В 1942-м вермахту стоило неимоверных усилий овладеть Крымским полуостровом. Однако спустя два года ситуация кардинально изменилась. На одном из совещаний фюрер признался: «Для того чтобы вести войну, мне прежде всего нужны две вещи — румынская нефть и турецкий хром. Если я сдам Крым, потеряем и то и другое». Но дело было не только в нефти и хроме. Захват Крыма и его главной морской базы — Севастополя — имел еще и огромное психологическое значение. На сей раз речь шла о втором и решающем этапе русско-немецкого противостояния, начатого Манштейном и Петровым. Но теперь на первый план вышли другие игроки — Йенеке и Толбухин.
Карьера-1. Йенеке
Эрвин Йенеке родился во Фререне в 1890 году (к сожалению, ни в одном из источников нам так и не удалось найти его фотографию). Армейскую службу начал в 21 год в 10-м инженерном батальоне в чине фаненъюнкера. Поскольку до этого Йенеке учился в институте, уже через несколько месяцев ему присвоили офицерское звание. Затем началась Первая мировая война, большую часть которой Йенеке провел на Западном фронте.
Почти весь начальный этап его карьеры был связан с инженерными войсками. И лишь в 1936 году Йенеке доверили сложное задание в Испании. В качестве начальника специального штаба W он возглавлял группу немецких военных советников, которые оказывали помощь мятежникам генерала Франко. Миссия была достаточно важной, и в 1938 году, после возвращения в Германию, Йенеке сразу же повысили по службе, назначив начальником штаба крепостной инспекции. В дальнейшем в качестве военного инженера ему довелось участвовать в покорении Польши, Бельгии, Франции. В ноябре 1941-го, после производства в чин генерал-лейтенанта, Йенеке пришлось оставить уютный Париж и отбыть в менее цивилизованную Прагу, где он принял командование 389-й пехотной дивизией. Однако и Прага должна была показаться ему раем по сравнению с Россией.
Новым начальником Йенеке стал его добрый знакомый — командующий 6-й армией Паулюс. 389-я дивизия вошла в состав 4-го корпуса. Однако возглавлявший это соединение генерал Швельдер лишился своей должности за то, что обратился к фюреру с призывом остановить Сталинградскую операцию как недостаточно подготовленную. Паулюс тут же протолкнул своего друга на освободившуюся вакансию и даже выхлопотал ему очередное звание — генерала инженерных войск. Через пару недель армия оказалась в котле. Йенеке без особого успеха попытался покомандовать своим корпусом, после чего был эвакуирован в тыл на самолете. Разрешение на отъезд давалось только раненым и, согласно официальной версии, на теле генерала имелось целых 16 шрапнельных ранений. Однако злопыхатели утверждали, что на самом деле при артиллерийском обстреле на голову Йенеке всего лишь упал кусок штукатурки. Рана оказалась пустячной, но генерал ее расцарапал, чтобы попасть в число эвакуированных. Затем, оказавшись на большой земле, он сумел договориться с врачами и был выписан лишь весной 1943 года, уже после окончания сталинградской эпопеи.
Гитлер, видимо, не знал об этих слухах. К Йенеке фюрер отнесся достаточно тепло и 1 апреля 1943 года назначил его командовать 86-м пехотным корпусом, дислоцированным на юго-западе Франции. Пару месяцев генерал лечил нервы на побережье Бискайского залива. Затем он вернулся на Восточный фронт и возглавил 17-ю армию, которая размещалась в таком курортном регионе, как Крымский полуостров. Правда, возможности лечить нервы на этом «курорте» Йенеке не представилось.
Карьера-2. Толбухин
Федор Иванович Толбухин родился в 1894 году в деревне Андрониково Ярославской губернии в многодетной крестьянской семье. Отец вскоре умер, и мальчика забрал в Петербург его родной дядя. В столице Федор закончил торговую школу, после чего устроился на работу бухгалтером. Одновременно он продолжал учиться и перед самой войной экстерном сдал экзамены в Петербургском коммерческом училище. Будучи призван в армию в декабре 1914 года, Толбухин недолго служил мотоциклистом на Северо-Западном фронте, а затем был направлен в Ораниенбаумскую офицерскую школу.
Уже в звании прапорщика Федор Иванович получил назначение на Юго-Западный фронт, где довольно быстро дослужился до командира батальона и получил два ордена — Святой Анны и Святого Станислава. Будучи крестьянином, он неплохо ладил с солдатами. После Февральской революции подчиненные даже избрали его председателем полкового комитета. Однако с заключением Брестского мира штабс-капитану Толбухину пришлось вернуться в родную деревню.
