Марина купила этот дом через три года после тяжелого развода. Это была не просто недвижимость, а её личное убежище: высокие сосны на участке, камин, о котором она мечтала с детства, и, главное, никаких кредитов. Она выплатила всё до копейки, работая руководителем отдела закупок в крупной торговой сети.
Когда в её жизни появился Вадим, Марина решила перестраховаться. Наученная горьким опытом (первый муж делил даже вилки при разводе), она придумала легенду.
— Красивый дом, — оценил Вадим, впервые попав к ней на участок. — Твой?
— Что ты, — махнула рукой Марина. — Тётушкин. Тётя Нина сейчас в Израиле, лечится. А меня пустила пожить и за домом присмотреть. Коммуналку плачу, да и ладно.
Вадим тогда понимающе кивнул, но Марина заметила, как погас хищный огонек в его глазах. Это её успокоило. Значит, человек он бескорыстный, раз остался рядом с «бесприданницей».
Они поженились через восемь месяцев. Вадим был идеальным: встречал с работы, готовил ужины, чинил краны. Только вот с работой у него не клеилось — вечные «стартапы», которые требовали вложений, но не приносили отдачи. Основной бюджет тянула Марина, но она не жаловалась. Любовь ведь не измеряется деньгами.
Всё изменилось, когда в гости зачастила свекровь, Лариса Ивановна. Женщина с пронзительным голосом и манерами рыночной торговки, которая безуспешно пыталась выглядеть светской львицей.
— Тесновато вам тут, — заявила она однажды, критически осматривая гостиную. — И мебель несовременная. Будь моя воля, я бы тут всё переделала.
— Хозяйка не разрешает, — спокойно парировала Марина. — Тётя Нина консерватор.
— А сколько лет твоей тётке? — вдруг спросил Вадим.
— Семьдесят восемь.
— И она одна? Наследники есть?
Марина почувствовала, как внутри сжалась пружина тревоги.
— Нет. Я единственная племянница.
— Так это же меняет дело! — Лариса Ивановна хлопнула в ладоши. — Значит, дом фактически твой. Слушай, а если она там, в Израиле, того... Ну, ты понимаешь. Как ты узнаешь? А вдруг там мошенники? Надо бы подстраховаться.
С того разговора прошёл месяц. Марина стала замечать странности. Вадим часто выходил поговорить по телефону на веранду, плотно закрывая дверь. Он стал настойчиво интересоваться, когда «тётя Нина» планирует приехать.
— Она хочет на родине юбилей отметить, — соврала Марина, решив проверить мужа. — Через неделю прилетает.
— Отлично! — обрадовался Вадим. — Надо встретить, стол накрыть. Показать, как мы за домом ухаживаем.
Развязка наступила случайно. Вадим забыл заблокировать планшет, с которого смотрел сериал на кухне. Марина хотела просто выключить гаджет, но взгляд зацепился за открытый мессенджер. Сообщение от контакта «Мама»:
«...нотариус наш, Гриша, всё подготовил. Скажешь бабке, что это документы на льготы по коммуналке или субсидия. Главное, чтобы подмахнула не глядя. Гриша печать шлёпнет, и дело в шляпе. Дом на тебя, потом продадим, деньги пополам. А Маринке скажешь, что тётка сама так решила».
Ответ Вадима:«Она старая, может не понять. Лучше давить на жалость. Мол, нам жить негде, а ей всё равно уже немного осталось».
Марина читала эти строки, и её не трясло. Наоборот, наступило ледяное спокойствие. Словно она смотрела на этих людей через толстое стекло аквариума.
«Значит, субсидия? — подумала она. — Ну что ж, устроим вам субсидию».
Подготовка заняла три дня. Марина сказала мужу, что тётя прилетает в субботу утром, но чувствует себя плохо после перелёта, поэтому шумных застолий не хочет.
— Только чай и, может, обсудить дела, — добавила она. — Она говорила, что хочет переписать завещание.
Вадим с трудом скрыл торжествующую ухмылку.
На роль «тёти Нины» Марина пригласила Изольду Марковну — бывшую приму областного драмтеатра, которая жила по соседству. Старушка, несмотря на возраст, сохранила ясный ум и страсть к авантюрам. Узнав сценарий, она пришла в восторг.
— Ограбление века? — потёрла она руки. — Деточка, я сыграю так, что Станиславский будет аплодировать с того света.
В субботу дом был готов к приёму. В дальней комнате, за приоткрытой дверью, сидели двое коллег Марины из службы безопасности её компании — крепкие ребята с видеокамерой.
Изольда Марковна, загримированная под дряхлую старушку, сидела в кресле-качалке, укутавшись в старую шаль. Она подслеповато щурилась и держала руки так, словно их сводило старой болью.
Вадим и Лариса Ивановна приехали не одни. С ними был суетливый лысеющий мужчина с портфелем — тот самый «нотариус Гриша».
— Здравствуй, тётя Нина! — Лариса Ивановна бросилась к актрисе, чуть не сбив с ног Марину. — Как долетели? Выглядите... ну, на свои годы, конечно, но бодрячком!
