: от громкого жеста до “факта биографии”
Российское гражданство Депардье получил в январе 2013 года — указом президента.
Тогда это подавалось как резонансный ответ на французский налоговый скандал и его демонстративный переезд из Франции. В том же 2013-м его активно «встречали» регионы: ему оформляли адрес в Саранске, звучали истории про жильё и почётные статусы, которые превращали эпизод в медийный праздник.
Важно: паспорт ≠ проживание. Можно быть гражданином страны и почти не жить в ней — юридически это разные вещи.
Почему сейчас всплыла тема «где он живёт» — и при чём тут следствие
В 2024–2025 годах французские и бельгийские власти занялись проверкой его налогового статуса. Суть претензии, о которой пишут крупные издания, в следующем: актёр мог “числиться” резидентом Бельгии с 2013 года, чтобы платить меньше налогов, но при этом продолжать фактически жить во Франции.
Reuters со ссылкой на судебный источник прямо говорит о расследовании по подозрениям в налоговом мошенничестве; упоминаются обыски в рамках европейского расследования и то, что дело касается периода с 2013 года.
То есть вопрос «где он живёт сейчас» перестал быть сплетней и стал юридически значимым: налоговая резиденция — это не “где приятнее”, а где ты действительно проводишь существенную часть времени и где устроен твой жизненный центр.
Франция как «место фактической жизни»: что известно публично
Французская пресса (в частности, Le Monde) формулирует осторожно, но понятно: следствие подозревает, что при бельгийской “прописке” Депардье мог проживать во Франции “в действительности”.
И здесь важно не перепутать: это не доказанный факт, а версия расследования. Но сам факт такого расследования показывает: государство считает вопрос реальным и проверяемым, а не символическим.
Почему эта история цепляет людей сильнее, чем кажется
Потому что в ней слышится конфликт двух логик.
Логика знаменитости: мир большой, можно жить где удобно, а дома и адреса — часть личной свободы.
Логика государства: налоги платят там, где человек реально живёт и пользуется инфраструктурой, а “адрес для оптимизации” — это злоупотребление.
И когда речь идёт о человеке масштаба Депардье, спор становится символическим: не про один дом и одну декларацию, а про то, где проходит граница между свободой и обходом правил.