В августе 1918 года общее собрание граждан Сандыревской волости выбрало его военным руководителем. Бывший офицер оказался зачислен в Красную армию и в качестве начальника военкомата приступил к набору и обучению резервистов. Сам Федор Иванович оказался на фронте летом 1919 года. За участие в боях с поляками он получил орден Красного Знамени и после окончания Гражданской войны остался на армейской службе.
Толбухин окончил Военную академию им. Фрунзе, был начальником штаба стрелкового корпуса, командовал дивизией. К бывшему военспецу благоволил тогдашний начальник Генштаба Шапошников. В 1938 году он даже представил его Сталину, причем беседа с вождем закончилась для Федора Ивановича нервным стрессом. После нескольких вопросов о предыдущей службе Иосиф Виссарионович резюмировал: «Так-так, штабс-капитан с Анной на груди и женатый на графине». Толбухин, видимо, уже представлял, как его волокут в подвалы Лубянки, однако вместо этого Сталин назначил его начальником штаба Закавказского военного округа. По явному испугу Федора Ивановича вождь догадался, что подвохов с его стороны ожидать не приходится. Да и поставить (или посадить?) на место человека с такой биографией в случае чего будет очень нетрудно.
После начала Великой Отечественной войны Толбухин последовательно занимал должности начальника штаба Закавказского, Кавказского и Крымского фронтов. Летом 1942–весной 1943 годов успешно командовал 57-й армией, сражавшейся с немцами южнее Сталинграда, под Красноармейском. Как вспоминал один из бойцов: «Мы называли ее армией порядка и организованности и любили командование за исключительно внимательное и бережное отношение к людям, к воинам, в каком бы звании они ни были». Хотя Федор Иванович сражался на второстепенном направлении, Ставка отметила его действия, назначив командующим всем Южным (впоследствии 4-м Украинским) фронтом. Весной и осенью 1943 года войска Толбухина освободили Донецкий бассейн, взломали германскую оборону на реке Молочной и, овладев Мелитополем, отрезали Крым от других оккупированных немцами территорий.
Последняя крепость готов
На рубеже античности и Средневековья древнегерманские племена готов держали в страхе всю Европу. Именно они взяли Рим, долго воевали с Византией и создали королевство, ставшее зародышем будущей Испании. Но впоследствии готы растворились среди соседних народов. Только маленький осколок их государственности сумел продержаться в Крыму вплоть до XVI века... Гитлер всегда был чувствителен к историческим ассоциациям. И называя Крым последней крепостью готов, он подразумевал, что именно здесь потомкам древних германцев предстоит остановить азиатское нашествие...
Еще осенью 1943 года в ходе общего наступления Красная армия попыталась ворваться в Крым на плечах противника. Войска Толбухина даже оказались на Перекопе и едва не овладели стратегически важным пунктом — Армянском. Однако Йенеке успел перегруппировать силы, так что попытка окончилась неудачей. Правда, 10-му корпусу удалось вброд перейти через Сиваш. Любопытно, что в роли проводника выступил тот самый старичок, который в 1920-м проводил по этому же маршруту войска Фрунзе. Однако с точностью повторить опыт Гражданской войны не удалось: Йенеке и здесь пустил в ход резервы, так что советские войска оказались блокированными на сравнительно небольшом плацдарме.
Сиваш (в переводе — Гнилое море) полностью оправдывал свое название: те, кому довелось искупаться в здешней воде, тут же подхватили целый букет болезней и надолго вышли из строя. Таким образом, для снабжения войск на плацдарме брод приходилось использовать лишь в самых крайних случаях. Большая часть поставок шла по двум специално сооруженным дамбам, которые постоянно подвергались ударам вражеской авиации и артиллерии. Не повезло советским войскам и в восточной части Крымского полуострова. Высадившаяся здесь Отдельная Приморская армия генерала Петрова застряла под Керчью.
Когда стало очевидным, что попытка овладеть Крымом с ходу провалилась, в советском Генштабе решили отложить операцию. Однако Йенеке, имея за плечами опыт Сталинграда, предчувствовал, что нового удара ему не выдержать. Он активно настаивал на эвакуации 17-й армии из Крыма по морю и по воздуху. Но все было бесполезно, фюрер приказал стоять насмерть и, видимо, чтобы подбодрить своего подчиненного, присвоил ему очередное звание — генерал-полковника.