— Кто это? — прошамкала Изольда Марковна, поворачиваясь к Марине. — Сиделка новая?
— Это родственники мужа, тётя, — громко сказала Марина. — Пришли проведать.
— А-а-а, — протянула «тётка». — Ну, садитесь. Чаю не дам, воды нет.
Вадим нервничал. Он постоянно поглядывал на нотариуса.
— Нина Петровна, — начал он вкрадчиво. — Мы тут узнали, что вам как пенсионерке, вернувшейся из-за границы, положена крупная выплата. Но нужно заявление подать. Мы вот специалиста привезли, чтобы вам не ходить никуда.
— Выплата? — глаза старушки жадно блеснули. — Деньги — это хорошо. Лекарства нынче дорогие.
Гриша тут же подсунул папку с бумагами.
— Вот здесь, бабуля. Просто подпись. И паспорт ваш нужен.
Изольда Марковна долго рылась в карманах безразмерной кофты.
— Очки... где же очки... Не вижу ничего, буквы пляшут.
Лариса Ивановна пнула сына под столом ногой. Вадим наклонился к «тётке» и зашептал, думая, что Марина ушла на кухню:— Подсовывай ей договор, пока она очки не нашла! — торопил муж, не зная, кто на самом деле сидит перед ним в старой шали. — Тёть Нин, да тут всё стандартно. Подписывайте, а то касса закроется, деньги сгорят!
— Дай ей ручку, пусть галочку поставит, пока не передумала! — вторила ему мать.
Изольда Марковна взяла ручку. Её рука дрожала. Она поднесла перо к бумаге... и вдруг замерла.
— Позвольте, — её голос внезапно стал чистым, звонким и властным, как на сцене в лучшие годы. — Пункт 1.2. Даритель безвозмездно передаёт земельный участок и жилой дом... Гражданину Кораблеву Вадиму Сергеевичу.
В комнате повисла тишина. Такая плотная, что было слышно жужжание мухи в окне.
Вадим отшатнулся.
— Вы... вы же не видели без очков...
— Я без очков вижу лучше, чем ты со своей совестью, милок, — Изольда Марковна сбросила шаль, выпрямила спину и царственным жестом швырнула ручку на стол. — Дарственная? На тебя? А харя не треснет, зятёк?
— Что происходит? — взвизгнула Лариса Ивановна. — Марина! Твоя тётка сошла с ума!
— Моя тётя в полном порядке, — Марина вышла из кухни, скрестив руки на груди. — В отличие от вас.
В этот момент из комнаты вышли двое мужчин. Камера в руках одного из них продолжала снимать.
— Добрый день, — вежливо сказал один из безопасников. — Мы всё записали. Попытка мошенничества, введение в заблуждение, группа лиц. А вы, гражданин нотариус, я смотрю, печать принесли? Липовую, наверное? Потому что в реестре вас нет.
Нотариус Гриша схватил портфель и попытался бочком протиснуться к выходу, но его аккуратно вернули на стул.
— Сидеть. Сейчас наряд приедет.
Вадим стоял бледный, как стена. Он смотрел на Марину глазами побитой собаки.
— Мариш... это шутка? Розыгрыш? Мы же хотели как лучше... Для семьи старались.
— Для какой семьи, Вадим? — тихо спросила Марина. — Для той, где жену считают дурой, а её имущество — добычей?
— Да пошла ты! — вдруг заорала Лариса Ивановна. — Стерва! Зажала дом! Сама в золоте купаешься, а муж в рваных носках ходит! Мы просто восстановили справедливость!
— Справедливость, — усмехнулась Изольда Марковна, позволяя себе маленькую слабость (Марина закрыла на это глаза в качестве исключения). — Это когда вор сидит в тюрьме. А дом принадлежит хозяйке. Кстати, Марина, вызов полиции был в сценарии?
— Конечно, — кивнула Марина. — Звонок уже прошёл.
Развод был быстрым. Благодаря видеозаписи и показаниям «тёти Нины», Вадим подписал всё без лишних споров, лишь бы Марина не давала ход уголовному делу. Она пожалела его — не ради него, а ради себя, чтобы быстрее вычеркнуть эту грязь из жизни. Лариса Ивановна, правда, ещё долго писала гадости в соцсетях, пока её не заблокировали.
Через месяц Марина сидела на той же веранде с Изольдой Марковной. Они пили чай из фарфоровых чашек.
— А знаешь, деточка, — сказала актриса, глядя на закат. — Это была моя лучшая роль за последние десять лет. Такой накал страстей!
— Спасибо вам, — улыбнулась Марина. — Вы спасли мне не только дом, но и будущее.
— Брось. Ты сама себя спасла, когда решила не быть жертвой. Кстати, — старушка хитро прищурилась. — У меня есть внук. Архитектор. Не женат. И он точно знает, что на чужой каравай рот разевать не стоит. Познакомить?
Марина рассмеялась. Впервые за долгое время — легко и свободно.
— А почему бы и нет? Только сначала проверим его базу данных в Росреестре.