К весне 1944 года советский Генштаб разработал новый план взятия Крыма. В основных чертах он повторял предыдущий, за одним исключением: и войск, и времени для подготовки теперь выделялось гораздо больше. Приморской армии, действовавшей со стороны Керчи, предстояло нанести вспомогательный удар, главная же роль отводилась 4-му Украинскому фронту Толбухина. Со стороны плацдарма у Сиваша в бой должна была идти 51-я армия Крейзера. Прорвав немецкую оборону, ей предстояло овладеть Джанкоем и, выйдя на оперативный простор, помочь наступавшей на Перекопе 2-й гвардейской армии Захарова. Общее количество советских войск к этому моменту составляло 470 тысяч человек, около 6 тысяч орудий и минометов, 550 танков, 1200 самолетов. Противостоящая им 17-я армия имела в своем распоряжении 195 тысяч человек, 3600 пушек и минометов, 215 танков и 148 самолетов.
Успех наступления Толбухина в значительной степени предопределила блестяще проведенная артиллерийская подготовка. За пять дней до начала операции тяжелые орудия стали утюжить позиции противника. Утром 8 апреля к этому хору присоединились пушки более мелкого калибра. Обычно, если интенсивность огня резко усиливалась, немцы оставляли передовые окопы и прятались в блиндажах. Затем, когда артобстрел прекращался, они занимали прежние позиции и с успехом отбивали русскую пехоту. Однако на сей раз традиционный сценарий был сломан. В течение 80 минут советские пушки уничтожали все засеченные на немецкой стороне цели. Затем еще 5 минут артиллерия лупила по переднему краю, после чего перенесла огонь в глубину вражеских позиций. Немцы решили, что сейчас в атаку пойдет пехота, и, выскочив из своих укрытий, заняли места в окопах. И в этот момент артиллерия снова ударила по переднему краю. Те, кто уцелел, разбежались по блиндажам. Через полчаса пушки опять перенесли огонь в глубину, а наши пехотинцы подняли из окопов 1,5 тысячи чучел, наряженных в каски и потрепанные мундиры. Решив, что на этот раз советская пехота точно пошла в атаку, немцы снова выскочили из блиндажей и снова попали под огонь нашей артиллерии.
Наконец после массированного трехчасового артобстрела 4-й Украинский фронт двинулся в атаку.
К утру следующего дня на Перекопе 2-я ударная армия овладела Армянском. Одновременно группировка, наступавшая со стороны Сиваша, захватила Джанкой и, вырвавшись в тыл к немцам, поставила под угрозу их коммуникации. Поняв, что запереть перед Толбухиным входную дверь в Крым так и не удалось, Йенеке начал отход к Симферополю.
Успехи на севере полуострова повлияли и на ситуацию под Керчью. Стоявшие здесь немецкие войска, опасаясь окружения, также начали отступать в центр Крыма.
13 апреля в районе Карасубазара произошла встреча наступавших с севера соединений 4-го Украинского фронта и двигавшихся с востока частей Отдельной Приморской армии. После этого приморцы утратили свою самостоятельность и перешли под начало Толбухина.
За первую неделю боев немцы потеряли убитыми и пленными около 13 тысяч человек, а их союзники румыны — около 16 500. Йенеке ничего не оставалось, как отойти на юго-запад и попытаться сохранить хотя бы «последнюю крепость готов» — Севастополь.
Штурм цитадели
Попытку советских войск с ходу овладеть Севастополем немцы успешно отбили. Неприятель неплохо использовал уцелевшие с 1942 года советские укрепления, добавив к ним собственные новинки. Линия обороны состояла из трех полос, а ее наиболее важными узлами считались три пункта — Макензиевы горы, Сахарная голова и Сапун-гора.
Тем не менее Йенеке по-прежнему был настроен пессимистично и, пользуясь малой активностью нашего Черноморского флота, потихоньку эвакуировал свою армию. Узнав об этом, фюрер вызвал его в свою ставку и пообещал щедрое подкрепление. И действительно, из Румынии в Севастополь на самолетах перебросили около 6 тысяч солдат и офицеров. Однако, увидев, что речь идет всего лишь о недоученных новобранцах, Йенеке предложил поручить оборону Крыма командованию германскими сухопутными войсками. Гитлер снял Йенеке с должности и заменил его генералом Альмендингером.
Новый командующий 17-й армией вступил на свой пост в праздничный для его врагов день — 1 мая. Тут же был издан приказ, в котором он требовал, «чтобы все оборонялись в полном смысле этого слова, чтобы никто не отходил, удерживая каждую траншею, каждую воронку, каждый окоп».
Спустя четыре дня 2-я гвардейская армия нанесла отвлекающий удар на Макензиевы горы. Немцы клюнули на приманку и перекинули сюда почти все резервы. Воспользовавшись этим, 51-я армия ринулась на Сапун-гору и захватила ее после короткого, но жестокого боя. Именно сюда Толбухин начал подтягивать главные силы, все больше и больше расширяя дыру во вражеской обороне.
В ночь на 8 мая советские бойцы вышли к Северной бухте. Переправляться через нее им пришлось на подручных средствах, в числе которых оказались и заготовленные немцами деревянные гробы. На следующее утро наши войска оказались в восточной части города. 9 мая, когда последние очаги вражеского сопротивления были уже подавлены, кто-то пустил слух, что война закончилась (любопытно, что война действительно закончилась 9 мая, но произошло это ровно через год в Берлине). На радостях солдаты и моряки расстреляли в воздух почти все снаряды и патроны. Если бы остатки 17-й немецкой армии ринулись в контратаку, то положение, скорее всего, сложилось бы крайне неприятное. Однако немцам в этот момент было уже не до контрударов. Потрепанные вражеские части отступили к мысу Херсонес, где они держались еще больше двух суток — до утра 12 мая.
Зеркально повторилась ситуация двухгодичной давности. Однако следует отдать немцам и румынам должное. Если в 1942 году советский флот почти ничем не помог войскам, запертым на Херсонесе, то на сей раз противник сумел эвакуировать более половины окруженцев — 12 тысяч человек. Всего же за время Крымской операции неприятель потерял убитыми и пленными около 65 тысяч человек. Что касается советских потерь, то они лишь ненамного превосходили, а по некоторым данным, даже и уступали потерям противника. И это при том, что Крым считался сильнейшей крепостью...
Постскриптум-1. Йенеке
Гитлер отказался назначать Йенеке на командные должности до тех пор, пока военный трибунал не докажет, что он сделал все возможное для спасения Крыма. Но трибунал так и не собрали, и в конце концов, устав от неопределенности, в январе 1945 года Йенеке отправил письмо фюреру. В нем он обрисовывал положение рейха, делал вывод, что война проиграна, и советовал Гитлеру подумать над сложившейся ситуацией. Но единственное, что надумал Гитлер, — это отправить Йенеке в отставку.
Генерал поселился в своем поместье в Восточной Пруссии, где в июне 1945 года и был арестован советской контрразведкой. Йенеке отправили в Чехословакию, где за ним числилось участие в репрессиях против местного населения. Там его приговорили к 25 годам тюремного заключения. На свободу он вышел досрочно, в 1955-м. После освобождения Йенеке выехал в ФРГ, и с этого момента его следы затерялись. Достоверно известно лишь то, что еще в 1958 году он проживал в Кельне в полной безвестности.
Постскриптум-2. Толбухин
После освобождения Крыма Толбухин принял командование 3-м Украинским фронтом. Его предшественник в этой должности Малиновский перешел на 2-й Украинский, и уже на пару они провели знаменитую Ясско-Кишиневскую наступательную операцию. Затем Федор Иванович участвовал в освобождении Румынии, Болгарии, Югославии, Венгрии и Австрии. В каждой из этих стран имелась своя специфика, так что Толбухину зачастую приходилось выступать в роли не только военачальника, но и дипломата. Особенно хорошую память он оставил в Болгарии, где в его честь переименовали город Добрич и назвали один из бульваров в Софии.
Сталин оценил своего подчиненного, присвоив ему звание маршала и наградив высшим полководческим орденом «Победа». После окончания войны Федор Иванович командовал находившейся на Балканах Южной группой войск, а после ее вывода в 1947 году вернулся в уже знакомое ему Закавказье на должность начальника округа. На этом посту он и скончался 17 октября 1949 года. Тело маршала было похоронено со всеми воинскими почестями. В 1960-м на Самотечной площади в Москве Толбухину был установлен памятник, а в 1965-м ему посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.
Битва за Крым и штурм Севастополя вошли в историю под названием «Третьего сталинского удара». В сущности, с самого начала этой операции Йенеке думал лишь об одном — об эвакуации. Он добился того, что 17-я армия отделалась сравнительно небольшими потерями, однако очевидно, что при таком подходе ни о какой возможности отстоять Севастополь не могло быть и речи. Тем не менее низкий боевой дух противника не может заслонить полководческого таланта Толбухина. Именно благодаря ему Крым перестал быть последней крепостью готов, а Севастополь вернул себе имя города русской славы.
Дмитрий Митюрин, историк, журналист
Санкт-Петербург
© «Секретные материалы 20 века» №9(136)